Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

Люди-айсберги

Печёное яблоко

Увлечённому копателю россиянских душ не даёт покою противоречие между утренним пиздюлём от обладатедя джипа и загадочной щедротой русской души вечернего бухания.

Яблоки и Клюква

Воистину, всяк откушавший русских сугробов иностранец отмечает широту русской души, снятие последней медвежьей шубы и камлание-братание в диалектическом противовесе с внезапным мордобитием на ровном месте, вселенским шкурничеством и эпохальной бессовестностью мордорских народов. Очень, очень печалит такое поведение импортных товарищей, пугает их и отвращает от мазерраши в велкам-кокошнике с бутылкой водки на заиндевевшем подносе. Сначала тебе задвигают, что медведей на улицах нет, водку не пьют и в КГБ не стучат. Давай мол, херр такой-то, пизнес делать, бабло инвестировать в старорусские ебеня. Приезжаешь - вроде тихо всё, водила выучил таки "хелло, фюнф хундерт рубельс, битте", хрущовки снаружи покрасили и "макдональдс" открыли. Сходу в рыло не дали и бабло не отняли - встаёт с колен. Но с утра, этапиздец! Из за углов повыезжали бухие медведи на велосипедах, безразмерные бабы в шитых петухами платьях голосят песни, мужики в тулупах несутся за водкой, праздник на деревне: херр неважно какой всрал инвестиций в Большие хуйки на завод для оторачивания кедровых шишек мишурой! Всё, не будет у херра нихера! Зато местный царёк уже купил джип, который на радостях потопили в местной речке, бабло тут же пропили и попилили с медведЯми. А херру предложили бабу крутобокую да принять православие с ведром водки. Или выметайся ты, херр, нахер с наших болот, у нас тут своя духовность! Вам, пидорасам европейским, непонятная.

Печёное яблоко наиболее полно моделирует рашкованиевую русскую душу. Снаружи плотная кожа, а внутри мякоть; сначала ломать зубы, а потом погрузиться в кисель. Две ипостаси прекрасно уживаются в одном. Хочешь разгрызть - смотри, зубы не потеряй! Злобные, жёсткие, как бильярдные шары, катаются рашкины по огромной поверхности русского бильярдного стола, в тщетной надежде попасть в мааааленькую русскую лузу, полную отборного руберойда. Мало луз, хуй попадёшь в них, забито там как в жопе огурцов, но снаружи поле разливанное снежное, ветер северный. Не пробьёшь рюзке ни жалостию, ни силою, ни сапогом гуталиновым ни стеклянными бусами: смотрит исподлобья волком, чешет бороду, злобный, думает "как бы вдарить в харю и за так всё отнять". Но стоит преодолеть силы сопротивления, как начинаются силы притяжения, и взору естествоиспытателя предстаёт та широкая русская душа, когда водка течёт из под крана, бобровая шуба отдаётся первому встречному таджику, чемодан денег сжигается в камине и делается прочая аномальная невротебимая хуйня, вносящая в русскую неразбериху ещё бочку хаоса, вагон непоняток, цистерну магической хуеты, заканчивающаяся бесформенным пластилином и традиционным русским проёбыванием всех полимеров.

Стоит ли удивляться, что нация печёных яблок ничего не смогла сделать, распугала всех в округе и до сих пор к нашей песочнице даже посмотреть не подходят?! То всем пизды и в карьер, яму копать, то всем по квартире и газ по 90 центов в месяц. То пол века в болотине точить ядрёну бомбу и всех стращать, то вдруг принять от всех в жопу, причём забесплатно, да ещё и приплатить. То тыщу лет бить поклоны греческо-болгарскому мразишу, потом семьдесят лет дрочить на мумию, а потом жадно набивать рот и жопу баблом. При этом стоически всем хамить: держать буржуя за грудки на красной площади и дышать перегаром "да ты, сука, басурманская тупая, про нас-то не знаешь ничего!", что бы вечером отдавать ему купчую на заводы-пароходы в довесок к хороводу банных блядей. Страшные люди, нихуя не понятные, без вектора, веры и совести, азиатский компот на забродившей бруснике рядом с европкой, пороховая бочка с гусём с печёным яблоком в жопе, пацтриархом и ряженой гэбнёй. Узок круг рашкованов, страшно далеки они от мира, но их дело - качать чёрную жижу от сатаны, всем надо с этим смириться и даже не пытаться брать в руки эти печёные яблоки.


  • Current Music
    David Usher - Black Black Heart
Люди-айсберги

Почему Абассаке хуй?

До ацкой абассаки отожгли фашисты! Высокооплачиваемого пинателя мяча ногой из знойной африканщины с забавным именем Абасаака выперли нахуй с команды. Говоря политкорректрее, футболист - немецкий французскоурождённый марроканец, вот, бля, до чего дожили.

Шампунь для негра

Итак, черножопое африканское нигрило жило... правильно, во франции, гдеж им ещё жить. В северной? Там пусть живут белые толерантные пидоры. Он жил, как и подобает недоразвитым, но чутким до комфорта гоблинам, рядом с ниццей, в кот-де-ажур (Кот В Ажуре, вестимо). Вероятно, как и подобает не сильно развитым товарищам, слушал репчик и пинал мячик, на бабло, которое зарабатывали белые толерасты и прочие еврозащеканцы. Допинался до истинно арийского клуба Фрайбург, что бы уж совсем гитлеру в гроб насолить и поперчить (есть мнение, что гитлер сам свой фрайбург и бомбил, просто предчувтствовал). Там он, как всегда, спиздил у всех шампунь что бы вымыть свою неарийскую волосатистость площадью с футбольное поле да сломал кулер для воды, потому что негоже достойной нигге пить из одной поилки с этими белыми. Скорее всего за кадром осталось, что он попутно выебал в душе пару начинающих футболистов, клубную собаку, пенс-фрау консъержку на ресепшне, оставил полный шкафчик банановой кожуры и въебал местному пастору в щи увесистым кораном (который никогда не открывал по причине неграмотности).

Мировое сообщество скорбит о таком диком проявлении нетерпимости к афрофранценемцам, к братьям нашим меньшим. Общественность фрайбурга кипит от гнева! Доколе за обычную братскую аренду шампуня, естественное испражнение на остановке, распространение увеселительных снадобий и за обычное рядовое изнасилование люди будут...стрелять?... Сажать? О нет, русские кэгэбешные тираны, лишь бы унизить и втоптать в гулаг! До каких пор за эти невинные развлечения, столь органичные нашим товарищам по европе, подлые люди будут осуждающе срать на форумах ненавистью! Подумаешь, спиздил шампунь! Новый купим, не обеднеем! Дадим дом в нулевую ипотеку и вэлфер, индульгенцию на пять изврашённых изнасилований и лицензию на часть наркотрафика. Но как Абассаке загладить душевную рану от столь чёрствых белых нетолерантных обывательских сволочей, прикрывающихся искусством и знаниями? Шампуня шимпанзе зажопили?! Вы подумали о чувствительном внутреннем мире дитя саванн?!!!


Люди-айсберги

Цирк-сафари

— Diese Drecksau ist für uns das Glück als Brennholz! («Эта грязная свинья везёт нас, как дрова». Здесь и далее все диалоги приведены на русском.) — брюзжащим тоном из темноты угла промямлил господин Сойфер, когда цельнометаллический фургон, в котором они сидели, подпрыгнул на очередной кочке неровной дороги африканского заповедника.
Из противоположного угла ему вторил уставший немецкий пенсионер, расположившийся в инвалидной коляске:
— И откуда у этих чёрных деньги? Новый фургон, шмотки дорогие, драгоценности? Вы видели его, нашего гида?
Диалог двух соотечественников грубо прервал русский турист, всё это время стонущий на скамейке, сжимая голову двумя руками. От русского туриста исходил сногсшибательный запах перегара, его мутило:
— Да заткнитесь вы, фашисты проклятые, пердуны старые. Башка уже трещит от вас.
Остальную часть пути участники сафари ехали молча, сидя в железном фургоне под тусклым светом местного освещения. На фургоне снаружи было написано «Цирк», нарисован весёлый клоун, гармошка, флажки и подписано «Смарт».

Наконец фургон остановился, дверь заскрежетала и распахнулась. В проспиртованный выхлопом русского туриста спёртый воздух вспышкой ядерного взрыва ворвался солнечный свет и дыхание свежего саваннового ветерка. Негр-гид небрежным жестом показал всем на выход.
Гид был прекрасно, атлетически сложён, у него были блестящие ровные зубы, идеальная кожа, и на фоне обгоревших европейских туристов он смотрелся прекрасным жителем с далёких высокоразвитых планет. Если бы не «шлёпки» «Прада» и сотовый телефон с яблоком, можно было подумать, что это вообще другой биологический вид – с ровной спиной, свежим взглядом и всегда бодрым самочувствием, никаких депрессий и поиска смысла жизни.

— У, образина черномазая. — покосился на гида русский турист. Тоже будучи от природы крепко сложенным здоровяком, он, тем не менее, растерял остатки здоровья в жизненных баталиях, вероятно, в борьбе с зелёным змием, о чём красноречиво свидетельствовали синяки под глазами, больной измождённый цвет лица и безразмерное «пивное» брюхо на коротких рябых ножках-тумбах.
— Я туда пойду, по малой нужде, — русский поспешно направился к ближайшему кусту, справлять надобности, накопившиеся за часы блужданий в железном ящике в глубоко похмельном состоянии.

Гид шустро преградил дорогу, что-то бормоча на смеси родного и ломаного английского, указывая пальцем на землю, обводя по ней круг. Только тут стали заметны красные флажки, которые ограждали поляну. Вероятно, флажки предназначались для людей, и заходить за флажки было нельзя. Внутри поляны было натоптано подошвами с именами различных брендов, а снаружи, действительно, был дивный девственный пейзаж африканской саванны, не тронутый людским присутствием.
Драться с негром было не с руки. Русский привычно принял подчинённое положение.
— Товарищ начальник, водички не найдётся? Ну, дринк, вотер? — похмельный турист смешно изобразил тюленя на водопое.
— Два евро, — чётко парировал гид.
— Не, вы видели?! — вскрикнул русский. — Негры белым воду продают, да ещё и по два евро! Барыги! Докатились, товарищи!
— Свою надо иметь, — совет последовал с неожиданной стороны. Господин Сойфер ещё сохранил знание русского языка, хотя и говорил с сильным акцентом.
— Шикарно! Негр и жид меня будут учить! Докатились! Эй, жид, дай воды попить!
— Полтора евро, – мгновенно ответил Сойфер.
— Эй ты, барыга, я тебе сейчас дам полтора евро! — русский турист уже было двинулся в сторону ушлого Сойфера, но негр преградил дорогу, жестами показывая, что строптивый турист всё сафари проведёт в железном ящике фургона, в тени которого, как жаба, сидел немчик на инвалидной коляске.

Негр-гид посмотрел вокруг, оценил обстановку, прислушался к саване махнул рукой и громко скомандовал: — Начинайте!

В рядах прибывших произошла заминка. Никто не хотел быть первым. Пухлый американец в шортах, как фокусник, вытаскивающий из огромного один за другим длинные объективы, обернулся на толпу, встал с корточек и низким басом сообщил:
— Тогда я первая. Меня зовут Челси, Аризона, йоу! — она оскалила дежурную улыбку и протянула свою здоровенную клешню невесть откуда взявшейся семье китайцев.

Пока остальные участники клоунады приходили в себя от гендерного шока, пухляшка Челси, не обращая ни на кого внимания, бойко начала декламировать на жёваном американском какие-то, вероятно, юмористические рассказы. При этом она сама смеялась, как умалишённая, складывалась складками пополам, как подушка, так что жирные ляжки ходили студенистым ходуном.
— Не, не, мисс. Так не пойдёт, — негр остановил динамичное представление американского гермафродита. — Цирк, понимаешь? Представление, цирк, клоуны, собачки, лошадки, цирк!

Пухляшка Челси на секунду остановилась, начала усиленно думать и сразу родила цирк. Она очень бойко для такого тела начла прыгать, делать гимнастические упражнения и выкрикивать что-то в духе «Зенит-чемпион». Это была программа черлидерс, в которых она участвовала, когда была юной и нежирной. Бодро отпрыгав положенную программу, американская плюшка шлёпнулась на шпагат, состоящий из двух сарделек-ножек, соединённых двумя булками огромной задницы, и призывно подняла руки вверх, одарив всех ослепительной улыбкой.
Туристический народ вяло похлопал, не отвлекаясь от главного – зоркого наблюдения за окружающим миром.
— Птичка! — завопил не своим голосом китаец, тыкая корявым китайским пальчиком в сторону кустов. Вся китайская семья на манер хорошо муштрованных военных как один вскинула фотоаппараты, и воздух сотрясся канонадой щелканья затворов. Птичка испугалась и улетела.
— Где птичка?! — заверещала запыхавшаяся Челси, всё это время встававшая с внезапного шпагата. — Я хочу птичку!
Туристы сгрудились вокруг китайцев и начали разглядывать на слепящем солнце получившиеся снимки.
— Steganura paradisaea, — авторитетно заявила американка, смахивая литры пота со лба. — Пошло сафари!

Следующим вызвались китайцы. Программа была насыщенная. Сначала отец семейства тыкал в себя гвоздями, шпагами, колол иглами, бил головой кирпичи и прыгал в танце боевых искусств. На это из саванны вышло семейство бородавочников, заинтересованно посмотрело момент разбивания кирпича и, похрюкивая, многозначительно удалилось.

Затем женщина-китайка показывала акробатические номера, облачившись в сверкающие на утреннем солнце рейтузы. Остальные туристы отвлеклись от саванны и сосредоточились на хрупком теле китайки. С грациозностью лани домохозяйка исполнила тщательно отрепетированные дома номера и сорвала аплодисменты. Только в конце представления люди увидели маленькую голову жирафа у дальнего дерева, и воздух опять наполнил треск щёлкающих затворов.

Затем, пока остальные туристы натягивали канат, старший сын китайского семейства в национальном китайском костюме показывал чудеса канатоходства. В середине он упал, больно ударившись о твёрдую землю, но подбежавший отец ещё сильнее избил его палкой и загнал на верхотуру. Жираф подвинулся ближе. Обрадовавшись открывающемуся ракурсу, туристы, все как один, бросили натягивать канат и убежали фотографировать жирафа. Последним подбежал китайчонок в разорванном пыльном костюме, весь в ссадинах и царапинах, и примкнул к папарацци.

Заключительным китайским номером шла младшая дочка. Чудеса гибкости. Сначала девочка крутилась сама, так и сяк, сгибая и скручивая своё тело до умопомрачительных узлов. Немчик на инвалидной коляске заметно оживился и зашебуршал потными ручками под одеялом. Под конец добрый отец начал засовывать девочку в маленький стеклянный ящик. Девочка лезла с трудом, по размазанному по стеклу лицу размазались слёзы. Папа ещё раз поднатужился, поднапрягся, вбил девочку в коробку и для надёжности сел сверху на крышку. Аплодисменты, немчик стряхивает слезу с напряжённого лица, из лесочка рядом выходит пятнистый леопард, потягивается, зевает, и исчезает всё в том же лесочке. Восторгу туристов нет предела, девочка в стеклянной коробке плачет то ли от счастья, то ли от боли, то ли от удушья.

Концерт продолжался. Ввиду старости немчика и еврея, все обратили свой взор на русского.
— А вот фигу вам! — кричал русский из-за фургона, в тени которого он обнимал колесо. — Пусть жид и фашист первыми идут. Я и так кучу баксов выложил за сафари, и где мои животные?! Где слон? Элефант оплаченный где, я спрашиваю?
— На слона ты не заработал, морда бандитская! — с ненавистью ответил еврей.
— Чья бы корова мычала, пархатый! Где золото партии, жидяра?!
— А где коммунистические заводы, рожа ты бандитская?
— Чёрт с заводами, квиты, где слон, твою мать?
— На слона поработать надо, знаете такое?
— Я уже поработал, и честно заработанное отдал вот этой вот чёрной горилле, а она мне животин жмёт, не показывает!
— Уже не работает ваше «честно заработанное», тут попотеть придётся, всех предупреждали.

— Кто следующий, не тормозите, — поторопил гид.
— Если этот российский инвалид не может, то я пойду, — сказал еврей и вытащил из кофра скрипочку.
— И я пойду! — зашуршал колёсами немецкий пенсионер.

Пара скрюченных европеоидов встала в центре импровизированной сцены и начала заунывную песенку. Еврей стоя играл на скрипочке и пел на немецком, а немчик в коляске невпопад подпевал. По обрывкам слов можно было уловить, что речь идёт о ненастье и отсутствии у поющих тёплой одежды, чтобы выдержать надвигающиеся жизненные невзгоды. От столь заунывной картины с соседнего куста снялась стайка птичек и унеслась в неизвестном направлении. Туристы выглядели не лучше.
— Этот освенцимский дуэт нам всё зверьё распугает! — закричала здоровая американка, не отрывая взгляд от видоискателя фотоаппарата и сжимающая в своих боксёрских руках огромный белый объектив. — Гнать в шею оскароносный список Шиндлера!

Унылые немцы ещё больше поникли, сгорбились и перестали насиловать скрипку.
— Цирк, весело, экшн, понимаете? Что-нибудь такое эдакое, чтобы животным было интересно на вас вылезти посмотреть, — опять начал гид. По напряжённому лицу было видно, что он каждый раз так мучился с туристами. — Что вы вообще умеете?
— Я могу кредит выдать, надо? — спросил господин Сойфер.
— Слона на кредит не купишь, следующий.
— Я могу рассчитать балку на кручение, — прошамкал инвалид.
— Понятно. Ничего не могут, — заключил негр.

— Да что их слушать?! Гнать в шею фашистов! Бесполезная нация, только деньги тратят на пенсии! — это была реплика русского туриста, но он, в отличие от других, не знал ни слова по-английски, кроме слова «рашн, круто», так что его реплика пролетела мимо.

Тут русского смекалистого туриста осенило, как всегда осеняет русских, когда очень не хочется работать и есть возможность выкрутится, особенно за счёт других.
— А давайте этого инвалида на канат, наверх загоним?! Два каната, шины снимем, и будет самый старый в мире канатоходец, да ещё и инвалид, да ещё и пенсионер!

Жестами объяснив другим план и быстро накидав схему на песке русский возглавил возбуждённую толпу. Натянули два каната и под вялое сопротивление инвалида его быстро закинули наверх вместе с коляской. Но никто из животных не вышел. Тогда русский, не отпуская натянутого каната, подобрался к еврейчику и пнул его тяжёлым сапогом, чтобы тот играл что-нибудь весёлое, например «семь-сорок». Но и тут никто не вышел из саванны. Даже гид начал нервничать и уже планировал переходить на резервный вариант, который есть у каждого гида: в кустах заранее было подготовлен приклеенный супер-клеем к бревну крокодил, в соломенном бауле был свёрнутый клубком обдолбанный наркотиками питон, а к кусту сбоку была привязана белочка. Теряющая надежду толпа разожгла под немчиком факел и тыкала в него, чтобы немчик шевелил руками и двигался туда-сюда. Заодно все скинули свои дорогие часы с бриллиантами, так как у немчика в критический момент открылись способности к жонглированию. Так и представлялся себе этот балаган сбоку: на поляне через палки были натянуты два каната, по которым туда-сюда ездил дедок в инвалидном кресле, жонглируя блестящими побрякушками, внизу стояла серьёзная китайская девочка, которая каждые три минуты исполнительно тыкала в немчика горящим факелом, чтобы тот переезжал на другую сторону. И всё это под задорное «семь-сорок» в исполнении господина Сойфера.

Природа смилостивилась над горе-туристами, вняла трудовым подвигам. Кусты под деревом громко затрещали, все птицы и мелкое зверьё сдёрнулось с мест и шуганулось от эпицентра треска. Из кустов показалась огромная сморщенная и одновременно лоснящаяся на солнце слоновья задница, вентилируемая сосисочным хвостом с неаккуратной кисточкой на конце. Туристы заверещали «ааа!», но немичка не бросили, а всего лишь скрежетали зубами в отчаянии, что не могут взять камеры в руки. Немчик ещё активнее начал жонглировать, девочка внизу агрессивнее стала тыкать факелом в немчика, а еврейчик ускорил свои «семь-сорок» и начал, кряхтя, пританцовывать народный танец фрейлехс. На цирковой арене творилось всеобщее возбуждение и адреналин бил через крышку реактора.
— Снимай, образина, снимай, что стоишь, горилла! — заорала на гида американка, одной рукой свободно натягивающая канат с целым инвалидом в каталке, а второй ручищей пытаясь дотянуться до кучи фотоаппаратуры.

Негр-гид элегантным движением снял очки, протёр их модной рубашкой со стразами, надел назад, вынул телефон с обгрызенным яблоком, приноровился и начал снимать.

Огромная морщинистая задница совершила сложное вращательно-колебательное движение, одна нога лениво почесала другую, затем раздался оглушительный исход газов и задница наложила гигантскую кучу. За сим морщинистая задница исчезла так же плавно но громогласно, как и появилась. Туристы побросали канаты и разразились бурными аплодисментами, переглядываясь восхищёнными взглядами, как будто только что сам всевышний спускался к ним!

* * *
— Слыш ты, жид, я с негром договорился, он мне по три евро фотку отдаст со своей мобилы, — на обратном пути в фургоне русский пребывал в совершенно благостном расположении духа от только что увиденной гигантской морщинистой задницы. Он отчаянно жестикулировал и привычно хватательным движением искал вожделенное горлышко бутылки.

Бесполая пышка Челси успокаивала, держа на руках, исполнительную китайскую девочку, которой крокодил, приклеенный к бревну в кустах, вцепился в ногу, когда та исполнительно пошла искать урну, чтобы выкинуть факел. Немчика, уроненного впопыхах, разбил ещё один паралич, навсегда зафиксировавший даунскую улыбку счастья от созерцания морщинистой задницы с хвостом: так и катался он на своей коляске взад и вперёд, ударяясь то об стенку, то о еврея, обдумывающего, как бы дешевле завладеть фотографиями слоновьей задницы. Железный фургон с надписью «Цирк» мчал свежеиспечённых циркачей домой.
Люди-айсберги

О томной роже

С плаката на тебя смотрит томная рожа? Рожа вся такая томная, небритая, и смотрит так томно, как бы "в себя"? Беги, кролик, беги! Это томный хуй доморощенного искусства лезет тебе в мозг! Обычно в то-же время, как волосатая рука лезет тебе в карман! О хорошо торгуемом фантике бизнеса - о томной вдумчивой роже на обложке.

Томная рожа, вся высокодуховная

Глазастые особи первично мыслят от зрения, так уж повелось со времени подкрадывающегося к жопе хищника. Прошли тысячелетия, но не все перешли от зрительного мышления к мозговому, вернее совсем не все, вернее даже назад пошли, в пещеры. Чем удачно пользуются телевизионные евреи засовывая рекламу жёлтой кислоты под видом сока "моя дебелая семья". Глаза первичны, хули там, а мозги вторичны; до мозгов и не добирается-то нихуя. Современный человек имеет глаза внутри соединённые прямо с руками, ртом и слюноотделительным генератором (с хуем всегда связка была). Увидел, рот открыл, слюна потекла, пошёл покупать. В свете этого забавно смотреть на фантики - те визуальные плакаты, которыми манипулируют стадным бентосом, телебыдлосом и прочим этносом.

Впрочем, всё нижесказанное известно любому дизайнеру, мне это интересно с точки зрения постебаться и всё обосрать. Действительно, это же всё так смешно, если стоять сбоку! Вот церква, в рамках - комиксы, расчерченные по всем канонам "супермена", в квадратиках - гидроцефалы с распухшими жбанами, которые стягивают золотыми обручами, дабы не лопнули. Я вот вижу бедных людей с поёбаными лицами, которым так хуй в башке выполоскали, что башка того и гляди лопнет, забрызгав всех разжиженными до состояния колодезной воды мозгами. Ан нет! Нихуя! Это, оказывается, общепризнанный образ "святого", "благолепия", "чистоты и непорочности". Значит достаточно изобразить скорбный лик слабоумного дяденьки, с видом выебанной в жопу бездомной собачки, как сразу все падают ниц, разбивают лбы об пол и орут "алилуя, нна! прорыв от господа!" Узнаваемый знак, как у собачки павлова. А вы всё "высший разум". Хуязум! Долбоёбы и драбосралы, ссущие по звоночку, срущие по картинке на плакате. Но меня больше всего радует растиражированный образ томной рожи.

Даже тупая прителевизионная скотина, с пивасиком и пультом в руке жопой чует, что ест говно. А это значит, что где-то есть не говно. Даже говну, жрущему говно, хочется быть неговном (странно почему? считаю недоработкой партии), и говно начинает водить жирным рылом влево-вправо в поисках Настоящего, Совершенного, того, что потребляют Настоящие Люди, а не потребляди. И вот скажите мне, как евгеи евгею, ну как же не насрать поцам в их тупенькие бошеньки? Срать, срать и ещё раз срать, в этом видится предназначение капитализма, срать самозабвенно, огромными цветастыми потоками, с кока-кольными пузырьками миазмов, с "праздник_к_нам_приходит", со скидочными купонами, абонентом на год и сертификатом на стену. И вот, из ошмётков того же говна, каким пичкаем тупиц по телевизору, делается другое говно. Нет, так слона не продашь - Другое Говно, вот, с большой буквы. И будем продавать это под сосусом.... Скажем, томной рожи! Во!

Томная рожа, метровой высоты, она небритая, с свисающими жабрами сладочных щёк, с недельной небрежной небритостью, часто с горбатым носом, уже лысеющая, но с завитками хвостика, и главное - с такими томными бездонными глазами, смотрят на тебя, эээ, как на говно. Ты, такой лох, лузер, чмырьё, стоишь на остановке, ждёшь троллейбус, что отвезёт тебя от НИИ на бабушкину квартиру, в хрущовочку, и пока троллейбус час дрочит в пробках, ты один на один с томной рожей. Или ты с деревни, офисник, сидишь в кофейнице, и листаешь глянец для лохов, а оттуда томная рожа, и на два разворота интервью томной рожи, совсем не реклама. Не задумывался, что томная рожа смотрит на тебя с тех же рекламных мест, с которых смотрит на тебя окровавленная голубизной прокладка, депутатское весёлое ебало, жирная корова из магазина "для немного в теле"? Задумываться некогда, томная рожа манит, гипнотизирует, она ассоциируется! Ассоциируется с не_таким_как_все и Настоящее Неговно. Постойте, она-ж на рекламном плакате! Ну, батенька, и церковь вся itself - сеть рекламных киосков в духе коммунистических Окон роста, только православные в более люксовом, небюджетном сегменте.

Попав под очарование томной рожи, пациент считает, что томная рожа принесёт ему плоды настоящего, чего-то такого, что НеГовно. И, вкусив этих редких плодов (по неебаться цене, кстати), можно срочно заводить свой кредитный говновоз и лететь на работу, что бы там, в тумане курилки, сделать такую-же томную рожу и, когда все успокоятся в обсуждении своего низкодуховного бляцтва, после паузы многозначительно ввернуть "А я на Горошковца ходил", сделать рожу ещё томнее, духовнее, отвести сигарету в сторону, и посмотреть вдаль, в окно, туда, где в смраде и дыме рыгает углеводородами нефтеперегонный завод Капотни. И никто, ни один пидорок не заржёт, как будто ты встал в очередь на ладу калину, никто не станет тыкать пальцем и никто не будет спорить. Потому как люди традиционно делятся на тех, кто ходил на томную рожу и прикоснулся к Иному, и кто не ходил, даже потому, что говно, но признаться, что говно стремается. Тех, кто ходил и всё понял и вынул хуй из мозга в курилках нет, они асоциальны, злые и их никто не любит.

Механизм работы томной рожи прост, как и всё в мире, кроме работы над собой, ну там зарядку заставить себя делать. Берётся томная рожа - любой гамадрил, лучше мужик, престарелый, небритый, с лысинкой, садится на стул, одна лампа, чёрно-белая плёнка, и говорится этой обезьяне "представь, мужик, что президент дарит тебе огромный чёрный гелендваген, с хромированым пердаком и номером х777хх". И вот пока мужик эту секунду смотрит внутрь себя, как преображается его жизнь с приходом виртуального этого джипа, ну бабы сразу, мужики здороваются заискивающе, никто не подрезает и мент в окно здоровкается почительно, вот в эту секунду и фоткаем мужика! Дальше хуйня, крушение идеалов, мужик вскакивает, рожа становится злой, "вы всё пиздите, суки, не подарит", вы отвечаете "атотож, хули, мудак, конечно не подарит, кому ты, старый лузер, проебавший жизнь нужен!" Мужик кидает стул в ебало фотографу, разбивает объектив портретник 85 1.2L, фотограф изрыгает речь "ты знаешь, сколько он, блять, стоил, как я его, блять, из америки вёз в гандоне в жопе, как кокаинщик!" и лезет своими царапками тяпнуть небритую щетину по сусалу. Поздно пиздится, кадр сделан! В кадре вся жизнь стареющего неудачника, весь его посыл этому ебаному злому миру, который его не оценил, весь перелом судьбы "если б я имел коня". На плакатах томной рожи это принято описывать как глубокий внутренний мир автора, в который автор может за сходную цену пригласить и тебя, мой юный друг.

Пройди по улице своего города, товарищ. Видишь ли ты честные, открытые лица на плакатах? Правильно! Рекламное место настолько дорого, что оттуда смотрят только высокооплачиваемые пидорасы! И томные рожи™ не исключение. Все эти утомлённые жизнью морщинистые хуи на чёрнобелых стульях жаждут насрать тебе своими креативами за твои же бабки, обструхать свой импотетнтичный хуй в твоих мозгах, изнасиловать, как чикатило, твой духовный трупик. Я тоже такой, каюсь, но я не лезу со своим томным ебалом, не засираю глянец и не беру деньги за свои высеры. Томный высокодуховный взгляд всегда говорит тебе о том, что щаз начнут срать в голову! Что на творческом вечере драматурга, что в церкви, что новости по ТВ. Как только стареющий пиздюк садится в центр сцены на стул, кладёт ногу на ногу, делает томное ебало и произносит вводное слово пиздобола от искусства "моё творчество" так надо сразу, как черножопому спринтеру бежать по центральному проходу театрального зала с криком "сууууккаааа" и с ноги, в тяжёлом пролетарском ботинке, зарядить выскочке по ебалу, в торец, в его ёбаный заебавший жбан. Так я разбил свой первый телевизор, "сегебгяный шаг, бля".

С тех пор я разбираюсь в людях. Глаза - загадочная субстанция, они соединяются напрямую с мозгом в отличии от всего другого. Глаза всё говорят о человеке, человек заточен смотреть другому в глаза, это единственный информативный поток, все остальные рукомахания и языкочесания - сраная клоунада для наебалова и срания в мозг. Глаза видны с пяти метров, хотя им диаметр - пятак, с этих же пяти метров ты третью сиську или протез не заметишь, всё заточено на глаза, все картины рисуются только глаз и уж потом окружающего натюрморта. Смотрите, как выглядят реально крутые черти из прошлого, да особо никак, просто рожа. Эта рожа всё про всех и про себя знает, про мироустройство всё поняла, поэтому ей не надо быть томной - она обычная. Значит когда очередной стареющий высерыш смотрит на меня с плаката "кончились деньги, приди на творческий вечер" я шлю его в большой половой хуй! Стопудово это будет перемалывание высокодуховных сентенций, реактивный словестный понос в нафталиновых декорациях стухшего театра, жалкие потуги на вселенское спасение. Как элемент адаптационного курса понаеха для жадных до духовности сельчан - да хоть сто раз, н лучше сходите на балет: там девочки, сиськи и красиво.

Люди-айсберги

Почему собачке хуй?

Телеграмма-молния! В благополучной швейцарии, приюте одиноких миллиардеров, разграбивших свои страны, утипуси бобику оторвали яйцы. Тупая старая пизда не заплатила наложек на свою шавку, и шавку тутже умертвили "за неуплату налогов", пруф. Общественность негодуе, миллиардеры обоссались в старческие памперсы, мир рушится! "Хм, гавна-то", сказали сраные рашкованы, и пошли кормить своих волкодавов ветеранами.

Сраный бобик

Страсть к собачкам, особенно у рашкованов, объясняется на раз. Кто ещё хозяину лижет жопу, яйцы и виляет хвостом? Кто всегда тупо предан, мало думает и за хозяина в огонь и в воду? Ты неудачник, лох, лузер; знакомые послали тебя нахуй и не здоровкаются, дабы не испортить рукопожатием себе карму, бабы не дают, а на работе ебут в жопу? Заведи собаку! Она будет преданно лизать тебе сраку, до гроба, а ты её пиздить ногами и выгонять в коридор! Это единственный способ для русского раба почувствовать себя сверху. Спиздил трактор? Построил цех по распиловке гнилых пней? Купи собаку! У тебя всё есть, и уёбищный дом-сруб, и бомжи в цеху, джип пердячий, а теперь и собака! Собака-кусака! Тупая, всегда преданная собака, прямо как рашкован. Тупая пизда? Все ебут и никто замуж не берёт? Заведи себе левретку! Она, конечно, поумнее тупой пизды, но такая преданная, тупая и всегда готова вилять хвостом. Именна поэтому сраный рашкован копейки не даст работнику, ни копейки беременной студентке, нихуя не поможет ветерану, зато ввалит три тонны бабла в свою шавку. Утипуси, зая! Время зай, собачьих психологов и бесчеловечной жестокости по отношению к людям и к будущему мира.

Так вот, европейцы ещё 100 лет назад признали собаку как кусок поддатливого жопослизнявого говна, прямоходячих собак загнали на территорию нонешней россии, а кривоходячих обложили налогом. Хочешь себе утипуси-заю, пупсика или полкана - башляй. Три копейки, кстати, стоит. И с совочком бегай, с пакетом, полным говна, и с намордником, и бегай только там, туда ходи, а сюда не ходи, и вообще, чувствуй себя с собакой полным мудаком, как будто у тебя распухли яйца и ты ходишь толкая тачку с яйцами спереди. Собачка - твоя проблема, ебись с ней сам, а если насрёт на газоне, то твоей зубной щёткой будет вымыта каждая травинка, собаке на неделю жопу зальют свинцом и въебут штраф. Пока европейцы боролись с собаками, они проебали обезьян, которые срут гораздо больше, но это другая тема. Ждём засранной европы в ближайшие годы, рашка идёт к вам!

А что же рашка? Ну вы спросили! Как всегда говнорашка, парашка и дегенерашка. Почему так жёстко? Ну посмотрите, после того как в ленобласти собачки богачей съели несколько быдло, приняли закон для нижних ментов. Теперь штрафы на собачников до 4000 рублей, это тебе не пьяных ссущих студентов по кустам ловить. И чо вы думаете? Много ментов караулят ссущих пудельков без намордников? Рашка, страна фантастически ленивого тупого быдлоса, ментоса со средневековым биосом, бентоса и сраного гавна, срущего друг дуруг на голову из своей жопы и жопы своей ебаной собачки. Всё засрано, всем нассано. В каждом редком сквере тупая пезда постклимактерического периода выгуливает своё уёбище (это не про детей/внуков, а хотя и про них тоже). Идёшь как среди дегенерат-холла, зал имбецилов, и все срут, ссут, блюют, кусаются, жрут портвейн с водкой и разбивают бутылки об тупые детские головы. Куда им понять нежную душу бедной швейцарской бабушки, что забыла забашлять за свою шавку налога. Русичи так и будут деградировать, покупать преданных собачек и скармливать себя им, в приступе единения к "единственной понимающей и бескорыстно любящей утипусечке-лапочке-заечке". Говно к говну, пепел к пеплу, Рррамштайн!

Люди-айсберги

О лени

Лениво писать. Ну нахуй.

Ленивое животное

Нет, заставлю себя. Как бы не изрыгали гнойные потребители блевату "афтар говно, заебал". Потому что вечный ваш удел - быть в 90% потреблятелей, у вас миссия на этой земле - потреблять, у вас нет выбора, или я - или петросян. Вы изъебётесь в собственном бессилии потребления того, чем кормят, как свиней. Так уж сложилось, что всё в мире подчиняется закону 10/90, и ты, мой анонимный критик, сидишь в той луже 90, с быдлячками с раёна, с семками и пузырями на коленях. Называй закон как хочешь, даже можешь вспомнить, что раньше он был 20/80, но, если ты пошурупишь хотя бы слегка мозгом, то догадаешься, что он идёт к 05/95 и потом к 0/100. Стопроцентное потребляцтво, оскотинивание, возвращение к первозданности животного, которое не изменяет мир посредством труда. Алилуйя, счастье либерсатов от дарвина и гринписа: по их мнению для человека естественно жрать траву и не трогать ничего вокруг. Вот будет 0% креаторов и 100% потреблятелей, тогда и будете жить под ёлкой, а пока пожрите-ка мозгосносного гавна.

Разумно предположить, что труд сделал из обезьяны человека. Не для всех кончено боженька постарался, иной хач-даг-чич вполне пойдёт на замену обезяны в клетке местного зоопарка, пока оригинал развлекает детей олигарха на утреннике. Но факт вполне объяснимый: мозг дал возможность изменять окружающую среду, создавать новое и полезное, чем человек и отличается от обезьяны. Вот изменение того, что есть вокруг, и называется богомерзким для рашкована словом "труд". Антоним процесса "труд" - процесс "лень". Значит противоположность человека - животное, ленивая тупая скотина, которая жрёт, что дают, ничего не производит и ждёт своей участи сдохнуть тем или иным способом. К чему мы все и идём, оскотинившаяся цивилизация ленивых пидорасов. Но рашка, естественно, впереди планеты всей. Напомню: потому что может, но не хочет - лень!

Ещё православный батюшка в церкви, поглаживая набухший от лени живот, завещал нихуя не делать, ни к чему не стремиться, читать "отче наш" и готовиться к земле. Кто выёбывался, ждало вырывание ноздрей и неструганый кол в сраку. Лежать на печи, пиздить руберойд и матерясь, спустя рукава пахать пашню входит в комплект русской духовной соборности, которая есть основной механизм существования русского гоблина. Как только ты задумаешься, придумаешь что, или вдруг, простигосподи, хорошо вспашешь пашню и получишь лучший урожай, так сразу получишь пизды от соседей, дом твой сожгут, а тебя отправят в сибирь. Дабы не выёбывался и место своё знал. Говоря научным языком гумилёва "пизды пассионарию, пизды!" - кричали мужики, поджигая амбар работящего мужика. И так везде, от государственной службы до писания книг: будь прилежен, не выёбывайся, славь царя, ходи в церкву. Кажется, в современной бытовой технике это называется "sleep mode". И даже один не в меру уёмный полунигрилка написал "россия вспрянет из режима сна...", ну так убили попрыгунчика, и построили на том месте метро "комендатский аэродром" и заселили исполинскими бараками для быдлоса, на 40 подъездов и 30 этажей, и стоят эти мудаки через единственный железнодорожный переезд всё утро и вечер и ищут, кто виноват.

