gans_spb (gans_spb) wrote,
gans_spb
gans_spb

Category:

Как крановщица кран любила.

У одной Крановщицы была любовь всей жизни – кран. Все бабы как бабы, найдут себе мужика, оженят, нарожают детей и сидят себе дома, смотрят телик. А Крановщица была бабищей высокого полёта. Ей не нужен был плюгавенький мужичок, что днём на работе гнётся, а вечером или пиво пьёт или в интернетах пропадает. Стройка – дело жёсткое, Крановщица бабой была мощной: вдарит – и каюк. В общем, не сложилось по жизни с мужиками у неё, поэтому она любила свой кран.

Придёт, бывало, на работу: рано ещё, таджики по ямам спят, жопку морозят, сторож спёр рулон руберойда и спит в своей каптёрке, начальство ещё не подтянулось. Крановщица подойдёт к крану, а он такой высокий, такой мощный, что аж дух захватывает. Погладит она его по гладкой бочине, и душа её радуется. Кран поскрипит своими суставами, склонится к ней, и гармония разливается над грязной стройкой. Это потом уже понаедут всякие, привезут раствора полный миксер, всё обгадят – стройка.

Крановщица познакомилась со своим краном ещё в советское время, когда молодой гром-бабой пришла из училища. Кран сразу ей понравился: жёлтый и стоячий, он поразил её воображение и навсегда занял место в сердце. Шли годы, менялись вывески родного треста, нагламуривались моськи хозяев, обновлялись вороватые морды прорабов и обиженные морды дольщиков. Только не менялась любовь Крановщицы и крана. Каждый рабочий день вместе, каждая поднятая плита ложилась в прочный фундамент любви между человеком и машиной.

Но не подумайте, что жизнь крана и Крановщицы была сладкой, как карамелька. Судьба подкидывала разные испытания и искушения, всё как у людей. Например, однажды, после того, как советский трест стал называться кооперативом, увидела Крановщица на соседней стройке странный кран. Он был не таким, как все: выше, ярко свежепокрашенный, легко ворочал многотонные плиты и нёс на верхушке импортную надпись. Дрогнула рука Крановщицы при виде заграничного франта, почувствовал это кран, и загрустил. Крановщица вечером пробралась на соседнюю стройку, встала у импортного крана, смотрит снизу вверх и восхищается. А старый кран за забором грустно поскрипывает подвешенным к хоботу трансформатором. Уж было лапать начала кран, как выскочили собаки с охраной и покусали Крановщицу в её ватную жопу. Поняла Крановщица, что от добра добра не ищут, и вернулась на свою стройку. И верно решила: поздней ночью тот кран пытались стащить конкуренты, да уронили, и та контора строительная вслед за краном развалилась, по традиции прихватив денежки дольщиков. «Не всё то золото, что блестит», — подумала Крановщица, бодро взявшись за рычаги своего законного крана.

А ещё нападали на них хулиганы. Не в парке, ночью, а прямо днём. Работает однажды Крановщица и видит, как снизу подкрадывается лакированный чёрный джип, оттуда вываливается легко узнаваемая лысая башка-шея типичного прораба и сразу – хвать! – за кран своими лапищами грязными!
— Чего тебе надо, не наш прораб? — кричит сверху Крановщица.
— Вот, кран хочу стащить, — говорит наглец снизу.
— Этой мой кран, мы с ним любим друг друга и идём по жизни! — отвечает сверху Крановщица.
— Да по мне хоть с бетономешалкой любись, а кран – мой! — не унимается чужой прораб.
— С чего это твой?
— Я его из-за забора увидел, и я – прораб, значит он – мой. Увидел, что плохо лежит – значит, моё, на то я и прораб. А плохо лежит, потому что я за бутылку проехал на территорию и уже готов воровать.

Рассердилась Крановщица, зачерпнула полное корыто раствора, и бахнула сверху прямо на джип. Разозлился чужой прораб, обещал вернуться и по косточкам разобрать и кран, и Крановщицу.

И вот ночь уже, а Крановщица не идёт от любимого крана, сидит в кабинке, гладит кнопочки и рычажочки, зорко глядит: не идёт ли чёрный прораб стащить её кран? И действительно: шорох, бутылка, сторож открывает ворота, и вкатывается новый джип, ещё больше прежнего. Выскакивает чужой прораб, и сразу – хвать! – бетонный противовес, и давай тащить к себе в багажник. Тяжеленный противовес, уж грыжа из прораба полезла, однако ж, спереть для прораба – дело чести!

Рассердилась Крановщица, подцепила джип с прорабом, цеплявшимся за раскрытую дверь, и подняла в воздух, к себе поближе. А прораб и говорит человеческим голосом:
— Дался тебе этот кран! Отдай, баба, тебе новый, импортный пригонят, иначе с твоего начальника терста хрен выбьешь новый, как профессионал тебе говорю!
— Не нужен мне никто! Я этот кран люблю! — гордо ответила крановщица.
На этих словах раскрутила она джип в воздухе, что было сил, и запульнула его за городское кольцо. Грохнулся джип с прорабом в поганое болото, и сия пучина поглотила его в один момент.


А ещё было – кран заболел. Дёргает крановщица ручку – а груз вверх не едет. И кран такой грустный, стрелу понурил, а со стрелы сосульки свисают, и капель капает. Захандрил кран.
— Надо поменять колесо на тележке, клинит, и сосульки сбить, — сказал доктор-механик, складывая инструменты в саквояж.
Напрасно Крановщица обивала пороги высоких начальственных кабинетов – плевать всем было на болезнь крана:
— Товарищ Крановщица, мне как хозяину конторы абсолютно насрать на какой-то там кран! — говорил хозяин, выбирая себе новую яхту взамен старой, которую засрали чайки.
— Но товарищ хозяин, кран определяет темпы строительства всего объекта! — объясняла Крановщица.
— Какого строительства, какого объекта? Разве папа меня не телекоммуникационной конторой поставил рулить? — удивился молодой хозяин, не отрываясь от выбора яхты.
Крановщица мужественно пошла на штурм болезни. Взяв банку смазки и ледоруб, Крановщица смело залезла на стрелу, смазала заклинившее колесо и сбила все сосульки. И выздоровел кран, и опять бодро замахал стрелой. Вот так любовь победила двух зайцев сразу: чиновников и техническую поломку.

Так бы продолжалась светлая история любви крана и Крановщицы до гроба, померли бы они в один день в экстазе совместного затаскивания какой-нибудь бетонной плиты в какой-нибудь уплотнительный дом, но не на ту страну попали! Чёрным коршуном, чумой безысходной стал для них очередной кризис, придуманный богачами, чтобы не платить никому денег и набить себе тугие карманы звонкой золотой монетой. Всё смогли пройти кран и Крановщица рука об стрелу, всё выдюжили, но бабло сильнее даже зла, а уж добро победить ему вообще семечки.

Приходит как-то прораб в каптёрку и говорит:
— Всё, финита ля комедия. Стройка окончена. Все свободны, остальное я доворую.
— Вот ещё! Как всегда, деньги сопрём, вывеску сменим, хозяина назначат нового, и пойдём дальше, уплотнять, обманывать дольщиков и строить бараки с красивым фасадом, — предложили рабочие.
— Нет, не получится. Хозяева решили вообще не строить дома. Чтобы народец подлый, жадный и поганый понял, что такое по-настоящему дорогое жильё, что такое по-настоящему «не строят». Ни метра не построим по копеешным ценам ниже стоимости жилья в центре Лондона, лучше сдохнем.
— А как же кран? — тихо из угла спросила Крановщица, и на её глаза навернулись слёзы.
— Кран я уже загнал на металлолом. Сейчас приедут забирать. А вы все – на выход, нечего тут ошиваться.

Любовь… да что о ней знает этот жирный кусок воровского дерьма по имени прораб? Что о ней знают мёрзнущие в коробках из-под доширака таджики – посланцы чуждых пустынных цивилизаций? Что о ней может сказать вечно пьяный сторож? Да они гаечки любимого краника не стоят! Им бы лишь спереть что-нибудь, подобающее своей должности, да бухнуть водки подешевле. А кран – это высокое, это самое высокое на этой грязной вонючей стройке, где внизу, в грязи и холоде, ковыряются эти жалкие свиньи, которые неба никогда не видели. И эти людишки, оттуда, снизу, с земли имеют наглость лапать своими намозоленными ручонками с обгрызенными ногтями великую чистую небесную любовь двух сердец, Крановщицы и крана!

— Товарищ Крановщица, не чудите, вылезайте по-хорошему! — читал снизу в мегафон нотацию мент, стоя рядом с мигающим ментовозом.
— Крановщица, падла, вылезай по-хорошему! Я за кран бабки уже получил! — орал в мегафон прораб, вываливаясь из своего джипа.
— Товарищ Крановщица, предлагаю вам сдаться. Я обещаю выплатить вам зарплату за последние три месяца и подарить ваш рабочий ватник, — держал мегафон наманикюреными пальчиками большой чиновник треста.
— Как же, нашли дуру, — сквозь сжатые зубы процедила Крановщица и продолжила рьяно орудовать рычагами.

Вокруг крана быстро образовалась зона отчуждения, как раз по радиусу стрелы крана с прицепленным к ней «бобкатом», который периодически беспомощно махал своим детским ковшиком-совочком в такт амплитуде полёта. В эту же зону артобстрела попадал дизель-генератор, питавший кран, так что осада обещала быть долгой.

Кто-то позвонил в органы, сообщил, что бешеная крановщица захватила огромным брутальным краном маленького беззащитного тракторишку – бобката, удерживает его в заложниках и всячески издевается. Приехала служба защиты униженных и оскорблённых. Из машины вывалился угнетённый картавый карлик и угнетённый беженец – безногий немой негр-пидорас в мусульманской тюбетейке.
— Пегестаньте мучить животину! — закартавил карлик в мегафон. — Мы как некоммерческая общественная организация осуждаем ваши действия и дискриминацию бобката по ростовому признаку и будем вынуждены действовать!

Крановщица отбивалась из последних сил.
— Плохо дело, — подумала Крановщица, смахивая скупую слезу. — Если некоммерческие пидоры приехали, точно сейчас отпидорасят. У них, у некоммерческих, разговор короткий. Но ничего, кранчик мой любимый, или вместе работать, или вместе погибать – другого не дано.

Вот уже злобные карлики с болгарками стали кучками подкрадываться к крану снизу, вот негрилы с естественной маскирующей окраской вооружились драчовыми напильниками и незаметно продвигались по строительной грязи. Да и сам прораб, за которым уже приехали деловые коллеги, которым он ещё вчера загнал кран, самолично, как Матросов на амбразуру, попёр на кран с перекошенным злобным лицом с криком: «Моё! Отдай! Я прораб! Здесь всё моё!»

Бобактовский ковшик чётко, как клюшка в гольфе, подцепил рябую морду прораба и отправил её в реактивный полёт над уплотнительной застройкой города. Но подлые тли организации защиты юродивых уже пилили, кромсали, зубами вырывали с мясом куски престарелого крана. Визжали болгарки, искрили напильники, и, казалось, вся чернь земная ополчилась на высокий стройный кран и светлую любовь двух парящих сердец, парящих над мелочной сиюминутной жизнью грешных людишек в земной помойке.

Кран скрипнул, начал проседать и наклоняться.
— Я люблю тебя, я никому тебя не отдам, — прошептала Крановщица.
Кран медленно, как подбитый слон-исполин, со стоном начал величественно падать на бок. На миг солнце, редкое в этих богом проклятых местах, выглянуло из-за грязных прокеросиненых облаков и осветило лица всей похоронной команды. И, клянусь, все увидели, как из кабинки вырывается белая ангельская душа в ватнике и вместе с белой душой ажурного крана мчится куда-то вверх, к солнцу. Туда, где люди и краны живут вместе счастливой жизнью, не строят друг другу дома на головах, не воруют стройматериалы и не обманывают дольщиков. Солнце опять скрылось за рваными облаками, люди опять посерели и молча разошлись в свои блестящие машины, как будто сделали что-то подлое и мерзкое. Подлое и мерзкое они делали каждый день и каждый час, но в этот раз кто-то свыше, тот, кто живёт выше самых высоких стрел самых высоких башенных кранов, укоризненно и отрешённо посмотрел на них.

Кран многотонной тушей упал аккурат на стоящий в пробке огромный перекрёсток мегаполиса. Приехал большой чадящий грузовик и забрал большой улов чёрных душ никчёмных менеджеров на кредитных иномарках. Завал разгребли, город зажил своей обычной жизнью. А история про любовь крана и Крановщицы быстро заглохла и не передавалась из уст в уста, как это подобает истории о светлой, настоящей, бескорыстной Любви. Потому что чуркестан на стройках один, воры в джипах, да и не строят ничего. Какая уж тут высокая любовь, да ещё и бескорыстная.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 75 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →