gans_spb (gans_spb) wrote,
gans_spb
gans_spb

Category:

Как училка жизни учила.

Нас всех учили очень много, чему-нибудь и как-нибудь. Именно так определяется в России формула учёбы: много, непонятно чего и спустя рукава. Важен сам факт обучения, утилизация времени буйной молодёжи до того возраста, когда она уже может только залезть с пивасиком на диван или вползти в офисное кресло. А уж чему там обучают, кто и как обучает, нужно ли это обучение в последующей жизни – это ровным счётом никого не колышет: ни министра образования на его рублёвской дачке, ни директора ВУЗа, упаковывающего пачки взяток в тугой профессорский саквояж, ни нищих оплеванных преподавателей, ни самих россиянских учеников и студентишек. Наша страна всегда жила не по закону, а по понятиям. Надо идти учиться – идём учиться, надо идти сидеть в офис – идём и сидим, надо подыхать – ползём на кладбище. Думать некогда, Петросян и «Дом-2» на страже мыслительного процесса!

Вот так и ты, типичный россиянин, просидел жопой в колхозном детсаду, просидел в школе, отсидел в институте, пришёл сидеть на работу. Всё правильно сделал! Нам не нужны умные, нам не нужны думающие, нам не нужны профессионалы. В школе нам десять лет, как мазь в геморрой, вяло втирается обновлённая версия очередного -изма, портрет текущего царя, свежая версия истории и тонна высшей математики с физикой. Всё для того, чтобы потом мы могли свалить в Москву и тихо торговать сотовыми. И главную роль в процессе встраивания очередного терпильного лоха в большую феодальную систему России играют учителки. Именно эти бледные нищие спирохеты, взращиваемые страной на самом дне социального бомжатника, общаются с вашими детьми в сотни, тысячи раз больше, чем вы сами. Что может дать опущенная учителка юному растущему организму? Только то, что она есть сама: бронированную корку устойчивости ко всей жизненной несправедливости, способность существовать, как плесень, на подачку и каждый день — новое враньё.

— Дочка, вставай, в школу опоздаешь, — бледная тень Учительницы приоткрыла дверь в комнату дочки. Над дочкой пыхтело бесформенное творожное тело старого мужика.
— О, Училка! Мама с дочкой! Присоединяйся, двойной тариф! — неожиданно пробасило тело, не останавливая движений. Дочка дожевала и сердито проорала:
— Мать, ну, твою мать! Стучаться надо хотя бы, интеллигенщина грёбаная! Как работать, так я одна, а как бабло спускать на книжки твои сраные, так ты первая!
— Да, мать, ты или присоединяйся, или не отвлекай, — Учительница узнала в бесформенной туше местного уважаемого Бизнесмена, который помогал школе закупками туалетной бумаги и даже однажды покрасил забор. За это на каждой двери школы висела тяжёлая мраморная плита, воспевающая заслуги Бизнесмена. Но каждая плита была уже отбита по баблу, потому что Бизнесмен поставлял детям просроченные школьные завтраки с местной свалки по цене французских трюфелей.


По пути в школу у Учительницы в который раз ученики 8го класса хотели отнять сотовый телефон, которого у неё никогда не было, да у метро опять хотели дать милостыню как бомжихе. Учительница на такие мелочи не обращала внимания с начала перестройки, ведь она шла выполнять важную для страны миссию, шла сеять разумное доброе и вечное.

— Итак, дети, тема урока – торжество народной справедливости, расстрел царя-узурпатора, события 17-го года с последующим сносом дома Ипатьевых Ельциным.
— Марьванна, вы, кажется, учебник перепутали. Да и народная справедливость – вы сами говорили – это когда все довольны, Россия модернизируется, а партия – наш рулевой, — не отрываясь от плейстейшн пробубнил Петров. Он был одним из самых умных в классе, знал, кто такой Ельцин, и умел написать без ошибок слово "революция". Остальным было всё до фени, лишь бы Человек-паук не сдох.
— Ах да, вот свежий учебник. Тема урока – царствие и житие великомученика-царя нашего последнего, зверски замученного кровавыми большевиками, храни его Господь и партия. На старославянском. У всех есть новый учебник?
Новый учебник стоил в пять раз дороже предыдущего, зато у него были все сертификаты: гигиенический, пожарный, взрывобезопасный, ИСО 9000, сертификат лояльности к партии высшей степени, сертификат ридигера, сертификат соответствия, доказывающий, что это учебник, а не хер моржовый. Напечатан талмуд был на обёрточной бумаге, зато на обложке красовался полосатый флаг, герб с чернобыльской двухголовой ощипанной курицей и радостный медведь в тюрбане, с «калашниковым» наперевес, обнимал тиснёное золотом слово «Россия».
— Маша, у тебя есть новый, рекомендованный партией и окраплённый патриархом учебник новейшей истории Родины?
Маша не знала вообще, что это за мымра, какого хрена она отвлекает её от чтения глянцевого журнала «Гламурная нимфетка», что это за школа, что это за город, кто все эти уроды вокруг, и чо к ней пристали? Маша меняла школу раз в полгода: её мама развелась с папой и мыкалась по съёмным квартирам, перебиваясь случайными заработками, заодно подготавливая к ним и дочу, а себя – к обеспеченной дочкой пенсии.
— Э-э-э... как вас там... у меня со старой школы остался учебник новейшей истории, там ещё про народные выборы было написано и вплоть до нанотехнологий, такой пойдёт?
— Маша, как можно! Наша страна так быстро модернизируется, что учебники не успевают печатать! А сдала ли ты пять тысяч на бумагу на этой неделе? А папа твой приходил асфальтировать дорожки на территории в прошлые выходные со своим катком? А мама приходила красить стены класса зелёной краской? А сестричка твоя собрала денежки для родной школы в переходе у метро? А дедушка с бабушкой отдали пенсию в Фонд прозябающих учителей? — учителка прям аж оргазм словила – задышала тяжело и с чувством выполненного долга. Ради таких моментов она и ходила в школу.
— Дома насосу, — процедила сквозь зубы Маша, ученица с четвёртыми сиськами, и тут же громче добавила: — Лес надо беречь, папа нас давно бросил, мама работает актрисой, бабка с дедкой где-то за МКАДом живут, я их и не видела никогда, сестры, слава богу, нет. Допрос окончен?!
— Маша, ты неуважительно относишься к храму учения! Твой тон недопустим в общении со мной – уникальным носителем державной культуры и ценного груза знаний. Ты же по предыдущей школе должна знать, что сдача денег на бумагу – это важнейший социокультурный элемент интеграции в российскую школьственность, акт самоотдачи во имя Родины, отрицание себя как мещанинского элемента ради великой общей цели, Родины и страны! Короче, сучка крашенная, ишь вымя отрастила, где бабло? Бабло гони!
— Да пошла ты на хер, учителка, и не таких директорских прошмандовок обламывала с бумагой! Сисек нет, харя ссохлась, муж ушёл или сдох от скуки, бабла не платят, да ещё дочь, небось, блядища пропитая! Хер тебе, коза, а не канцтовары от трудового народа, накось, выкуси! — с этими словами Маша вскочила, показала народный фак, при этом жиры вывалились из на размер меньших джинсов – вся фигура подростка-переростка из Макдональдса намекала, что Учителка неиллюзорно может получить по сусалам. Видя такое шоу, задние парты, до этого момента игравшие в карты на отсос в туалете и запивавшие действо «отвёрткой», оживились и начали орать:
— Пей «ягу» – рожай шнягу! — чокаясь банками со светящейся жидкостью и нарочно проливая кислотные капли на учебник, освящённый рулевыми страны. Прозвенел звонок: школьники опять обломались с мордобоем на уроке.

Учительница пришла в учительскую и устало села. В углу охранник-педофил показывал леденец-сосунец девочке из третьего класса. Он ещё не знал, что девочка из пятого класса уже снимает всё это на видео и будет шантажировать его, разводя на модный сотовый телефон. А девочка из восьмого класса готова продать девственность за новый телефон, поставив охранника перед тяжёлым выбором. А девочка из одиннадцатого уже может просто подарить охраннику дорогой телефон: физрук, раскрасневшийся и усталый, только что принял зачёт у старшеклассниц. В кабинете у директора, как всегда, заперто: это новая шлюшка, только что из института, только закончила нарабатывать «педагогический стаж». Поговорить было не с кем, поставить на место Машу помочь никто не мог, а несобранное бабло за канцтовары директор вычитал из учительской зарплаты. «Может быть, взяться полы мыть в школе?» — подумала Учительница и загрустила.

Проходя по школьным коридорам, мимо вялых школьников, год от года деградирующих из весёлых цветных первоклашек в бесцветное циничное говно, готовое ко «взрослой жизни», Учительница опять воспряла духом. «Ничего, что на еду не хватает, ничего, что дочка подрабатывает, ничего, что воруют из нищенской зарплаты — всё перетерпим. Ведь я же — Учительница, я учу, делаю из тупых оболтусов настоящих людей! Они все мне спасибо должны сказать, что вывела в люди, подготовила к выходу в мир, положила ещё один кирпичик в стену нашей великой Родины!» Волна гордости захлестнула Учительницу, и сия пучина поглотила ее в один момент. Вместе с ежедневным переписыванием истории, двойной моралью и беспричинной любовью к матери-Родине, которая относится к своим детям, как к вынужденному недоразумению.

Вот так у нас учат в школе, все одиннадцать лет. Нищие опущенные людишки возятся с вашими детьми денно и нощно, полощут свой вялый проправительственный болтик в их неокрепших мозгах, пока вы сидите на ненавистной работе в офисе. Ваши дети уже в школе узнают ненависть и уныние и осознают собственную ненужность и никчёмность. Растёт фантастически злое, похеристичное поколение вымороженных унытиков, для которых всё будет равно и на всё — положить. А на училку — пофиг, у нас голытьбы с претензией на мессию — до чёрта. Было бы копеечное место в школе, а уж драку за гроши всегда устроят. На том и стоит земля русская: на поклонении с самых младых лет, переписывании истории и на обожествлённой нищете.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 185 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →