October 20th, 2010

Люди-айсберги

О бандитах

При слове "бандит" большинство портит памперс и прячется за печку, дамы истекают соками в надежде продолжить род с достойнейшими, дети просят показать пистолет, менты отдают честь и просят добавки. Бандит - основное действующее лицо россии среди бездействующего большинства, средний класс руси, надежда и опора государственности, соборность, облачённая в чёрный джип.

Русский стандарт бандита

Первая реакция отрицательная - нехороший человек, редиска. Ну так и пиво первый раз показалась тухлятиной, а первый секс - так себе. Только пиво можно купить в ларьке, а бандитом стать тяжело, это не в ВУЗе на лекциях спать да жизнь просирать. Бандит плохой потому что делает плохо, при этом все такие правильные, что ещё не забыли, что такое хорошо и что такое плохо. Следуя этому нехитрому определению под бандита попадают все, у кого джип дороже его годовой зарплаты. А уж гондонов в правительстве хоть отбавляй. К ним же прибавить всех движителей недвижимости, переводчиков наличности, торгашей пряностями и даже менеджеров асфальтоукладчиков. То есть всех, кто хотя бы что-то делает в этой стране. Потому что делать честно у нас не получается, страна так заточена, что в белом костюме унитаз не чинят: долго, непрактично, и всё равно измажешься. Поэтому у нас страна бандитов, мы её слепили из того, что было, а потом, что было, то и полюбили.

Говно всегда расслаивается на фракции, на сорта. То, что покруче, всегда сверху, забавно смотрит на мир из проруби, ограниченной нашей государственной границей. Те бандиты, что выше, называют себя не бандитами, а государством, что в купе с общественной амнезией, медведизацией синапсов и путинизма эндорфинов, сходного с опиатным состоянием "всё заебись", даёт историю в новых учебниках. Назвать чуба бандитом нехорошо, путиллу тоже нехорошо, а вот коляна, спиздившего завод, можно. Так масштаб влияет на гносеологию, т.е. методы познания. Метод познания царя - сапог, пресмыкание, обожествление и обожание. Ключевая рекомендуемая ГУЛАГом мантра, что царь хороший, а колян плохой. Метод познания бандитов пожиже также пожиже: колян преступник и должен сидеть в тюрьме. Должен. У нас это часто, по конституции тоже много чего должно, однако все бандиты до сих пор на свободе. Тут мы не первооткрыватели, везде и всегда капитал наживался нечестным трудом. Как только в комнате выключали свет, тутже начиналась славяно-горецкая борьба, пыхтение, жалкие писки, а по выключении света вся хавка оказывалась в мощных волосатых руках самой жирной обезьяны, которая поправляла неудобный галстук и выковыривала из зубов кусочки сожранных соседей.

Безусловно иное происхождение человека, отличное от животного мира, породило феномен движения вперёд. После очередного мордобоя и зализывания ран принято строить ненужную хуйню, желательно летающую, реализовывать зов предков. С этой задачей бандит справится не может, бандит может только нарушать, бандит потому и бандит, что он выше закона, а значит всегда в выигрыше. Что бы лететь, нужен творческий акт на инженерной базе, а если только отнимать крылья, то будем только ползать. Бандит, как низкоуровневая обезьяна по убийству и отъёму, не способна летать, она способна только бить в морду. Таким образом, устройство человечества на базе бандитского руководства, сводит все стремления в говённую яму примитивного бытия, типа мира потребления. Что мы сейчас и имеем счастье наблюдать в гипертрофированном масштабе, с фактически узаконенным бандитизмом на высшем уровне на всей планетке.

У оставшихся ещё борцунов остро встаёт вопрос анальной кары. Отвечаем, что клин клином вышибают. Если надо извести наркобарыг, то не надо им читать "отче наш" и выдавать тёплые пуховые свитера. Надо дать пизды. Пизды должен дать не царь, который разрывается между выводом бабла за бугор и испытанием новой ладыкалины, а простой, что называется, норот. На сём стоит и стояла американская страна, самая сильная и эффективная страна в мире с самым мощным государством. Мир всегда будет несправедливым и неравным, но свинцеплевательная машинка поразительно сокращает разрыв между бандитом и законом. Также зело помогает судопроизводительная машинка, как более гуманный способ напомнить о законе. Страна, в которой пистолеты и суд являются карманными средствами бандитов, является бандитской беззаконной зоной гетто, в которой никогда нихуя не будет окромя бандитов и народной каши на полу. Хоть усрись подниматься сколен, но дальше струганого хуя бандита не поднимешься: он стоит на особой кровавой табуреточке и по любому выше тебя.

В каждом человеке есть нереализованный бандит, но не каждому удалось спиздить сраный трактор. Прогнилость общества фантастическая, от верхушки лысины до выходного говнометательного отверстия. Фактически каждый тут же спиздит, как только предоставится возможность. Мы дожили до общественного одобрения бандитизма, читай, попрания закона. Мы радуемся новой яхте воробуржуя. Да да, радуемся, посылая владельцу яхты вялые виртуальные проклятия. Мы все поддерживаем этот режим, находим тыщи оправданий бездействию, и все с нетерпением ждём звонка одноклассника, которому суждено было присосаться губастой жабой к гострубе. Говоря о случае, то в наследственной феодальной россии бандит это не тот, кто по свойствам характера гондон, гондоны мы все, а тот кому удалось наебать и своровать, кому улыбнулась удача. Это как эпический рулон руберойда: если он лежит, то его можно пиздить, потому что никто не посадит, закон-то не работает. Это замечательное свойство бандитских государств, которое погружает их в пучину недоразвитого каменного века. За сим мы окончательно запутываемся в понятии "бандит". Получается, что они все кругом и внутри нас, каждый готов быть над законом, если представится случай, зная, что нихуяшеньки за это не будет: надо только хапнуть больше и поделиться. Поздравляю, мон шер, вы в россии этапа сколен имени высокой нефти. Гниль беззакония за 20 лет проникла от пятнистой головы пожирателя пиццы до самой жопки. Ждать от такой страны нечего. Нехай пилят бюджет. Один хуй, как "музыкантов" не ворочай, а от бандитов можно ожидать только слаженную мелодию попила, отката и заноса.