gans_spb (gans_spb) wrote,
gans_spb
gans_spb

Category:

Как бегунок в лифте катался.

Бегунок стоял с лопатой возле говённой ямы и мечтательно смотрел в морозную даль:
— Ах, если бы я был лётчиком, я бы бороздил просторы воздушного океана, мацал бы стюардесс за упругие попки и возлежал бы на дивных заморских пляжах в ожидании своей смены.
Растерев набежавшие сопли пополам с гавном говённой варежкой, Бегунок вернулся к своей работе – долбать тяжёлой лопатой огромный кусок замёрзшего говна, разбрызгивая вокруг искрящиеся льдинки чужих фекалий.

А ночью ему приснился странный сон. Бегунок стоял перед лифтом, из дверей которого торчали чьи-то задницы. Люди орудовали локтями и пытались втиснуться в лифт. Как только Бегунок подошёл поближе, вся толпа разом провалилась внутрь, двери поспешно захлопнулись, и кабина лифта умчалась в неизведанные дали.

Проснувшись, Бегунок своим скудным умом посчитал, что сон был вещим. Он уволился с должности говномесильщика и устроился в ту же организацию на должность ссакочерпальщика. Надо отметить, что Бегунку уже давно обрыдла предыдущая работа. Она стала монотонной, скучной, а главное – бесперспективной. Ну, спросите любого: месить говно – какая тут перспектива? Стоять всю жизнь с кайлом над говном? Нет уж. Работа в соседнем цехе с чанами мочи манила янтарными перспективами, большой авторитетной ложкой для замеса ссак и карьерой успешного уважаемого ссакочерпальщика первого разряда.

По первости новая работа страшно радовала Бегунка: тёплый цех, хотя и не без душка, красивые сталактиты мочевины, новая ложка для размешивания мочи, недушный коллектив, интересные проекты. Опять же, должность старшего ссакочерпия и большой лиловый хер, ссущий в чан, на визитке – всё это радовало Бегунка. Однако и эта работа скоро приелась. В цех по весне залетели голубки, Бегунок мечтательно опёрся о намозоленную ложку ссакочерпия и опять начал грезить о небе.

Ночью ему приснился всё тот же вещий лифт. Толпа жаждущих ввалилась в кабину, последний пассажир начал судорожно давить кнопки. Бегунок подошёл ближе к дверям. Тут же крайний мужик страшно выкатил глаза и скоро выпалил: «Иди на хер!» Двери лифта закрылись, и Бегунок проснулся.

В этот же день было написано заявление на увольнение сугубо по собственному желанию, обоссанная форма сдана на склад следующему счастливчику, Бегунок сурово, по-мужски, попрощался с коллегами-ссакочерпиями и вышел, удовлетворённый, на улицу, свободный и готовый к новым свершениям.

Совершенно очевидно было, что надо расти, а директор да менеджеры на заводе утилизации каловых масс уже были в наличии, уходить не собирались, умирать не планировали и новых менеджеров нанимать необходимости не видели. Поставив крест на своей фекальной профессии, которой он отдал часть своей молодости, бывший стахановец поносного труда начал думать: куда пойти? Только сейчас, по спуску части жизни в чан с дерьмом, Бегунок начал понимать, что хотел бы работу тупенькую, но доходную. Чёрт с ней, с молодостью, просранной, в прямом смысле, возле сраного чана и в изучении документации к постоянно свежеиспекаемому говну версии 2.0. Бегунку вдруг захотелось простого жопного счастья. Жопное – это когда ты сидишь на своей уютной попке, гадишь в меру, ничего особо не делаешь, а тебе за это дают зарплату.

Неделя прошла в переосмыслении ценностей. Бегунок не ел и не спал, изучал рынок жопного труда. Очень быстро выяснилось, что все уютные норки в океане сидячей работы уже заняты плотной коркой офисного планктона. Бегунку пришлось научиться врать и не краснеть, чтобы девочке-кадровичке бодро отвечать на вопросы: «Нет, руками никогда не работал. Нет, делать ничего не умею. Да, лоялен. Язык длинный. Туп до нужной меры. Готов, всегда готов!» Тут и диплом по теме нано-био-инфо-когнитивных технологий пригодился: его жадно схватил ксерокс кадровички при составлении пухлого дела на очередного работника.

Итак, наш Бегунок влился в цветущий аквариум офисного бентоса. Это был прорыв! Не надо было больше нюхать фекалии и брызгать мочевиной. Дерьмо теперь было только на бумаге, виртуальное, а зарплата – реальная. Не то чтобы доходы сильно выросли, важность работы повысилась или социальный статус приподнялся. Важно, что Бегунок чувствовал себя заново родившимся: новая тема, новые люди, всё новое и интересное. Это не гавно месить.

Так думал Бегунок первое время. Потом пришла грусть, уныние и отчаяние. Работа новоиспечённого менеджера опять свелась к замесу говна, только с другой стороны. Каждый день все офисные клерки приходили и начинали гадить в чан, имя которому – офис. Кто исподтишка, кто открыто, кто со скандалом, кто тихо и извиняясь, но все гадили в офисный котёл. Мало того, что гадили, так ещё по кругу опускали туда друг друга. Мало того, что обмазывали коллег дерьмом, так ещё бросали в дерьмо проекты, где они, булькая, тонули. Каждое утро, когда Бегунку надо было идти на работу, весь офис представлялся ему огромной клоакой, как в цехе фекального завода. И не было никакой возможности выйти из порочного хоровода жополизательства или слезть с порочного дерева друг на друга насирателства.
За окном офисного здания пролетел вертолёт МЧС с турбиной для ГЭС в цепких когтях, и Бегунку опять захотелось в небо.

Ночью Бегунку приснился лифт. Накопив недюжинные менеджерские способности, на этот раз Бегунок не растерялся. С разбегу пробил он толпу жаждущих и оказался перед кнопками внутри лифта. И тут-то он увидел, что кнопки там только «влево» и «вправо»!
— Чо стоишь! Давай, жми! — вывел его из ступора нетерпеливый голос сзади.
— А какую жать? — спросил Бегунок.
— Всё равно, какую жать, лифт горизонтально ходит. Давай, жми быстрее, а то понабегут сейчас всякие.
Бегунок нажал кнопку «вправо». Лифт действительно поехал куда-то вправо. Двери открылись, взору представился обычный офисный коридор. Толпа пассажиров радостно выбежала из лифта, пробежала по коридору и скрылась за поворотом. Бегунок проснулся.

Следующие полгода Бегунок провёл в забегах между разными работами. Но каждый раз он попадал в очередную говночерпательную лавку. С кадровичкой на входе процесса по перевариванию очередного офисного хомячка. С едким желудочным соком офисных баталий за место под ртутным солнцем. С апатичным длинным кишечником пофигизма рутины. И с прощальным штампом в трудовой книжке, когда упругий сфинктер очередного работо-места высирал какашку работника в смрадный нужник общества – на свободный рынок труда.

Жизнь Бегунка превратилась в кошмар. Ночью он ездил в странных горизонтальных лифтах вместе с офисными креветками по бесконечному зданию бизнес-центра. Днём бегал по бесконечным коридорам нескончаемых офисных работ, которые все назывались по-разному, но сводились к одному: мешать говно.
— Что тебе ещё надо? — ухмылялись работники в курилке. — Бабки есть, работа есть. Что ты ищешь?
— Что я ищу?.. — задавал себе вопрос Бегунок в тумане курилки, лица собеседников растворялись, и он представлял себя парящим в небе Икаром, белым и пушистым. Но каждый раз полёт прерывал коллега:
— Что коматозишь? Бери ложку, пора говно мешать.

Однажды во сне один человек надоумил Бегунка:
— Смотри на жизнь шире! Ты в лифте голову боком поверни к кнопкам, и они будут «вверх» и «вниз»! Весь вопрос в твоём отношении ко всему!

На следующий день Бегунок уволился к чертям из офиса, насрал хозяину на стол, разослал письма всем, кого достал, об унылости их жизни и о том, что он бросает серое никчёмное существование офисного червя. До кучи он спустил диплом в шахту лифта, аккуратно, в щёлочку, а трудовой книжкой вытер задницу прямо при кадровичке, от чего та сошла с ума, не имея больше жизненных ценностей, точек опоры и смысла жить дальше.

Бегунок стал вольным художником. Идея дауншифтинга на Гоа закончилась там же, где и началась: в кассе аэропорта. Оценив, что бабла хватит только на билеты, и не имея планов до конца жизни таскать за слонами тяжеленный сральный мешок за миску риса, Бегунок уступил очередь лощёной богатой паре, которая купила его билеты и улетела на его Гоа. Бегунок не отчаивался, он стал творить: писать, рисовать картины, микшировать музыку.
Денег не хватало катастрофически.
— Смотри на жизнь шире! Весь вопрос в твоём отношении ко всему! — сказал ему новый друг, художник, с кривой от работы шеей, запущенными грязными волосами и в потёртой одежде. — Счастлив тот, кому хватает. Ты твори, твори!

Творчество свелось к жёлтой прессе, копирайтерству за банку доширака, редким частным заказам по оформительству и прочим штампованным мелочам выпускника художественного училища без связей в пидорских кругах городской богемы. Работать пришлось много, а получать, соответственно, мало. Кроме того, в какой-то момент, где-то на очередной драке среди вольных художников за следующий заказ с гонораром в половину сушёной сосиски, Бегунок отчётливо понял, что он опять, мать вашу, стоит у чана с дерьмом! Только чан был больше, дерьмо – вонючее, народ вокруг злее и мерзючее, а ложка у Бегунка куцая и самая маленькая. И все вокруг смеялись: «Куда ты к нам со своим офисным рылом, в наш ряд художников из академий и членов важных союзов!» За что боролись – на то и напоролись. Он опять стоял говночерпием, как будто злой рок предопределял всю его жизнь наперёд.

Ночью ему опять приснился лифт. Но, то ли благодаря голодному бреду, то ли из-за некачественного портвейна «Три семёрки», ему приснился другой лифт, не тот, что обычно. Этот был золотой, расписной, и внутри была только одна кнопка – «вверх»! Поблагодарив небеса, наш художник сел в лифт и нажал кнопку. Лифт плавно и величаво поехал вверх. Чувство восторга и уходящего в пятки сердца овладело Бегунком. Лифт мягко остановился и расписные двери бесшумно открылись.

За дверями было нечто новое для Бегунка. Огромный холл с окном до небес, красивые люди в стильных одеждах, не спеша, общались друг с другом. Деньги висели в кристально прозрачном воздухе невидимой, но ощутимой субстанцией.
— Вам к кому? Как вы здесь оказались? — прозвучал вежливый голос охранника в ладно скроенном пиджаке.
— Я к вам. Меня лифт привёз, — отвечал ошарашенный роскошью Бегунок, пожирая глазами окружающую обстановку.
— Сейчас выясним. Паспорт, пожалуйста, — так же невозмутимо ответил охранник и начал с кем-то общаться по телефону, с трудом выговаривая незнакомую фамилию Бегунка и название его родной деревни. Мимо пропорхнула девушка в диковинной одёжке «хот кутюр». Она что-то прощебетала звонким голоском в дорогую трубку, краем взгляда зацепила мятого всклокоченного пассажира лифта и растворилась в чарующей дали, среди богатых людей.
Над Бегунком опять появился чёрный костюм охранника:
— Извините, произошла ошибка. Вы не должны здесь находиться.
— То есть как это – не должен?! — возмутился Бегунок. — Лифт же привёз!
— Это ошибка, — парировал охранник, — лифт предназначался не для вас, для другого человека. Освободите помещение.
— Хорошенькое дело! — начал качать права Бегунок, ища поддержки среди окружающих громким разговором. — Сначала предоставляете лифт вверх, а сами потом на попятную идёте?!

К лифту подошёл монтёр. Бегунок успел прочитать сзади на его опрятном комбинезоне окончание названия обслуживающей организации «…МОН».
— Отдел МОНтажников, — пояснил охранник. — И демонтажников, коли вы не хотите по-хорошему.
— Да как же я уеду, если там кнопка только вверх? — не унимался и хитрил Бегунок.

Пока они спорили, монтёр поковырялся в блоке управления, и двери тихо открылись. Профессионально поставленным движением охранник мягко толкнул Бегунка, и он ввалился в разверстую пасть шахты лифта, в последний момент зацепившись руками за край. Охранник сел на корточки перед Бегунком и сказал:
— Упёртый? Не поможет. Тебе ясно сказали – тебе сюда нельзя. Здесь для других людей.
— Но я хочу, я могу, я всё сделаю, как к вам попасть, должен же быть способ?!
— НЕТ! — громко поставил последнюю точку в разговоре охранник и со всей мочи наступил Бегунку на пальцы рук.
И пучина шахты лифта поглотила его в один момент…

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 215 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →