gans_spb (gans_spb) wrote,
gans_spb
gans_spb

Categories:

Как слон мартышку поучал.

— Видите ли, мартышко, вся беда людская – в неуёмном стремлении получить всё, сразу, неограниченно и только себе лично, — большой Слон подцепил хоботом маленького красного муравья и отправил себе в рот. — Им не нужен один, скажем, муравей. Им нужен весь муравейник. Нет, все муравейники этого леса, хотя съесть или хоть как-то использовать всех муравьёв у людей нет ну никакого шанса, чисто физиологически.

Слон остановился, отодрал от дерева пучок рамбутанов, отковырнул переспелые, выкинул, а остальное отправил в свой безразмерный рот.
— И мало того, что они сгребут вонючими тракторами все муравейники себе под бок, они ещё придумают для муравьёв какую-нибудь тупорылую религию, навроде появившегося с неба священного бобра-исцелителя, и заставят всех долбиться лбом в землю. А сами потихоньку отдерут всех муравьёв в зад, отнимут все запасы и будут командовать, склонять работать за бесплатно, ради того же святого бобра.

Тупая мартышка вытащила из тупой башки огромную тропическую вошь, съела её, и спросила Слона:
— Если они такие тупые, почему они всё заполонили? Понаехали тут, даже в нашу африканскую дыру? Да ещё и истребляют нас?!
Тут Слон что-то увидел и напрягся:
— Подожди, Мартышка, вижу тело!

Слон тихо и грациозно прокрался своими мягкими тумбочками–ногами сквозь тесные заросли ближе к поляне, где остановились палаточники. В гробовой тишине бледные люди сосредоточенно горбились над ноутбуками, попивая кока-колу и заедая гамбургерами. Слон, не нарушая треска клавиш, не сломав ни одной веточки, не задев ни одного листика, как в замедленном фильме подошёл сзади к самому упитанному человеку в очочках и потной майке «Фонд “Спасём природу”. Платить – сюда». Нежно, как мать, обняв гигантским хоботом добродушного толстяка за шею, Слон без шума и пыли отправил жертву в рот. И так же бесшумно вышел с поляны.

— Видишь ли, мартышка, — продолжил слон, вращая глазами, как бы обдумывая ощущения от поглощённого объекта. — С некоторых пор мы, слоны, пересмотрели своё отношение к людям, к социуму и к гармонии с природой вообще.
— У тебя айфон на бивне повис, — указала мартышка на свисающий с довольной морды Слона гаджет.
— Чёртова срань, тьфу. С косточками попался. Гыыы, — и мартышка со Слоном, гыгыкая, продолжили своё ежедневное бесцельное гуляние по лесу.

— Так вот, на чём я остановился? — спросил Слон, отмахиваясь от тропической жары огромными ушами.
— Остановились на том, что ты – огромный склеротик. И что ты ешь людей, — подколола обезьяна.
— Фу, дорогая, как пошло! Я не ем людей. Мы гармонизируем с ними отношения, нащупываем хоботом новые точки взаимного социального контракта, так сказать.
— Блин, Слон, ты такую херню несёшь, потому что у тебя башка большая? Потому что там, типа, мозга много? Выражаешься как эти бледные задротыши в блогах. Так и скажи честно – люди вкусные и тебе нравится их есть.
— Ну, нет, Мартышка, какие они вкусные, когда едят одно синтетическое дерьмо, горбатятся в бетонных коробках в далёких от солнца странах – кожа студенистая, белая, в прыщах, злые все, желчные. Они, скорее, ядовитые, чем полезные.
— А ты, типа, Робин Гуд с хоботом, избавляешь планету от ядовитых засранцев, — не унималась Мартышка.
— Как-то так. С тех пор, как какой-то европейский гад, которому дома бабы не давали, приехал в Африку пялить маленьких девочек в обмен на пенициллин, человеческого дерьмеца у нас заметно поприбавилось. Кстати, а вот и этот гад.

В открывшейся взору деревеньке местной лесной черноты стояла пафосная хижина мессии (миссии?). Это был типичный сарайчик европейской помощи помирающим африканцам от проекта швейцарских педофилов «SOS детская деревня», анкетками которых завалена вся Европа. Любой человек может указать в анкетке адрес удаленной деревеньки, где можно невозбранно тыкать вялой писей в мальчиков-девочек-собачек-козочек. И тот час же неотложная помощь в виде бригады отборных белых извращенцев на деньги честных налогоплательщиков незамедлительно летела первым классом SwissAir сеять разумное, доброе, вечное. Так и сейчас произошло: в избушке, заваленной нераскрытыми пачками с Библией и учебниками, престарелый падре пытался присунуть испуганному африканскому мальчику.

— Вот видишь, мартышка, это – пик их цивилизации, — грустно констатировал увиденное через окно Слон. — Нахапать бабла на честное дело, а спустить на шлюх и извращения. Цивилизация, мля.
С этими словами слон аккуратно просунул хобот в окно, ловко подцепил падре за ногу и отправил в рот.

Слон и Мартышка лежали в тени баобаба и отдыхали. Слон смотрел на только что полученную увесистую порцию своего дерьма, из которого торчал непереваренный крест святого отца с несчастным лохматым хипарём на нём.
— Слон, ты опять думаешь? — недовольно спросила обезьяна, ковыряясь у себя в жопе.
— А ты опять в жопе ковыряешься? — парировал Слон.
— Уж лучше в жопе, чем такую мудрёную морду корчить, как ты.
— У многих жопу от морды не отличишь, и не поймёшь, кто где ковыряется.
— Слон, вот иди в свою безразмерную жопу, до чего ты в своей демагогии на людей похож! Вот о чём ты сейчас думаешь???
— О том, как придумали этого, бога себе и молятся ему. При этом называя себя «венцом природы». Венец, ёпт: зубов на морковку погрызть не хватает, бегать не могут, с деревьев падают, в океане тонут, сырое не едят, с травы морда пухнет. И как это дерьмо размножилось только на нашу голову?! И про боженьку всё наврали: никакого боженьку мои предки не видели, я сам спрашивал. Но у людей ведь принято врать, и чем больше врёшь – тем ты круче.
— Слон, ты объелся людьми, много думаешь, а это вредно. Ты ещё Достоевского почитай для завершения образа. Потом хобот и уши отвалится, жопа похудеет и лев тебя наконец-то сожрёт.
— Да читал я твоего Достоевского. Не понял я его. В хобот взять не могу: если всё так херовейше, если всё так безысходно, если всё так мерзко, подло, и дождь со снегом в рожу, и нет ни малейшего шанса на спасение, ну, нахера, скажи мне, НАХЕРА они там живут! — с этими словами Слон в порыве чувств взял Мартышку в кольцо хобота с такой силой, что её глаза чуть не вывалились на землю.
— Дебил в посудной лавке! Раскольников с хоботом, мать твою! — обезьяна вырвалась из шланга и еле отдышалась. — Чуть не прикончил, идиот! Кончай жрать людей, серьёзно говорю! Белых, по крайне мере. Дались тебе эти люди! Пусть живут в своих мёрзлых гиблых болотах, пусть сдохнут там, в плесень болотных кочек вплетутся, в испарения трясины перейдут, снегом пусть их засыплет намертво, но чтобы они только сюда не лезли.

— Видишь ли, мартышка. — Слон не мог не долбить мозг собеседнику, как будто, действительно, часть человеческого передалась ему вместе со съеденными людьми.
— Не вижу. Отстань, отдолбись, иди в жопу, съешь банан, заткнись, заткни хобот в сраку, пожуй хвост, но, ради бога, не долби мне мой тупой обезьяний мозг.
Слон грустно повесил хобот и начал меланхолично тереться лоснящейся бочиной о придорожный камень, о чем-то обиженно думая про себя. Мартышка устала складывать пельмень из уха слона и первая начала:
— Да ладно дуться, на сердитых брёвна возят и на бивни пускают. Что ты там опять надумал в своей гигантской мохнатой башке?
— Я вот думаю, что бы было, если бы люди…
Обезьяна обречённо выпустила слоновье ухо, с таким усердием скатанное в аккуратный рулончик.
— Опять про людей! Если бы да кабы. Если бы слоны изначально не выкорёживались своим эстетством и гуманизмом, а ели бы людей, то не было бы никаких проблем сейчас. А так как твои жирные предки, между прочим, вершина цепочки потребления, порешили питаться пальмами, то на твой морщинистый горб уже лезут эти задроты с мобилками, вырвав у тебя из хобота флаг первенства.

Дискуссию прервали звуки выстрелов, доносящихся со стороны поля.
— Ну чо, черножопым закусишь? — спросила Мартышка.
— Ну, пойдём, они вкуснее, хотя и жилистее. Мне пять человек в день надо, столько белых я не найду.
В поле одни негры мочили изо всех сил других негров. Два грязных джипа стояли в сотне метров друг от друга, и чернь поливала друг друга из калашей. Раз в десять минут в кого-то всё-таки попадали. Слон сосредоточенно выковыривал веткой айфон, случайно затесавшийся между зубов, и ждал окончания перестрелки. Когда от стрелков осталось несколько человек, Слон проворно побежал к ближайшей машине. «Чпок-чпок-чпок» – лопались человеки под тумбоногами слона. За последним пришлось побегать. Но и его догнали, подбросили и съели.

— Это бесчеловечно, — сказала Мартышка, примеряя трофейный ремень с блестящей на солнце пряжкой именитого бренда.
Слон посмотрел на поляну и ответил:
— Ну да, бес-человечно, ни одного не осталось. Без человека. Хорошее слово. Остался только их кумир – модный бренд.
— Слон, от тебя опять несёт человечиной. Опять демагогия и оправдание своих мерзких поступков. Ты только что убил людей!
— Ну-ка, красножопая, дай-ка сюда эту штучку, — Слон зацепил могучим хоботом за ремень, и обезьянка повисла в воздухе, судорожно вцепившись в блестящий логотипчик. — От тебя тоже не меньше моего несёт человечиной! Как схапать чужое – так ты вся белая и пушистая, а как добыть товар – так сразу или ужас угнетения трудового пролетариата, или ужас разграбления караванов.
— Морщинистая жопа с хоботом! Отдай пряжку! — верещала в воздухе обезьяна. — Вот ведь сраку отрастил. Дай пряжку, мне больше ничего не надо!
— Как же так, Мартышка? — издевался Слон. — Бедные китайские дети на заднем дворе тростникового барака круглосуточно своими детскими ручками делают эти пряжки за миску риса, а мировой капитал наживается на них, европейцы с жиру бесятся.
— Ну, Сло-о-о-он, тебе же не нужна эта штучка, ты своими грубыми тумбами и мясистым хоботом не сможешь ей воспользоваться. Ну, отдай, — скулила Мартышка, болтаясь в воздухе.
— Я своими тумбами могу абсолютно незаметно к тебе подкрасться в зарослях джунглей, когда ты в одиночестве гоняешь лысого, а хоботом гандон тебе надеть, — обиделся Слон. — Не нужна тебе эта чёртова пряжка. От людей она. Счастья она им не принесла, и тебе не принесёт. Давай выкинем.
— Эх, всегда так! — жалобно сказала Мартышка. — Ни тебе сотового взять – тетрис поиграть, ни шмоток от «дольче габана», ни на джипе погонять.
— Как знаешь, твоё решение. Ты на людей больше похожа. Визу, думаю, тебе дадут, пособие тоже, даже программистом возьмут поработать, пожалуй. Езжай в свою холодную Европу, только открытку с Эйфелевой башни не забудь прислать.
— Это чтобы в помоечном бетонном бараке на еле тёплой батарее девять месяцев виснуть и кушать соевую пластмассу? Я хоть и тупая, но лучше здесь посижу. Выкидывай пряжку нахрен, от греха подальше!

День близился к концу. Слон выполнил свою норму по людям и без особой цели, впрочем, как и всегда, болтался среди баобабов.
— Послушай, Слонище, гофрированный хоботище, как думаешь, почему животные могут, ну это, до этого достать языком, а люди нет? — вдруг спросила Мартышка, лёжа на морщинистой спине идущего Слона.
— Наверное, потому, что человек много выпендривался своей значимостью, задавал много тупых вопросов, потом спёр яблоко и его выгнали из рая. Теперь он дёргает пипиську рукой, как лох, живёт в сугробе и тщетно пытается кому-нибудь присунуть. Как лох! — Слон загыгыкал, задорно выписывая кренделя хоботом.
— Точно, как лох! — засмеялась Мартышка и задрыгала в воздухе лапками.
И Слоник с Мартышкой весело и не спеша пошагали в мареве заходящего солнца, не заботясь ни о чём, потому, что всё у них было…

тупой слон
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 75 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →