gans_spb (gans_spb) wrote,
gans_spb
gans_spb

Category:

Как офисный планктон на демонстрацию выгнали.

Одним весенним днём ко входу в воздушно-стеклянный бизнес-центр класса А в центре города притащили гору старого хлама и начали мастерить нечто старообрядческое со стойким запахом нафталина. Офисные девушки легко перепрыгивали нагромождения новой стройки, галантные офисные юноши ловко подавали им ручки. Все беззаботно смеялись, удивлённо созерцая рабочий процесс с высоты своего юношеского прыжка. Ближе к пятому перекуру обитателей офиса таджики затащили уродскую конструкцию в самое узкое место прохода в бизнес-центр, что уже серьёзно попирало право офисного планктона на глоток дымного воздуха посреди тяжёлой менеджерской страды впаривания массового китайского товара.

С обеда вернулись не многие. Путь перегородил образчик советского конструктивизма, ночной кошмар утончённого веб-дизайнера и обоссаные кальсоны совкового диссидента. В проходе красовалась вертушка. «Подумаешь, вертушка!» — скажет иной офисник, потрясая мотнёй пропусков и карточек, закрывающих его и без того скромное достоинство, отсиженное годами на работе. Вертушка была не обычная, а из машины времени: то была советская хромированная вертушка, которую боятся и уважают все вымирающие работяги бывшей советской империи. В каждом изгибе стальной трубы чувствовалась пролетарская мощь и сталинская непоколебимость в решении изгрызть и пустить на лапшу всякого инакомыслящего. Стальную махину вертушки обрамляли досочки, которые тщательно натирал грязным жиром странный мужик в потёртой чёрной кожанке. Когда досочки стали лосниться грязным жиром рабочих рук трудовых пятилеток, мужик кинулся в колени к вертушке и заботливо смазал её из старинной металлической маслёнки.

Проверив плечом плавность хода конструкции, мужик выпрямился и сурово посмотрел на застывший офисный планктон. Планктон даже не знал, что сказать. Немое молчание нарушил рёв тягача, шум подъёмного крана и жалобное пищание чьей-то задетой кредитной микролитражки. Кран сгружал безразмерную бабку-вахрушку с каменным лицом, бережно сохранённую с тех времён в подземном бомбоубежище. С помощью домкратов, подручных средств и такой-то матери бабка была водружена в окошко у вертушки, а её карающий перст был благоговейно возложен на кнопку отпирания. Как только палец коснулся поверхности кнопки, бабка-вахрушка тут же включилась, медленно повернула каменную голову в сторону народа и, не открывая рта, послала энергетический импульс толпе: «Ну, что, суки, кто тут главный?»

— Товарищи, я не представился. Я – ваш новый Директор по Демонстрации, — так начал следующий акт представления мужик в кожанке.
— Чей «наш», и что за демонстрация? — удивилась офисная толпа.
— Я всех вас директор. Всех, кто в этом здании. Новая директива партии: каждому офису – по проводнику линии партии.
— Ну, ладно, ещё один менеджер, типа пожарника, но с партийным уклоном. Мы-то тут при чём? — сострил планктонщик, чьей мягкой жопке вот уже лет десять никто не угрожал. — Дядя, дай пройти, интернет стынет!

Планктонщик шустро оттеснил начальника демонстрации, подбежал к вертушке и начал искать заветный квадратик, чтобы приложить к нему карту-пропуск. Не найдя, он начал тыкать карточкой в лицо каменной бабе. Ни одна морщинка не вздрогнула на её лице. Тогда планктонщик разбежался и попытался перепрыгнуть через вертушку, но поскользнулся рукой на засаленных дощечках, с грохотом провалился в конструкцию вертушки и сложился в ней нелепой головоломкой. Дольчегабановые штаны треснули на жопе, из карманов выпали ключи от кредитной иномарки, на подошвах читалось название модного бренда, вид у планктонщика был чрезвычайно глупый и беспомощный.

— Товарищи, как видите, старомодные магнитные пропуски у нас не работают. Все вы получите новые бумажные, на которые надо сдать две фотографии два на три, с уголком и растушёвкой, матовые, в тёмной одежде и только оптической печати, никакой цифры.

