gans_spb (gans_spb) wrote,
gans_spb
gans_spb

Category:

Как фермер свою нефть "взад" требовал.

Фермер Свиньин крепко стоял на своей частной земле на своих кряжистых ногах, заботливо обёрнутых ватными штанами с затейливым принтом из потёков и ляпушек навоза. Тут офисный читатель, вероятно, впадёт в конфуз относительно вопроса, как это можно крепко стоять, когда крепко можно только сидеть – или на офисном стуле, или в местах не столь отдаленных? Смею заверить моего читателя, верующего, что булка вызревает сразу в целлофановых пакетах, да уже и нарезанной, что среди рабочего люда принято говорить «крепко стоит», утверждая тем самым непоколебимость положения вещей и порядочную трудоспособность. И наш Фермер тоже был крепким хозяйственником: знатным козловодом, свинопасом, куроедом и всем тем, что у каждой столичной штучки возбуждает морщинистое «фи» на штукатуренной мордочке, как будто её гороподобная прабабка в грязных кирзовых сапогах не месила дворовую грязь да не жамкала коров за вымя.

Фермера, конечно, не любили и даже ненавидели, порой люто. За что любить человека, у которого всё хорошо? Когда у других разруха и круглосуточное горе, заливаемое крепкой сивухой? «Кулак поганый», – скрипели остатками зубов односельчане, опрокидывая следующий стакан, но работать к нему не шли. Экое дело невиданное – работать! Да легче стащить крышу из рубероида со старого колхозного коровника и продать, а деньги пропить. Классовое чутьё сельских жителей проявлялось в разнокалиберных акциях, направленных на разграбление фермерского подворья, дабы восстановить справедливость и всем жить в общем хлеву. Но Фермер без излишних реверансов обычной двустволкой охлаждал пыл сожителей по хутору. И даже местные бандиты не связывались с Фермером: те, что покруче, были давно в городе, рулили бюджетом, а те, кто пожиже, украли и продали последний трактор, пропили и влились в ряды деревенских несогласных, несогласных с таким юродивым явлением, как фермерское подворье посреди серого русского деревенского пейзажа.

Так бы и сгинул в небытии наш Фермер, продавал бы по-тихому свою козлятину да свинину соевым хачикам-перекупщикам да достраивал бы очередной крепкий сарай, если бы не одно обстоятельство, коренным образом изменившее стабильное течение жизни крепкого фермера, стоящего в ватных штанах и ватном пиджаке посреди крепкого хозяйства.

Однажды в село приехал городской чёрный джип. «Эка невидаль, джип!» – хмыкнет городской читатель по уютному незнанию. А ведь в России вороной конь всегда к грабежу, воровству и насильничанию – так уж повелось. Из джипа в дорожные хляби глянцевым колобком выкатился упитанный чиновник с не менее глянцевым плакатом и сразу стал искать, куда прикрепить своё художество. Когда Фермер проводил взглядом из-за угла сарая нежданных гостей, пришло время ознакомиться с содержимым плаката. Плакат вопил стандартным вводным: «Доколе! Россия! С колен!», а заканчивался забавным: «Министерство Кулаческого Хозяйства при Президенте РФ». «Будут грабить», – про себя подумал Фермер, пошёл смазывать ружьё и сушить сухари.

На первом собрании Новых Кулаков было объявлено, что только кулак спасёт Россию, потешный казачий хор быстро исполнил пару песен и даже задорный танец, голытьбе было предложено записываться в кулаки, и вся посидушка быстро перешла в обычную пьянку. Фермер, как крепкий хозяйственник, пил мало, за что был особо ненавидим всеми односельчанами. Он прокрался к лубочному чиновнику, который к тому времени покраснел от водки, как круглая сигнальная лампочка, споро пристраиваясь к объёмным дойкам колхозницы, и завязал разговор:
— Вот скажи мне, мил человек из большой чёрной машины, разве в кулаках сила? Разве не надо просто работать и не пить столько?
Чиновник подавился солёным огурцом, промычал что-то нечленораздельное, и вынул из под задницы мятую засаленную брошюру с полосатым триколором, призванную объяснять линию партии.
— Нет, ты мне правду скажи, в чём сила, брат? — не унимался Фермер, отложив грязную пропаганду в сторону.
Чиновник нехотя отлип от пухлой, как подушка, колхозницы, зло посмотрел на Фермера и спросил:
— А ты, наверное, тот фермер? Всё неймётся, всё лезешь везде, жить всем мешаешь? Самый умный, наверное?
— Дак, вы ж сами за кулаков голосуете. Я, по-вашему, самый кулак и есть! — удивился Фермер.
— Ты нашу программу партии своими загребущими лапами-то не трожь! Вишь, какой выискался хитрый на наш бюджет! Мы и без таких, как ты, подымем Россию с колен!
— С кем, с этими? — улыбнулся Фермер и обвёл взглядом весь дымный шалман.
— Ты что, кулак жадный, против нашего народа попрёшь? А это наш народ воевал, наш в космос летал, мы олимпиаду в Сочи будем проводить, а такие, как ты, всегда будут в стороне стоять и вредить, вредить, вредить... — на этих словах физиономия чиновника выразила крайнюю степень брезгливости, неприятия и желания удавить неприятеля, как клопа.
— Вы же ничего не делаете, как всегда, пьёте и горланите, — парировал Фермер, которого разговор начал уже утомлять, но желание добиться истины было выше.
— Ты, кулачина жидовская пархатая, не учи нас, кулаков партийных, как родину спасать. Так и будешь старообрядчески навоз месить до конца жизни, когда мы, новые кулаки, все, поголовно все, — тут он обвёл руками весь стол с отчаянно пьющими деревенскими, — все будем ездить на джипах, на огромных, размером с твой сарай, джипах!
— Так позвольте, как же вы будете ездить на джипах, когда у них ни кола, ни двора, всё пропили и работать не хотят?! — Фермер терял терпение и был готов дать скользкому чиновнику в морду.
— Вот так, хитрая фермерская сволочь! Не понять тебе нас, простых русских людей, — чиновник по-кошачьи улыбнулся и от удовольствия аж замурлыкал. — Потому что у нас сила, брат. А у тебя её нет!
Фермер вскочил из-за стола, завис над чиновником коршуном и проревел медведем:
— Так в чём сила, брат?
Чиновник проворно повернулся к Фермеру, как пельмень на тарелке, блеснул жирным пузом и довольно ответил:
— В нефти сила, брат, в нефти. А у тебя, как я знаю, одни козлы на дворе, а нефти нема, — он залился мерзким смехом, отвернулся от Фермера и с утроенной энергией хозяина жизни полез колхознице под платье.

Наутро жителей ждали большие перемены, какие могут показаться простому столичному обывателю незначительными, но для маленькой русской деревни есть эпохальнейшее событие. Фермер гладко выбрился, надел единственный костюм и прямиком отправился на вокзал. Но никто его не видел: вчерашнее окулачивание крестьян привело к их полному окукливанию на месте распития. Лишь баба Маня-билетёрша удивлённо спросила:
— Куда ж вы, любезный, рано утром в город подаётися?
— Еду свою нефть требовать. Пускай отдают взад! — твёрдо сказал Фермер, дерзко посмотрел куда-то вдаль и попросил билет быстрее.

Далее коренастая фигура крепкого собственника и фермера Свиньина теряется среди офисных небоскрёбов столицы ресурсной державы, следы его теряются, так что информация искателя правды доступна нам урывками и по бабьим сплетням. Да, мой читатель, даже крепкого собственника в настоящих ватных штанах город съедает без остатка, что говорить о тысячах вовсе некрепких и совсем не собственников? Если они в своей деревне были никто, то в городе они даже ниже чем никто, хотя и занимают на дорогах в пробках и на стоянках у офисов ровно одно машиноместо.

Говорят, что настойчивостью и упрямым фермерским лбом наш герой пробил-таки себе дорогу на встречу с самим президентом. Спросил его президент о рынде и пожарном водоёме в деревне, стоит ли посреди поля одинокая телефонная будка, из которой можно звонить только по карточкам, которые продаются только в Кремле? А потом возьми и спроси — состоит ли он в кулачестве? Пока Фермер объяснял, что к чему, что он самый главный фермер-кулак и есть, юлил туда-сюда, однако мандата-то Министерства кулацкого хозяйства нет! Да ещё и про нефть спросил не в тему, деревенщина тёмная, в политических дискурсах не замеченная. «Какая такая твоя нефть, фермер, когда ты есть чуждый инновационной элемент?!» — спросил президент и подмигнул охраннику. Тут чутьё Фермера и говорит: «Валить тебе надо, Свиньин, пока бока не намяли. Хрен с ведром этим нефтяным». Говорят, неделю он в Царь-колоколе отсидел, пока его по всей Москве искали и судить хотели, ну да байки это всё.

Или вот ещё профессиональные пикетчики рассказывают, что был у них такой деревенский мужик – крепкий фермер, за идею. Дюже злой, огромный, принципиальный, всё нефть свою взад требовал. Нравился он начальникам демонстрации: такой колоритный, «из народа», видный, его все фотографы сразу без фотошопа в выпуск на передовицу монтировали. Как выйдет впереди колонны, как гаркнет «доколе?!», так все офисные сморчки и нанятые студенты млеют, представляют себя на ролевых играх на спине гигантского дракона-правдоруба или на реконструкции исторических революционных событий. Беда с ним была одна: плакат у него всегда был один: «Верните мою нефть взад!» Вот хоть убейся, только так и больше никак. И когда начиналось самое интересное – мордобой с ментами, он в честную, по-настоящему бил морды, невзирая на уговор бить понарошку, и свирепо орал: «где моя нефть, суки!» Ну, что ж, пришлось снять хулигана с довольствия и отстранить от революционных действий. Долго ещё пикетчики прятались по своим «мерседесам» и «порше», пока разъярённый фермер искал, как он называл, предателей. Ну, помилуйте, господа, какие предатели, обычная работа, почти как в офисе.

В офис, по понятным причинам, Фермер не попал. Формально — за отсутствие профильного диплома высшего образования, реально – за то же: нет диплома, значит, человек не знает, как вести себя в обществе. Нет, попал один раз сдуру в одну профильную фирму по козловодству. ЧП «Рога и копыта» занимались поставкой разнообразных рогов и копыт в рестораны г. Москва. В первый же день, когда знатный козловод узрел знатный шприц с соей, которым тыкали в бесчувственную тушку бедного козлика, загородный склад производства, больше походивший на грязный подвал, был разгромлен почти полностью. По рассказам сотрудника ветеринарной экспертизы, приехавшего продавать оттиски печати, Фермер с перекошенной от злобы красной мордой, держа гигантский шприц с соей на вытянутых вверх руках, бегал по промзоне за мелкими грязными таджиками, сигающими как тараканы по углам. «Я вам дам козлов мочить!» — громыхал в недостроенных цехах голос Фермера. — «Где моя нефть, сволочи?!» Таджики щемились по нычкам и недоумевали, что этому странному мужику не так? Всем так, а ему не так? Странный какой-то, нерусский, что ли?!

Примерно через год в простую российскую деревню со стороны вокзала пришёл заросший бомж. Подавленный, раздавленный, грязный и потухший, он привычно вломился в первый попавшийся дом, нашёл первый попавшийся самогон, выпил его и обречённо прорычал беззубым ртом:
— Всю нефть, суки, украли.
— Свиньин! Фермер! — воскликнули хозяева, вылезая из-за печки.

Фермерское хозяйство за это время растащили, козлов продали и пропили, сараи растащили на дрова, а дом стащить не представлялось возможным, поэтому его сожгли. Напрасно жители боялись гнева вернувшегося фермера, большой город высосал его, выплюнув одну лишь вялую оболочку с прописанной мыслью: «всё украли, сволочи». Фермер стал из крепкого хозяйственника крепким алкоголиком, органично влился в ряды деревенских собутыльников и каждую пьянку, как гвоздь программы, в середине пиршества хватал соседа за грудки и, тряся его, спрашивал: «где нефть моя, верните взад!» Потом много пил, не закусывал и успокаивался лишь, когда тяжёлая лохматая голова клонилась к грязному столу, беззвучно шамкал губами «всё спёрли, сволочи, всё», плакал, да так и засыпал на столе.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 64 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →