Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Люди-айсберги

Как в супермаркете распродажу устраивали.

Один супермаркет так бы и травил наших соотечественников соевыми полуфабрикатами, заботливо разложенными в красочные корыта гигантского сарая торгового зала, и так бы и ушёл в небытие истории, если бы не новая девочка-пиарастка, нанятая пиарасить, то есть раскручивать сие богоугодное заведение в пропитанных соей мозгах потенциальных соеедов. Честное слово, девочка попала туда совершенно случайно. Она чудом пролетела мимо всех кордонов с цепными офисными собаками, которые охраняют для своих блатных каждое приличное офисное место. То ли из-за того, что все топ-менеджеры были погружены в изобретение эффективных схем отката за выкладку товара, то ли из-за того, что бывшая пиарастка укатила с директором в тёплые страны, но факт остается фактом: в одном супермаркете прописалась новая пиарастка, не прошедшая проверку всей тесной семьей менеджерков.

Быстро освоившись в мультикормовом свинарнике для людей, новая пиарастка решила сделать масштабный проект. Типичные вялые нападки на покупателя в стиле «съешь этот глютаматный пельмень в нашем супермаркете и получи купон на посещение патологоанатома бесплатно» быстро ей надоели, нужен был масштаб! И он пришёл. Девочка решила сделать день открытых дверей с халявными призами и давкой на входе. Пара трупов задавленных пенсионеров и счастливый обладатель чёрно-белого телевизора – не затраты, зато какой пиар! Но, дабы не уподобляться тупым пиндосам, в правила игры был внесён социальный элемент: правила игры.

Город запестрел рекламой. «Только в эти выходные только в нашем супермаркете! Второе пришествие Христа! Мессия с нами! Распродажа жрачки, бухла и совести, дёшево! Приходи!», а внизу мелким шрифтом: «Пришествие Христа одобрено ФГУП РПЦ, все товары и божества сертифицированы, спуск мессии на землю лицензирован, сходка быдла санкционирована, плакат напечатан на бумаге с гигиеническим сертификатом, принадлежит нужным людям». На картинке красовался счастливый Христос, обнимающий хобот халявного пылесоса и слоган: «И последний сапрофит в раю сдохнет!» Девочка деловито заехала на своём матизике за откатами от пылесосников и церковников и подготовилась к судному дню.

В чётко обозначенный день утром у дверей супермаркета собралось примерно полгорода всего населения. Это всегда удивляло сотрудников супермаркета – кто же тогда работает? Все, как один, кто на джипе, кто на костылях, кто на каталке, побросав свои важные работы, бизнеса и малолетних внуков, прикатили за халявными призами и скидкой в пол процента. Толпа угрюмо размазала свои свиноморды по стеклу дверей и жадно смотрела на секундную стрелку. Ровно в час «Ч» чудо-двери начали с трудом расползаться, с чавканьем зажёвывая пару самых неудачливых покупателей, и авангард толпы с раскрасневшимися мордами ввалился в предбанник. Где их и встретила делегация из девочки-пиарастки, местных попов и всякой пиджачной мелочи.

— Уважаемые горожане, наш супермегамаркет рад предложить вам увлекательную игру «Бегущий чебурек» с ценными призами и дешёвой водкой. Кто себе больше всего наберёт благ, тот и выиграет. Но, чтобы быдло не поубивало ботанов сразу, мы придумали правила нашего маленького государства: кто первый взял – того и товар; бить нельзя; можно обменивать товар на товар и услуги; полная свобода и демократия в выборе.
Затем вышел поп и елейным голоском начал:
— Бог любит вас! К скидке в полпроцента мы накинули божественную накрутку в три процента имени Святой Троицы. Деньги пойдут на замену масла в чане Ридигера. Аминь, дети мои!

Первым пал винно-водочный отдел. Ледовое поёбище – жалкий сброд ролевиков для увеселительного катания на коньках по сравнению с той свободой выбора и действий, которую выбрали покупатели. Бутылки пойла нежно загребались с самых высоких полок и загружались в бесчисленные тележки строителей нового супермаркетового коммунизма. Когда последний портвейн из смеси технических спиртов и отдушки из старых носков был захвачен счастливым жлобиной в дорогущей шубе, народ накинулся на отдел полуфабрикатов.

Пельмешки и блинчики из тухлой муки и гнилой капусты загружались наиболее серьёзными в габаритах товарищами. Как и полагается при русской беспощадной демократии, все хилые и немощные могли лишь лицезреть плотные задницы пробившихся к корыту захватчиков. Лохам достались лишь потрескавшиеся совочки в опустошённых холодильниках. В довершение мероприятия также были растащены все фрукты – овощи достались интеллигентам.

Буквально за 15 минут распродаж зал разделился на два класса: в одной части в гамаках перед большими телевизорами возлежали те, кто нахапал больше. В остальной части зала грустно бродили соплежуи, которым мало чего досталось: горстка чёрной редьки и сушёный социальный батон. Нахапавшие откупорили бутылки, начали есть красную икру и предаваться веселию в ожидании розыгрыша главного приза. Внутри группы пошёл натуральный обмен: икру на шампанское, пиво на фисташки, сигареты на пульт от ТВ.

Первым не выдержала учительница, которой достался только десятикилограммовый мешок стирального порошка, изготовленный бывшим российским заводом химического оружия:
— Господа, товарищи, это нечестно! Вы всё забрали себе! Так нельзя!
Крайний жлоб отвлёкся от созерцания «Дом-2» и недовольно ответил:
— Иди в хер, старуха! Ещё гнилая морковка неразобранной осталась!
— Сами ешьте морковку, я хочу нормального отношения и нормально питаться.
— Старая, ты слышала — иди в хер! Это ты жри моркву, а что нам есть – мы сами разберёмся, — и кинул в неё огрызком роскошного яблока.
— Как вы смеете, — на арену выбежал канонический ботан в прыщах и очках, в его корзинке болталась новая видеокарта, компьютерный журнал и банка доширака. — Это же интеллигентный человек, пожилой к тому же! Как вам не стыдно!
— Ять, бунт неудачников, — ухмыльнулся жлоб. — Ты и ты, идите в хер оба! Всё. Надо было брать, пока дают. Вы не брали. А сейчас всё, все ресурсы честно получены в равной борьбе наиболее передовыми и активными членами нашего общества.
— Дак какая же это честная борьба?! Вы такой жлоб, на вас пахать надо!
— Э, бабка, поосторожнее с выражениями! У нас тут демократическое справедливое общество, а не митинг униженных и оскорблённых. Пахать будем на том, кто жрать первым захочет. Кто успел – тот и съел. В качалку надо было ходить, а ты, старая, Булгакова, небось, читала из-под полы. Вот и иди теперь в хер и того дрочера прихвати.
— Я на вас организаторам пожалуюсь! — не унимался ботан.
— Слуш, прыщ в очках. Притащи мне открывашку, а я тебе орешков отсыплю, так пойдёт? И вообще, иди ко мне на службу халдеем. Парень ты хороший, много не ешь.
— Так? Пойдёт! — расплылся в улыбке ботан. Совместная жизнь ботана и жлоба налаживалась. — Я вам и вай-фай налажу, и мусор вынесу, и мух отгонять буду!

А бабка взяла да и нажаловалась попу-организатору. Пришёл поп на стрелку:
— Бог любит вас, дети мои! Бог велел всем поровну, по чести и справедливости!
— То-то ты пузо такое нажрал. Смотри, поп, вот тебе вискаря для смазывания канала общения с богом, а вот бабла – на церкву или куда вы там его воруете.
— Бог любит тебя, о, добрый и щедрый человек! А тебя, старуха, проклинает, жадную и скупую! Иди в хер, старуха, – говорит боженька!
Старуха аж подавилась от такого поворота событий:
— Дык, вы чо, какие пожертвования, когда жлоб всё скоммуниздил?!
— Мне похер, а ты – в хер! Но всё равно боженька любит тебя, жадную и убогую, подумай об этом. Будут бабки – заходи.

За сим поп удалился, и вся построенная покупателями социальная система получила высшее божественное освящение. Шестёрки бегали жлобам за открывашками, жлобы веселились с продавшимися за конфеты девушками несложного поведения, а интеллигенты сидели по разным концам зала, грызли сушёный горох и в режиме реального времени освещали события в сети.

Наконец прозвонил колокол, и в зал вышли организаторы конкурса.
— Итак, эксперимент «Загребущий чебурек» входит в финальную стадию. Сейчас мы посмотрим, кто сколько нахапал, и выберем победителя нашего интеллектуально-социального конкурса. Мы узнаем, кто методом естественного отбора вышел на вершину пирамиды, а кто копошится у её основания. Всё честно: бить нельзя, грабить нельзя, свобода и демократия.

Из-за угла вышел отряд обшарпанных недовольных революционеров с самодельными картонными плакатиками «Долой», «Справедливость» и ещё несколькими любимыми массами лозунгами. Речь взял интеллигентишка в драном пуховике:
— Мы не потерпим такого обращения, мы требуем соблюдения справедливости, мы будем отстаивать свои права, долой буржуев! — и толпа уныло завыла: — Долоооой…
Главный буржуй отвлёкся от мацания купленной за диететическую рукколу девушки и ответил за всех:
— Товарищ! Мы ещё утром все были в равных условиях. То, что вы провафлили своё счастье, – не наша проблема. Можете не терпеть, требовать и отстаивать сколько угодно, только телик смотреть не мешайте. А демократия у нас свято чтится: нам до сих пор нужны мусорщики, махальщики опахалом в две смены и разный чернорабочий люд. Оплата сдельная, дешёвым пивом и макаронами. Хер ли вам ещё надо?
— Да, хер ли тебе, козлина нищая, надо?! — это в дело вступили гопарские пацанчики в тришках, которые проспали начало распродажи и теперь работали вышибалами у господ. — Не видишь – товарищи победили в честном и равном бою. Ты чо, дерзкий пацанчик, что ли? Тебе чо, демократию показать с легитимностью и модернизацией?!
— Товарищи-товарищи, давайте без мордобоя! Ведь мы же строим социально равное общество! — прочирикала пиарастка.
— Да задолбали эти нытики уже, — отступила гопота, — за душой нихрена, работать не хотят и воровать не идут. Бездельники на теле трудового народа, гнать их в шею!

Тут прогремели фанфары, и на подиум забрался невесть откуда взявшийся неприметный мужичок в сером костюмчике с незапоминающейся внешностью:
— Спасибо, народ супермегамаркета, за оказанное доверие и мною выигранный приз!
Кучка жлобов аж подавилась своим балыком:
— Э, мужик, ты ваще кто? Что за херня, куда смотрят организаторы!
— Организаторы смотрят, куда надо, — человек хитро подмигнул охранникам в зале, группе видеонаблюдения и непосредственно организаторам, — откуда я – это не так важно. Важно, что я знаю, как вы, жлобьё, нахапали себе продуктов. Поэтому пока договоримся так: продукты ваши – главный приз мой. А кто против – прошу в комнату переговоров в отделе охраны порядка и внутренней безопасности супермаркета.

За сим мероприятие по демократичному обустройству группы россиян закончилось, все остались при том, что смогли хапнуть, и жизнь потекла своим руслом. История та была поглощена пучиной сознания в одни момент, и по прошествии буквально недели некоторые люди уже требовали перемен, революции и выбора правильных правителей. Как будто бы не было уже репетиции отбора самых успешных представителей рода гоблинов славяноговорящих в том супермегамаркете в тот весёлый день.

Люди-айсберги

Как поп искал предел тупости прихожан

С жидосуицидом в мёрзлом болоте, дорогие мои христотерпилы! Ридигер воскрес, чтобы опять откинуться, на радость всем атеистам! А ты совершил акт суицида, приобщился к толпе жирных соевых моржей в ближайшем водоёме? Ведь только после этого тебе станут доступны все уровни прокачки от РПЦ, как писано в червивом мануале. Если, конечно, раньше этого не отправишься с пневмонией к ридигеру в объятия. В эти дни, когда даже джип чёрный воцерквлённый, на честно наворованное купленный, не спасает от лютого мороза, посмотрим мы на жизнь чиновничьей когорты ФГУП РПЦ да паствы их, благодарной и узколобой.

Это только тебе, офисный кариозный налёт, кажется, что Поп наш есть сугубо жруще-пердячий агрегат для ношения рясы в церкви, тупорылый и прямолинейный. Чорный джип попа и все его прижизненные блага чётко свидетельствуют, что перед нами — маститый чиновник среднего и повыше ранга. Только внешние артефакты, как то чёрный мешок рясы или пафосный золочёный офис, могут сбить с толку. Вот только Поп, напившись водкой в ресторане и меланхолично потыкивая вилкой в фуа-гра, мог бы расколоться о тяжёлых годах пути к богу: о том, как трещало некрещёное очко под натиском похотливого архиепископа; как тайком заучивал старославянскую муть, подрабатывая в НИИ ракетного оружия; как держал корыто во время крещения внучки секретаря горкома, и как с ним потом мутили бизнес по барыженью оргтехникой. Горкомовца грохнули за борзость, а Поп дальше поехал к боженьке на шестисотом мерине. Хвала небесам, там и вся братия подтянулась, и законы богоугодные протолкнули, и зажил Поп, как в раю. Потому что верил он в бога, а ты — в компьютер. Попу — уважение, паству благодарную, джип с дворцом, работу, оплачиваемую до гроба, и монашек, а тебе — айпод, ноутбук, проездной на метро и съёмную хрущу, атеист поганый.

Жил Поп безбедно, всё боженька ему давал: таможня намоленная добро давала, депутаты освящённые двигали нужные мирские задвижки, джипы менялись чаще, чем Христос воскресал, да в пост сало с артишоками не переводились. Едино, что мучило Попа, так это вопрос – есть предел или нет предела человеческой тупости? Бывало так сидит в церкви за иконостасом, лепит самолётики из молитвослова и смотрит, как подъезжает безногий имбецил на ржавой коляске к пожарному щиту и молится истово: подай, говорит, ножки мне – и свечки тыкает горящие. И так – каждый день весь год. Задрало это Попа, не выдержал, вскочил, подбежал к идиоту и – хрясь! – кадилом с размаху по роже его даунской:
— Идиот! Это щит пожарный, кретин! Тебе не ноги, а мозги сначала вставить надо!
— Батюшко, родной, не кори, дай благословение, дай свечку, дай ножки, дай новый айпод, — заныл овощ и залил всё соплями, и попытался вцепиться в необъятное круглое пузо Попа.
— Да поди ты к чёрту, мудак стоеросовый! Читать научись, завет прочти, иконы от ящика научись отличать! — с этими словами Поп развернул коляску инвалида, да и пнул её в сторону выхода. Раскидывая старушек в платочках, проституток в вечерних платьях и барыг в кожанках, колясочник вылетел с паперти и аккуратно насадился башкой на крест старой могилки игумена. Отмучался, болезный.

Вечером терминал по оплате грехов беспомощно моргал забитым дополна купюроприёмником, когда Поп, стоя на стремянке, мазал надроченной малафьёй морду иконы казанской богоматери, что должна была мироточить в эту ночь по присланному из московской епархии календарю. Плакаты о чудесном внезапном мироточеньи загодя были развешены по городу, а на входе в церковь поставлены пропускные автоматы по типу метрошных. Бизнес шёл.
Закончив окроплять комикс для верующих, Поп решил заодно справить нужду в чан со святой водой, так как сверху это было делать сподручнее. Задрав рясу и оголив божественную залупу, церковник виртуозно попал искристой струёй прямо в бак со христоверным святым эликсиром. И только тогда увидел немало удивлённое лицо старушки.
— Чо надо, прихожанка? — спросил Поп, ни разу не смутившись и продолжая ссать в святую воду.
— Да разве так можно, батюшка? — шёпотом пролепетала поклонница культа собственной нищеты и золотых церквей.
— С лестницы – можно, снизу – хер достанешь. Или ты про мироточенье? И так тоже можно, был бы хуй и лестница. Лестница, прихожанка, она ведь к богу приближает, поэтому мне всё можно. А ты там, снизу, купи три свечки, две поставь, а одной подрочи под радио Радонеж, да смотри, не обломай: я и в воск насрать успел.
Удовлетворённая таким ответом бабушка посеменила к выходу, а Поп, вытирая залупу об рясу, опять задумался: неужто действительно не переведутся эти тупые кретины на земле русской?

На следующий день Поп приехал на работу как всегда, под мощный мозговой долбёж очередного архимандрита с радио Радонеж из окна джипа. Но вытащил из багажника огромный поролоновый костюм губки-боба, повесил килограммовый крест на шею, да так и ввалился в свой офис. Дети писали на верхний ряд иконостаса от счастья, бабки падали в обморок, а проститутки со стрингами поверх юбок тыкали пальцем и говорили, что похоже на квадратную прокладку. Поп жёг, как мог: матерился, рыгал, пытался выпить коньяка из горла, но не попал в рот, мацал шлюшек за жопу и делал шоу, как умел. По пути сбил две иконы, которые прибили часть верующих своим тяжёлым окладом, да задел поролоновой сракой стойку со свечами. Видя, даже чуя, что запахло жареным поролоном, Поп по-сатанински прыгнул вверх и, как пробка в бутылку, вбился в чан со святой водой.
Снизу стояла вчерашняя бабка, челюсть её была где-то около пола, размер глаз – трижды больше светящихся гидроцефальных головастиков с икон.
— Чо, бабка, опять смотришь, что те надо, что опять не так? — спросила губка-боб поповским голосом.
— Да разве так можно…э-э-э… как вас…
— Губка-ПОП, — продожил Поп. — Конечно, можно, если есть поролоновый костюм и крест святой. Можно не только ссать в чан, а и срать туда! Мы же гадим вам в голову своими писаниями и клиросными песнопениями, так почему бы не засрать и воду святую святым поносом? Ладно, проехали, старая. Купи шесть свечек, четыре погрызи, а двумя подрочи под радио Радонеж. Всё, свободна!

Бабушка опять посеменила к выходу, очередь с термосами вышла из оцепенения, и все начали друг друга убеждать, что действительно, вода с ссанью и сранью, если она божественная, остаётся святой, и даже дважды божественной. Поп, истекая водой из поролоновой губки, поплёлся сушиться и опять задумался: сколько же можно гадить в голову чокнутым фанатам виртуального культа, доколе ж?!

Попяра ублюжеский

На третий день Поп привёз в церкву оружия, взятого у знакомого гэбешника, и две пачки книг с новым и старым заветом. Левая часть церкви была объявлена старозаветной, правая – новозаветной, клирос – атеистическим клитором, который надо теребить, но не отрывать. Прихожанам было роздано оружие, бухло, наркотики, подсунуты голые монашки, и началось:
— Ты на кого батон крошишь, падла старозаветная!
— Ты ваще чё, не понял, новозаветный сперматозоид, да наш талмуд был, когда ваш даже и писать не начали!
— Да наш писать начали, когда вашим жопу подтирать стали!

Слово за слово, пошла битва церковных дебилов. За великомученика-царя угандошили пару блядушек, пришедших поставить свечку за приворот депутатов и отворот мандавошек. За схимника Антония Печёрского вырвали печень у жирной свиноматки-торгашки с рынка. За благовещение пресвятой богородицы порезали беременную студентку. Двое старозаветчиков мочили голову новозаветчика в чане со святой водой, а протодиакон из церковного хора уже пристраивался к жертве сзади. Все верующие были заняты самым важным делом на земле: объясняли противоположной стороне свою веру. Зуботычинами, пером под рёбра, просто пистолетом да гранатой. Ведь как можно спокойно спать, когда кто-то где-то не знает о боженьке на небесах, пишет святое причащение с маленькой буквы и жопит бабло на свечки? Епитимью на таких гадов, статью им и в лагеря! Веровать всем в непорочное впендюривание, терпеть невзгоды, сосать лиловый болт судьбы и верить в рай после смерти. А тем, кто не верит – отключить газ со светом, а самих сдать парторгу.

Недолго Поп искал предел человеческой тупости христотерпильных россиян. Прослышали про проказы Попа старшие браться из московской газпромовской епархии, приехали, вывели под белые ручки с блатного городского места, надавали по мордасам и отправили служить в приход такой жопы мира, что ЖПС не ловит, телика нет, и бобры зимой в лёд вмерзают. И сия пучина поглотила его в один момент: несут теперь ему не бабло, а пару яиц из-под дохлой курицы, ходят к нему прошловековые старушки да медведь из леса. Потому что НЕТ предела тупости верующих, тупая вера – простая и удобная, хорошо сочетается с телевизором и Россией. А на Попа-то пофиг: был Поп – и нету. А вот работа в офисах ФГУП РПЦ в городах-миллионниках вся наперечёт: было бы место, а уж чиновник всегда найдётся.
Люди-айсберги

О религии

Помолился ли ты, раб божий, перед прочтением этого креоса?
Объясняющего божественное обычными буквицами.
Collapse )
Люди-айсберги

Об обиде


Смертный грех — это столь же радикальная возможность человеческой свободы, как сама любовь.
Если он не искуплен раскаянием и прощением Божиим, он влечет исключение из Царства Христа и вечную смерть в аду,
ибо наша свобода властна выбирать навсегда и безвозвратно.
— Катехизис Католической церкви

На обиженных воду возят.
О современных водовозах! Superbia!
Collapse )
Люди-айсберги

О погоде


Вскочили Коммунисты в сёдла, достали из подсумков пыльные шлемы ещё с египетских времён,
и медленным шагом пошли их кони навстречу красному не нашему солнцу в полнеба.
Горчев. Когда от нас ушли Коммунисты.


Казалось бы, всё уже обосрано до нельзя в моём говно-дневнике для говно-втыкателей, транжир господского времени, денег и офисного трафика. Да и причём тут погода?
А при том.
Что хуй тебе, рассенячег, а не погода! Жри грязь, нефтепидорас! Вечно!
Collapse )