Толпа была в шоке. У кого-то инородной мелодией писклявой голливудской давалки зазвонил сотовый, но никто даже не пошевелился. Явно намечался революционный разрыв шаблона офисного планктона. Как и ожидалось, офисная туса разделилась на три части:
— А где сдавать фотографии на новые пропуски? — спрашивали овечки, проходя гуськом через засаленную вертушку, брезгливо поправляя её наманикюренными пальчиками.
— Ты чо, дед, охренел? Я тут самый что ни на есть директор самого крутого магазина по торговле важной китайской хернёй! — буянили глупые и самонадеянные люди. С ними был отдельный разговор. Многих даже больше никогда не видели.
— Можно вам помочь вертушку смазывать, плакатики развешивать? А я знаю, что тот бизнесменчик налоги не заплатил, — вкрадчиво начинали самые умные, разглядевшие сияние из дверей открывшегося социального лифта.

Первую пилюлю нововведений офисный планктон съел и слегка поморщился. Вид директора по демонстрации не вызывал уже у них ни ужаса, ни смеха, хотя ходил он по этажам странно: руки за спину, всё присматривался, всё вынюхивал. Но перед майскими праздниками планктону приехала другая пилюля, уже повеселее вертушки.

В начале предпраздничной недели на первом этаже у вертушки появились четыре плаката сомнительного содержания. Там никто не призывал засунуть в звезду очередную ватную хлопушку, не было предложений купить ещё одну квартиру в новостройке на этапе выезда трактора для рытья котлована, и даже джипа там не было. Это были кричащие в своей простоте белые ватманские листы, на которых аккуратно, по ГОСТу, тушью была нарисована таблица со списком фамилий и номеров домашних телефонов. Надпись сверху давала приговор праздничной неделе: «Список сотрудников бизнес-центра для майской демонстрации сего года», внизу – подпись директора по демонстрации и синяя печать бизнес-центра.

— Иван Иваныч, да что же это делается, да что же за муйня?! Кто эту херотень старообрядческую-то придумал?!! — моложавый топ-менеджер одной из жирных контор метался по кабинету хозяина. — Уже перелёт оплачен, яхта, шлюхи на всю неделю, что же теперь прикажете, всё это время здесь просидеть?!!! В этой стране?! В этой погоде?!!
— Что вы предлагаете сделать? — мрачный, как туча, хозяин жирной конторы сидел во главе стола, думая свою тяжёлую бизнесменскую думу. Такого он с девяностых не припоминал. Тогда было ясно, кого убивать, а кому платить.
— Да послать их нахрен, и всё! — распалялся топ-менеджер.
— Ты уже послал их внизу, на вертушке. Как результат, нравится? — хозяин указал на разорванный костюм топ-менеджера и на созревающий фингал под глазом. — Я тоже тут попробовал, было, выпендриться. Но сам понимаешь, откуда у нас контракт на поставку вагонов гандонов в дома престарелых средней полосы. Вот мне и намекнули, что или демонстрация – или я могу идти в «честный конкурентный рынок новой России», скоты. Я, между прочим, завтра первым в колонне иду, и плакат мне надо сделать самому.
— Да это же беспредел, Иван Иваныч! Мафия! Да нет, это просто бандиты! Натуральный бандитизм, грабёж честных, порядочных и уважаемых людей средь бела дня! — менеджер устало опустился на стул и выпил залпом полстакана вискаря. Делать было нечего, надо было идти.

Майское утро встретило офисный планктон мелким дождиком, пронизывающим дубаком и хмурыми ментами, не дающими парковать машины ближе километра от места начала демонстрации. Вокруг кучковались представители других бизнес-центров с такими же кислыми мордами, трезвые, держащие ключи от машин в надежде, что этот фарс быстро закончится.
— Восемь утра, перекличка, становись! — зычно скомандовал директор бизнес-центра.
— Кажись, накрылись шашлыки на даче, это надолго. Ты взял что горячительного с собой? — спросил один офисник другого. — Я нет, я на машине.
— Я тоже не взял, я тоже на машине, — грустно ответил второй, зябко кутаясь в дизайнерское пальтьицо, нещадно продуваемое революционным ветром.
— Разговорчики в строю! Длинный Петров не пришёл. Может, кстати, вообще больше в мой офис не приходить, пусть по другим присутственным местам побегает, за одно подумает над своим беспартийным поведением, — сказал директор демонстрации. — Кто там трындел в строю, шаг вперёд! Плакат будешь нести.

С этими словами директор по демонстрации вручил ошеломлённому планктонщику здоровенный плакат, который с порывом ветра чуть не вырвал с корнем нежные клавиатурные руки. На плакате гордо значилось: «Бизнес-центр "Дворянский на ул. Комсомола". Наша торговля стране!» – и рисунок весёлого гандона, машущего ручкой.
— Это что, мне нести? — спросил планктонщик.
— Ну да, все несут. Наш самый главный арендатор торгует противозачаточными средствами, что я и отразил в плакате, — не без гордости сообщил директор по демонстрации. — А вот и он сам!

Из-за угла грозовой тучей быстро приближался коренастый хозяин жирной конторы. Рукава его дорогого пиджака иногда задирались порывами ветра, обнажая действительно дорогие часы и действительно авторитетные наколки. В руке бизнесмен сжимал плакат, заказанный самому дорогому художнику, которого можно было найти, в резной золотой раме, инкрустированной натуральными бриллиантами и шикарной дворцовой интарсией из редчайших пород дерева. Подойдя к директору по демонстрации, он схватил его за шкирку и, задыхаясь, начал:
— Я, мля, в этом грёбаном городе, мля, всех руками голыми передушил, когда этих сперматозоидов ещё даже в проекте не было! А твои сраные клоуны из себя пацанов реальных корчат, нацепили, мля, форму, говноеды бюджетные, всех перестрелять! Плакат им, видишь ли, не нравится, не утверждён, не в духе времени! Да они, мля, на одну дощечку от этой рамы всю жизнь работать будут, мля, и дети их, и жёны их километрами сосать будут – всё равно не насосут!!!

При этих словах все увидели, что на плакате изображён сам хозяин жирной конторы, в лучших традициях придворного помпезного портрета.
— Да это, вы же сами там изображены, — тихо сказал один из удивлённых офисных планктонщиков.
Хозяин жирной конторы бросил директора по демонстрации и навис пламенной бычьей мордой над съёжившимся планктонщиком.
— Конечно, мля, а ты, мудень, что ожидал?! Христа долбанного, мать его, Иисуса в венчике, мля?! Я для чего лучшего художника за пять часов со сходки педерастов из гребучей Вены частным самолётом сюда сегодня ночью вытягивал? Естественно, там – я!

В это время директор по демонстрации оправился, поправил сюртук, и тихо так, но чтобы все слышали, хитро прищурившись, спросил:
— А уж не из кулаков ли ты будешь, товарищ?

Всё вокруг затихло, лишь ветер трепал редкие поднятые транспаранты и гулял по закоулкам дизайнерской одежды кучек офисного планктона да гладко скользил по глянцевой непробиваемой форме ментов. Изнутри людей вверх пополз невесть откуда взявшийся паук, будто сидевший там c незапамятных времён. Планктонщики разом вдруг приосанились, расправили свои сгорбленные спины, и огонёк злорадства зажёгся в их хитрых глазах. Менты взирали на всё действо беспристрастно, как собаки, готовые порвать того, на кого покажут. А хозяин жирной конторы почувствовал то же, что и в ту глухую осеннюю ночь девяностых, когда напарник устроил на него засаду. Но тогда было, куда бежать, и с напарником он не замедлил «рассчитаться» в духе того времени, а сейчас бежать было некуда. Некоторые офисные товарищи вытащили свои мобильники, чтобы сфотографировать его. Так, для себя, на память. Вдруг пригодится.

— Песню запевай! — гаркнул директор по демонстрации и увлёк свою паству в общую людскую реку, забавно сочетающую брендовые шмотки с плакатами социалистического конструктивизма.
— Да здравствует наша держава/Отчизна великих идей/Страна всенародного права/На радость и счастье людей! — слабыми голосами, не залужёными в революционной борьбе, вразнобой затянула офисная толпа – кто по заранее выданным бумажкам, а кто и по текстам в мобильниках.

А хозяин жирной конторы так и остался посреди площади, один, под холодным моросящим дождём, с золочёным плакатом в одной руке. Менты отцепили от него свои бесцветные взгляды, мимо проходили пёстрые колонны демонстрации, а он чувствовал, как уходит его время. Обидно было, что счастье, добытое с кровью, длилось так недолго, и что в России от сумы да от тюрьмы зарекаться нельзя никому.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 60 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →