?

Log in

No account? Create an account
Страсти по коллайдеру. Часть 1(1). - Опорный пункт любителей рассеи [entries|archive|friends|userinfo]
gans_spb

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Страсти по коллайдеру. Часть 1(1). [Dec. 29th, 2011|05:06 pm]
gans_spb
1-2-3-4

Часть первая. НИИ.


День начался серой ночью, которая не собиралась кончаться. Как не собирался кончаться сон инженера-конструктора схемотехника восьмого разряда Кирилла Львовича Салонникова. Впрочем, до статуса Львовича Кириллу было далеко по причине совместного проживания с матушкой своей в её же квартире и фактического полупансиона на родительских харчах.

Сон Кирилла Львовича был отражением его неброской реальности: работы в НИИ днём, яркого вечернего пятна просиживания на определённых сайтах вечером, да обязательного просмотра очередного голливудского боевика на ночь.
Сегодня ночью Салонников бегал от марсианских захватчиков, которые прилетели поработить землю и уничтожить всех землян. Железные кастрюли с лазерами карабкались по разрушенным зданиям мегаполиса. Надо было бежать и бежать. Ровно до звонка будильника. Рабочий день современного НИИ начинался рано, по старым советским правилам.

Отзавтракав бледной сосиской с мятой булкой под задорную утреннюю рекламу, Кирилл Львович положил в полинявшую сумку из-под ноутбука заранее подготовленные матушкой баночки с едой. В метро он повис на поручне, как и все окружавшие его злобные утренние попутчики, рывками проваливаясь в недосмотренный сон с марсианами, которые всё бежали за Кириллом Львовичем с явной целью прикончить. Сон причудливо перемешивался с реальностью, что инженера не удивляло: он уже давно перестал радоваться жизни и смотрел на неё сбоку. Это раньше будущее было где-то впереди, а теперь оно смешалось с настоящим, цели исчезли, и Кирилл Львович покорно отдался могучему круговороту жизни, которым он был не в силах управлять даже на толику процента.

Отвисев положенное время вместе с другими вертикально установленными людскими селёдками, Салонников приготовился к десанту на свою станцию. Синий поезд обильно стошнило людской биомассой аккурат в незаконченную пентаграмму московского метро Арбатская - Боровицкая - Библиотека им. Ленина - Александровский сад. В привычном бессознательном вальсе Кирилл Львович проделал ряд замысловатых па по переходам подземных лабиринтов, в тёмных углах которых притаились кровожадные минотавры в серой форме, питавшиеся лёгкой добычей - приезжими. Жирный ленточный червяк эскалатора выплюнул пассажиров на улицу под задорную рекламу, лившуюся из динамиков с советскими бронзовыми решётками. Ещё три квартала с дешёвым офисным людом по позднеосенним улицам столицы, вдыхание выхлопных газов, заботливо очищенных катализаторами по норме евро-пять, и вот уже из темноты появились знакомые со студенческой практики выцветшие зелёные цифры электронных часов на бетонном козырьке у входа, которые не останавливались с момента их запуска - ни в лихих девяностых, ни в застойных нулевых.

Массивная железная "вертушка" на проходной тускло блестела в мерцающем свете лампы дневного света. Своим громоздким видом и потёртыми боками она демонстрировала, что перемолола не один миллион тонн разных людей, претендующей на гордое звание творцов науки, и ради одного работника, тем более, всего восьмой категории, ей крутиться как бы не с руки. Однако порядок есть порядок, и, если надо, то она вертанётся ещё раз под бдительным оком вахтёра. Бабушка-вахрушка проворно сунула свой нос в сумку инженера – из чёрного ее нутра на бабушку смотрели две круглых банки. "Наш человек," – удостоверилась старушка и выдала ключи от кабинета.

* * *
В кабинете его ждал серый осциллограф, как водится, не выключенный паяльник, стол, заваленный кучей безделушек электронщика, толстые технические задания, на которых ссохлись использованные пакетики из-под чая, и прочие мелочи скромного инженерсого быта. Пакетики чая также обнаруживались прилипшими ко внутренностям всех ёмкостей, с которых можно было бы начать неспешный рабочий день инженера. Салонников взял более-менее чистую чашку с надписью "Duty Free Paradise Switzerland" и поплёлся в туалет, отмывать присохшую плесень.

В туалете он встретил местного клоуна, инженера из параллельного сектора, вечно взлохмаченного Шуфрича. То ли это была его фамилия, то ли так склонялось имя - уже никто не помнил. Все помнили только его долговязую иссохшую фигуру с вытянутым до колен свитером, идиотские шуточки, постоянное философствование и неуместные монологи обо всём на свете. Шуфрич, несмотря на приближающийся полтинник, так и остался обычным инженером благодаря своему длинному языку и постоянным откровенным нелицеприятным заявлениям в лицо начальству. Начальство менялось, уходило, как пузырьки газа, вверх, а Шуфрич всё оставался на месте, как вечный жид от инженерии со своими оциллоскопами, скверным характером и циничным донельзя отношением к жизни.

— А, чернодырщики? Как идёт приближение конца света? Когда, наконец, смоете наш грешный мир в ад? — из кабинки послышался шум воды и, на ходу застёгивая ширинку, появился радостный Шуфрич, как паук, уловивший малейшее сотрясения паутины.
"И как только заметил, трепло?" — расстроился Салонников, который брезгливо елозил пальчиком по краю кружки под струёй ледяной воды.

Коллега практически подпрыгнул к соседней раковине, схватился за старые пластмассовые ручки крана, яростно их покрутил, вспоминая, где в этом кране горячая, а где холодная, и продолжил, косясь в раковину Кирилла:
— Хорошая кружка! Уже съездил?
— Нет, через месяц-другой, как блок доделаем, — ответил Салонников холодно и безучастно.
— Ага! Три раза! — начал хохмить клоун, пытаясь поймать руками склизкое мыло, раскисшее на промокшей раковине. — Знаем ваше "месяц-два"! Сначала "ноябрьские", потом Новый год, потом "после Нового года" с подготовкой к "майским", в середину воткнёте какой-нибудь "день электронщика". А прогресс? А мир? Пускай весь мир подождёт? Да легче на Марс слетать, туда и назад, чем от сектора телеметрии чего-нибудь добиться!
— Какой ещё Марс?
— Обычный, красный. Ведь всё туда же, истину они ищут, кварки расщепляют. Зачем? Что непонятного? Ведь катится всё к чёрту, это же видно невооружённым глазом! Зачем строить чёрти пойми какого диаметра идиотское колесо под землёй, денег вкладывать немеряно, всё это раскручивать на весь мир, когда истина – она вот тут, рядом, ногами ходит!
— И какая тут истина ходит ногами? — также меланхолично спросил Кирилл, уже заканчивая отдирать грязь с кружки и радуясь скорому уходу.
— Простая истина, что все вокруг – дебилы и идиоты, или бандиты, или курицы. Бандиты набивают пузо и знать больше ничего не хотят, только лишь своровать где, чтобы не работать, и потом лечь на это отожранное пузо, чтобы ничего не делать, после того как своровал. Курицам – лишь бы хапнуть какого пожирнее вора, родить от него двух-трех очередных дегенератов, и также залечь на диван своим тюленьим телом и клянчить на шубу из телевизора. И всё это преподносится как жизнь! Плесень, а не люди.
— Ну, и что же в этом плохого? Люди хотят лучше жить, имеют, так сказать, право, — спокойно ответил на гневную тираду инженер, отколупнув остатки плесени, которые, журча, исчезли в глубине канализации.

Спорщик, к удовлетворению Кирилла, аж взвизгнул на такой ответ.
— Да.. Ты.. Им же наплевать на всё, кроме жратвы! Это же не люди!
— Да вот нет, те как раз люди, — парировал Кирилл и победоносно вышел из сортира, радуясь, что раззадорил офисного тролля.
Уже в спину, на весь коридор раздалось визгливое:
— Тогда дерьмо эти твои люди!
Не оборачиваясь, он махнул рукой:
— Знаю. Песня такая есть.

* * *
Сказать, что Кирилл Львович был дурак, определённым образом нельзя. Рассматривая ближайшее его окружение сверстников, можно подумать, что он выбрал неверный путь в жизни, что обратился к так называемой науке, сел на маленькую зарплату в залатанное НИИ. Что в этой тихой гавани никогда не видать ему успеха, тихого семейного счастья – квартирки в ипотеку, иномарки средней руки, жены с двумя детьми, Турции и дачи. Однако, наблюдая за всё теми же сверстниками, которые рвали жилы на коммерческой работе, шаг за шагом проваливались в бездонные колодцы от одного кредита до ипотеки, глядя на этот столичный коллективный сизифов труд измождённых молодых людей, стареющих с каждым офисным годом, можно было сказать, что стезя Кирилла выглядела оптимальной. Таки он был Львович, таки отец оставил им с матерью какую-никакую квартирку почти у метро и не в Бутово. Образование у Кирилла есть, а ещё – усидчивость и изрядная порция смирения – очень, скажем вам, конвертируемый ресурс. Прямо со скамьи ВУЗа – в аспирантуру, в профильное НИИ, без нервов поиска работы и неопределённости, всё как по маслу. НИИ, между прочим, кроме бюджетных средств присосалось к проекту пресловутого адронного коллайдера, что в CERN, и Кирилл имел счастье попасть в группу, разрабатывающую некоторые блоки телеметрии для Европы. Так что холодного, трезвого расчёта Кириллу Львовичу было не занимать. В философии карьеры он мог грамотно и аргументированно поспорить с любым коммерческим офисным выскочкой, а что до унылой жизни ниишного инженера, ну так всё имеет свои плюсы и минусы. Тем паче, проектирование микросхемок для инженерного склада ума всегда предпочтительнее торговли кафельной плиткой оптом или обезьянничая на презентациях, оплаченное сдельно за количество скорченных бизнес-гримасс. "Всё – тлен," — философски замечал Кирилл, получая новое задание или случайно проходя мимо салона дорогих машин.

Вернувшись на рабочее место, Кирилл машинально сунул кипятильник в умерший пластмассовый чайник неизвестного узкоглазого производителя и сел на стальной вращающийся стул – привет из далёких восьмидесятых. (Меж тем, китайский чайник скоропостижно умер, а стул ещё нет.) Сел и, неожиданно для самого себя, загрузился за судьбы человечества. Удивительно, но его не тянуло на развлекательные сайты, ему не хотелось прочитать почту и не думалось о политической обстановке в России. Кирилл подумал, уж не заболел ли он?

Машинально был запущена программа для разработки печатных плат. Перед глазами предстал долго тянущийся проект с внутренним исконно русским названием Б1Щ-12г – как будто, чем больше кириллицы в названии, тем больше устройство проникается русским духом и работает лучше. К слову, у швейцарцев этот блок никак не назывался, особое внимание ему не уделялось – вся затея исходила из интеграции России в Европу, подъёма отечественной науки, связи и прочая политика дружбы, густо замешанная на мутных денежных потоках по каналам старых научных связей времён СССР.

С экрана на Кирилла смотрела квадратная сороконожка с зелёными точками шарообразных ножек. Направо шёл шлейф дорожек, из которых часть сиротливо обрывалась под корпусом микросхемы, не в силах пробиться за чёртов квадрат, образуемый частоколом ног. Налицо была импотенция мысли, наступившая после череды безуспешных попыток вывести бедный сигнал из заточения.
— Как всегда, не хватает ещё одного слоя? — из-за плеча с ехидцей прозвучал голос соседа.
Кирилл промолчал. Слоя на печатной плате действительно не хватало.
— Выкини ты эти лишние каналы преобразователя, дались они тебе! В ТЗ, которое мы сами и написали, написано "опционально", чёрт-то с ними. И проблема решилась бы уже две недели назад, сдал бы работу, уже в "контру" бы резались, как нормальные люди.
Кирилл ещё промолчал.
— Ну, теоретически, сюда цепляются дополнительные датчики, которые там на светодиод я вывел. Мало ли, они пригодятся…
— Теоретически понадобятся, но практически на четырёх слоях ты это не разведёшь, вспомни оригинальный, заводской дизайн платы. Там слоёв шесть надо, и чтобы экранировать всё, чтобы сигнал ерундой не забить, чтобы не намерять ерунды.
— Ну да, – вздохнул Кирилл.
— Мнда. Давай, стирай лишние дорожки к чёрту, будь проще, будь человеком. А для начала в "контру" сыграем.

Кирилл помедлил. Не ответил.
— Ты что, заболел, что ли? — сосед внимательно посмотрел на коллегу. — Ты что, на Марс тут летишь? Людей от гепатита спасаешь? Делай проще, отдыхай больше, будь человеком!

Кирилл откинулся на чугунную засаленную спинку вращающегося кресла из прошлого века и сидел в прострации. В голове смешались люди, марсиане, микросхемы, слои. Пятьсот шариков-ножек микросхемы закатились ему в черепную коробку и начали там гулко кататься в чёртовом хороводе, вырисовывая причудливый зигзаг мысли.
"Если я – нормальный человек, то должен забить эту сложную разводку и сделать на халяву, в четырёх слоях, без лишней нервотрёпки, сдать проект и выпить с Михалычем. Но по-уму надо делать на шести слоях, так вещают импортные яйцеголовые люди, которые придумали этот процессор и прислали правильный дизайн платы. Получается, тогда они – не люди, коли не ищут простых путей, а какие-то чёртовы марсиане. Сдался им этот коллайдер, бухали бы, как все, и другим голову не морочили."
Этим временем шарики начали скатываться в низ черепа, куда-то к горлу, сгрудились в кучу и значительно ускорились, создавая ещё больше шума и завихряя мысли в тугой узел водоворота.
"Кончено, это они – люди, а мы – нелюди. Только жрём и гадим, как гоблины. Правда, тогда получается идиотизм, что подавляющее большинство в мире – гоблины. Нет, мы таки люди. Значит, если те – не люди, а мы – люди, значит, они – марсиане, что ли?"
В этот момент шарики с диким грохотом провалились в горло, Кирилл очнулся.
— Алё, гараж!? Кирилла Львович, вы с нами, или витаете где-нибудь на Марсе?
Перед инженером в позе лектора стоял начальник сектора, противный шустрый дядька с залысиной, мерзкими усиками, в очках.
— Андрей Натанович…
— Спасибо, я знаю как меня зовут, — ответил начальник. Затем он небрежно указал на монитор: — Как дела? Как проект Б1Щ-12г? Я вижу там же, где и был недельки две тому назад?
— Андрей Натанович, я работаю, я стараюсь, я…
— Вижу, Салонников. Но сейчас ты спишь, а человечество, между прочим, ждёт от нас великих открытий, новых свершений. Заглубления в глубь материи и доставание оттуда…

Тут Натаныч осёкся, зарылся вглубь нелепо составленной фразы. Вообще он был достаточно беззлобным руководителем, слегка разбирался в деле, был очень тщеславным, однако косноязычие, предательски обрывавшее любую его витиеватую речь, не давало шансов подняться выше начальника сектора, в касту прелестных пустословов. Поэтому у Натановича была кандидатская, семья с двумя дочерьми, тёща, жена готовила котлеты с луком, и банда разработчиков, недавних студентов, которые корпели над интересными проектами.

— Андрей Натанович, здесь нужна плата на шести слоях разведенная, — защищался Кирилл.
— Ну? — грозно спросил начальник, как бы намекая, что поставлен в неудобное положение относительно знания материальной базы, и что грамотный подчинённый должен срочно в одну фразу уложить всю гносеологию проблемы, и тут же подсказать верное решение. Салонников, безусловно, был грамотным подчинённым.
— Надо, чтобы закупщики дали добро на изготовление шестислойной платы. И оплатили.
— Кому надо? — строго спросил Натанович.
— Мне надо, — выпалил Кирилл, но тут же исправился — Это, человечеству надо. Всему.
— Откуда узнал?
— Вы же сами сказали, что оно от нас ждёт.
— Откуда ты знаешь, что ждёт человечество? По мне так ему только жрать подавай!
— Тогда вообще непонятно…
— Что тут не понятно, Салонников? Какие слои, какие платы, какое человечество? Тебе кто деньги платит? Где наш любимый Б1Щ-12г? "ЦЕРН" мне уже всю почту оборвал.
— Разрешите заказать шестислойную плату, и я вмиг, за неделю всё сделаю!
— А ты упёртый, — сказал начальник, приподняв очки и приблизившись к Кириллу так близко, что тот почувствовал запах луковых котлет начальничьей жены. — Ты раньше не был таким упёртым, Кирилл Львович.

Секунду спустя Натанович бодро выпрямился, оглядел лабораторию и продолжил голосом утреннего радиоведущего на стимуляторах:
— Так, орлы, не расслабляемся! Родина ждёт, люди хотят знать! Мы дадим им знать! Бросаем чайки-кофейки, просыпаемся! Раппопорт, ты куда полезла? А ну брысь из своих социальных сетей! — затем он громко похлопал ладошами, призывая всех к спасению человечества и исчез в дверном проёме.


— Салонников, ты с какой ноги встал сегодня? — сосед спросил, не отрываясь от монитора, на котором, как только начальство исчезло, тут же вновь появились персонажи "стрелялки". И, не дожидаясь ответа, продолжил: — Ты почто, инженерная морда, начальству тыкаешь? Словами матерными техническими кидаешься? Зачем денег хочешь государственных лишних потратить? Выпендриться? Не, не поверю, не такой ты, хитрее бы поступил. Насолить? Зачем? Нам его места всё равно лет пятнадцать ждать, здесь же всё расписано, знал, куда шёл. Сделать действительно правильно? А зачем? Кому это надо? Странный ты сегодня, Салонников. Скажись больным, иди домой, там поиграешь, посмотришь фильм, завтра придёшь как человек, выкинешь эту дурь из башки и заодно — лишние дорожки с платы…

Внезапно Кирилл вскочил так, что тяжеленный советский стул чуть не упал, зло посмотрел на соседа, процедил "люди, мать вашу, по-людски…" и выскочил из комнаты.

Оставшиеся два коллеги переглянулись, покрутили у виска и каждый уткнулся в свой монитор.

* * *

Кирилл размашисто шагал по коридору, мимо старых плакатов былой советской славы НИИ, с которых смотрели мумифицированные герои прошлых лет; мимо закутка отдыха со старой советской мебелью и чахлым фикусом в кадке, мимо бесконечных дверей бесконечных отделов, секторов и прочего организационного мусора, который сделали люди, лишь бы ничего не делать. Остановился он лишь перед дверью отдела снабжения, через который проходили все финансовые потоки на закупки всего, в том числе, и на изготовление опытных образцов. Кирилл перевёл дыхание, оправил пиджак и толкнул дверь.

Внутри была лимонного цвета полированная советская мебель, советские фикусы, жужжали советские лампы дневного света и советские тётки с калькуляторами сгорбились во внимании над кипами бумаг, отчётов и счетов. Кирилл Львович секунду помедлил и смело пошёл в сторону двери начальника отдела. Его никто не остановил.

Иван Петрович Иванов сидел за столом и мучительно что-то рожал над кипой бумажек. Столь странное имя, отчество и фамилия были, вероятно, издёвкой всевышнего над должностью, которую занимал Иванов и финансовыми потоками, которыми он рулил. Естественно, ходили слухи, что никакой он не Иван Иванов, а самый настоящий Гершон Нахшонович, что попал сюда по блатным связям еврейской мафии с целью полного и окончательного развала всего того, что было у нас до развала всего. Народу, падкому до сенсаций, и в голову не могло придти, что управляющий закупками не самого маленького НИИ действительно был Иван Петрович, и действительно самый что ни наесть классический Иванов! Что начинал он линейным менеджером по продаже компонентов, где закалился в конкурентных боях за лучшее место под солнцем. Как только в страну насильно была привнесена стабильность, ушлый менеджер шестым мещанским чувством понял, к чему идёт, достал свою недописанную из-за армии кандидатскую диссертацию и прыгнул к одному из клиентов – в это НИИ. Благодаря уличным боевым навыкам коммерции быстро скинул стареющего деда – предыдущего начальника – и стал рулевым по закупкам. Обычный тамбовский парень Иван Петрович Иванов. А что до злых языков, ну, так пусть болтают. Всё, что мутит воду, коммерсанту всегда на руку.

Иван Петрович, будучи одарённым с детства чутьём на веяния, страстно хотел защититься. Он предчувствовал, буквально видел модернизацию всея страны, и предвидел свою скромную карьеру в не самом маленьком НИИ вплоть до финансового директора. Для этого была нужна всего одна малость – быстренько написать кандидатскую и засесть за докторскую. Кандидатская – она как тест на профпригодность, как прописка у зэков на хате, пять минут позора – и ты свой, без неё никак нельзя. Вот докторская да, её можно писать вечно, до пенсии, всем вещая что да, мол-де, пишу, как все. Одна беда: слагать мысли хоть сколь-нибудь грамотно в техническом направлении Иван Петрович не мог. Если бы мог, то прозябал бы он в своём Тамбове где-нибудь в зачуханном институте. А так как Бог ума не дал, то стал он менеджером. И каждая очередная научная статья, зачитанная перед коллегами в институте, порождала фейерверк эмоций и длинный шлейф издевательств. Его работы настолько не лезли ни в какие рамки, что даже продажные учёные советы отказывались называть сумму, за которую это могло бы пройти за научную работу.

Купить готовую кандидатскую Иванову не позволяла совесть. Так думал он. Вернее, жадность, как было на самом деле – совести у него никогда не было. И страх, что когда-нибудь вдруг придется отвечать на вопросы, где он достал столько денег на платную защиту. Ждать, когда учёные советы начнут принимать ахинею такого уровня, как у него, он не мог: ведь рядом наверняка был тупица ещё похлеще, который мог бы коварно отжать заветное место.

— Да, войдите, — начальник по закупкам сидел мрачной тучей над бумагами. В процессе тужения из себя научной фразы, пытался вызвать морщину на пухлом лбу. Своим видом он напоминал одного перестроечного деятеля, внука одного революционного писателя. Та ещё рожа.
— Здравствуйте, Иван Петрович. Я Кирилл Львовича Салонников. С пятого сектора, телеметрия. У меня просьба…
— Денег нет, — отчеканил чиновник, не отрываясь от стряпания научной писульки. Затем вдруг поднял глаза на просителя, увидев в нём ресурс. — Вот скажи мне, инженер, в чём правда: аппроксиматор аппроксимирует выпавшие отсчёты или отчёты аппроксимируются сами?

Кирилл покраснел, как рак, и молчал. Иванов в сердцах бросил ручку на исчерканный лист. Кирилл успел заметить блеснувшее золотое перо, которое с издёвкой выплюнуло пару крупных клякс на письменные измышления коммерсанта. Как и подобает деревенскому скобарю, Иванов неуклюже пытался окружить себя гламурными вещами, с чудовищной эклектичностью перемешанными с предметами сельского быта. Так, подставка под планшетный компьютер на столе была грубо вырезана куска замшелого пня каким-то пьяным деревенским кустарём и неаккуратно облита мебельным лаком из ведра. Под дорогие итальянские ботинки в красном углу был куплен цветастый полосатый коврик из ИКЕИ в хохляцком избяном стиле. Когда же Иваныч умудрялся их промокать в луже за короткий промежуток между застолбленной стальной цепью стоянкой на общем дворе и крыльцом, то в сапожках появлялось исчадие ада советской бытовой мысли – электрическая сушилка для обуви, которая генерировала изрядный смрад и уменьшала сапожки на пару размеров точно.

— Нелюди вы, инженеры, — заключил Иванов. — Денег на вас не напасёшься, последние штаны снимете. Так ещё и не помогаете, заставляете мысли какие-то на бумаге писать и у доски кривляться. Стыдно! Самим-то не надоело? А какие у меня мысли? Инженер, вот какие у меня мысли?
Иванов рыбьими глазками посмотрел на Кирилла. Потом вздохнул.
— Нет у меня мыслей, у меня – одни нервы! Там недопоставка в срок – нервы, здесь не то отгрузили – нервы, принеси то, не знаю, что – опять нервы! Это вам не иероглифы на доске рисовать да друг перед другом выпендриваться. Учёные, так вас растак. Так что надо, инженер?
— Надо заказать изготовление шестислойной печатной платы для блока Б1Щ-12г, – выпалил Кирилл.

Иван Петрович как пилюлю горькую проглотил, его всего скрючило, осталось только сплюнуть. "Надо было в салон "Мазератти" пробиваться," – ещё раз подумал он.
— Как романтично, вы только послушайте! — картинно продекламировал он. — Бэ один Щэ двенадцать Гэ! Гэ! Как это романтично! Какой накал, какая борьба, какое совершенство!
Он попробовал, ёрничая, положить ногу на ногу, однако толстая ляжка никак не пролезала между другой ляжкой и столом снизу. Он чертыхнулся и сразу настроился на деловой лад:
— Кому надо заказать этот … плата… блок… что там у вас?
— Нам.
— Кому – нам? — Иванов оглянулся. Сзади на него смотрел портрет президента. Иванов повернул голову назад и сделал круглые, якобы удивлённые глаза. — Нет, вы ошиблись номером, нам не надо.
Потом он пригнулся, и шёпотом сказал собеседнику: – Нам нужна стабильность.
При этом его физиономия, и без того круглая, стала ещё шире и довольнее, словно в слове "стабильность" были и дачка в престижном месте, и машина "как у всех успешных", и беззаботная старость.

Тут Салонников начал закипать, что с ним ранее не случалось, тем более, перед высоким начальством.
— Плата для блока Б1Щ-12г должна быть выполнена на шести слоях – и точка!
В ушах зазвенело. Кирилл пытался вспомнить, ударил он кулаком по столу или нет. На всякий случай посмотрел в окно – там был обычный серый осенний день, низко висели облака. Откуда-то издали, с той стороны стола, на него смотрел немигающим взглядом чиновник. Кириллу показалось, что уличный смог проник в помещение, и что оттуда, из тумана, на него смотрит мерзкая жирная жаба. Маленькая, гнусная жаба, которую всего-то надо взять кнопкой мыши и два раза нажать, что бы жаба исчезла, лопнула, растворилась, чтобы дальше идти через квест, шаг за шагом приближаясь к разгадке.

Жаба приосанилась, выпрямилась и, как будто чутьё подсказало ей, поинтересовалась уже осторожнее:
— Ну, так в чём проблема, товарищ?
— Проблема в том, товарищ, что та конторка, через которую вы постоянно заказываете нам платы, максимум может дать четыре слоя, да и те криво, косо и не того класса, как заявляют.
— И? — ещё осторожнее, почти шёпотом, протянул Иванов, всем весом облокотившись на стол, смотря вниз, на руки, перекатывая невообразимого размера “печатку”, сделанную в лучших традициях кавказского гопнического стиля.
— Надо в Китай отдавать заказ.

Повисла неловкая пауза. Чиновник опрокинулся на спинку роскошного кресла. Попытался руками схватиться за изголовье, но пиджак жалобно затрещал от залома пухлых ручек, и он резко прекратил манёвр. Хитро посмотрел на Кирилла, потом перевёл взгляд на стол, воткнул в перстень "паркер" и начал гонять его по столу. Так прошла минута.
— Хорошо, — только и ответил Иван Петрович. В голове его роились мысли относительно такого странного визита. Неужто подсиживают? Неужто подставляют? Неужто всё, выкинут – и иди обычным менеджером по торговле пошлым металлопрокатом или ещё какой ерунды? А как же диссертация, стабильность, модернизация?
— Когда? — железный голос инженера вывел его из грустных мыслей.
— Ах, когда? Ммм, ну я подумаю... — глазки Иванова бегали.
— Надо определиться до конца этой недели.
"Куда он клонит? КГБ? Кто это вообще? Что им надо?" — чиновник вспотел, припоминая последние скандалы на ниве модной борьбы с коррупцией.
Иван Петрович начал заходить с другой стороны:
— Памятуя важность задачи, как вы изволили сказать, для человечества, может быть, мы с вами, ради блага человечества, естественно, точнее, ради двух человеков из этого человечества, как-нибудь определимся?
— Я зайду к директору, озвучу концепцию относительно этого заказа. Уверен, директор подпишет, и у него не будет к вам вопросов, — с этими словами Кирилл встал и вышел вон.

Иванов оглушено сидел в кресле. "Всё, конец". Через мгновение он сорвался с кресла и вбежал в предбанник. Там, как всегда, жужжали лампы дневного света, освещая мертвенно бледным светом сосредоточенных тёток, прикованных к своим бухгалтерским бумагам, как рабы к вёслам галеры.
Чиновник с силой смахнул со стола кадку с тяжёлым фикусом. Цветок гулко грохнулся, как мешок с цементом, но горшок не раскололся и вся конструкция покатилась к огромному принтеру, где и закончила свой путь. Эффект смазался.
— КТО?!!
— КАК?!!
— Как зовут этого, кто заходил вот сейчас?!!! — ужасно заорал начальник.
— Просроченная "дебиторка" от вашего исчезнувшего поставщика, опять продлить? — тихо, по-деловому спросила тётка снизу, опустив очки и не убирая палец со строчки огромной таблицы.
— Курицы! — заорал на них Иванов, метнулся к двери, открыл, но коридор был пуст, только половина доисторического плаката "… ум, честь и совесть" смотрела сверху.


2be continued

1-2-3-4
Link