Лень. Триебаная лень. Рашка и лень как чубайс и приватизация, ридигер и маслице, программистишка и геморой-простатит, быдлобизнесмен и джип. Лень возведена в концепцию жизни, вокруг лени написаны мифы и легенды, наковыряна парадигма и изысканы гносеологические корни процесса. Нахуй делать если можно не делать? Рашкинец готов сутки напролёт соловьём будет заливаться, почему не надо забивать гвоздь, стоя в дольчегабана с крутым молотком в руках и ящиком гвоздей, под дождём и без крыши. А потом настучит на тебя, что не свой, не русский, засланный казачок; гвозди загонит налево, другим лентяям, а молоток из принципа спиздит и закинет дома на полку. Зачем русскому объяснять, что можно не делать? Значит ты не русский, белая ворона, наверное жид, или агент запада, что элементарных основ соборности не понимаешь. Когда лень возведена в ранг смысла жизни, то хули ожидать от такой страны с таким народом? Вот вам и всё рашкоустройство, просто и безобразно. Ковырнём на примерах.

Рашкинойд, конечно, сразу берёт глобально: "кто всё спиздил", "как спасти мир", дальше идёт русская духовность и "они все тупые"; рашкинойд ложится на диван и включает петросяна по телику. Жрёт петросяна с ургантом, блюёт, но всёравно смотрит, изливая кал гнева "жиды ебаные, блатные сыночки всё захватили, но ничо ведь не сделать!" Собственно примерно в таких незамысловатых итерациях соборного мозгишки и проносится вся короткая грязная жизнь русского гоблина. Ветвистое объяснение, почему ничего никогда в этой стране сделать нельзя занимает ключевой пост обороны Русской Лени, и гоблин успокаивается, ложится на ветхий бабушкин диван и продолжает гнить. И так до тех пор, пока в окне не замаячит два идола русской соборности: рулон руберойда, что бы спиздить, или вороной джип, что бы купить на спизженное. На этих двух активностях строится наша страна, а так как на сегодняшний момент в стране всё спиздили, то у нас застой - делать нечего.

"Рычажки, рычажки где?" - завоет наш "борцун", в засаленной кацавейке, в стоптанных башмаках, но в наследной профессорской квартирке в центре города, с отваливающимися потолками и льготами по оплате ЖКХ. В пизде, где где, тракторист ты мой картавый. Рычажков дохуя и больше, большие и маленькие, круглые и квадратные, только жми. Но ты в своём облезлом пуховике из девяностых максимум можешь плакат нацарапать "дави жидов в правительстве", хотя сам какойнтьто кронштейн или шлагбаум или циферблат, и попрёшься на сомнительную тусовку к кремлю. Я тебе скажу, борцун, почему. Потому что ты: 1 - тупой, 2 - ленивый, что даёт пункт 1, замкнутый круг. Сядь жопой, залезь в тырнет, изучи тему, ленивое поебло. Поебло, потому как не работаешь, твоя "работа" в нии идёт нахуй. Узнай, как работает система, блять, потрать пару дней своей никчёмной жизни, и напиши, грамотную, ёбна, грамотную претензию! Дёрни интерфейс за сиську, грамотно дёрни, без истерик, но главное - не ленись, рашкован. Не ленись изучать и действовать. И тогда государство, которое и есть ты по сути, начнёт разворачиваться от тебя сракой и покажет кусок своего не менее уёбищного лица. Купи, блять, билет на лотерею, как в анекдоте про боженьку и еврея, позвони начальству, они накупили джипы и их есть за что хватать. Но не останавливайся, действуй дальше, каждый день, еби и жги, что не нравится, пизди легально телегой накальной, и только тогда что-то начнёт меняться. Да, хуйло, это называется "труд", что бы что-то стало, надо что-то сделать. Иначе так и быть тебе рашкогоблином, в говне, в поисках злых сил, с вечным "они мне должны" и в блестящем обосновании непреодолимой дерьмовости всего вокруг.

ЗЫ: один звонок в администрацию района, и уже трактора урчат, убирают улицу, и самолично зам. нач района приходил и жамкал ручку. За два дня всё сделали. И ни один, ни одна сука из всех этих поршекаёнов и бабушек, работников и овуляшек с колясками, ни одна рашкина пизда из тысяч здесь живущих и ходящих на работу за два года не сделала это. Только по форумам перетирать да путиллу костерить. Сегодня вечером все займут все места, и мне нихуя не достанется. Блядское болото. Уеду я от вас, говно гнилое. Или сворую чонтьто, большего вы, мягкое пластилиновое говно, не заслуживаете.

  • Current Music
    S.O.D.A - B.Y.O.B.
Люди-айсберги

Почему сдох бобик

Телеграмма - молния! Срочно с кладбища в печать! От сурового питерского поноса окуклился прямотоком к ридигеру известный кривляка мохнатой какой, коренной ямайский немец Боби Фарелл, известный более как участник группы Бони-М и рэп исполнитель песенки про Распутина. Пруфлинкъ

Из ямайки в ад. Обмяк Бобби Фаррелл. Пиздец Бони-М.

Боженьке можно насрать в глаз. Но только однократно. Что наглядно доказала одна ямайская обезьянка, у которой отвалился хвост аккурат на питерских гиблых болотах. Вот почему бы Бобику не курить ганджубас в гамаке на солнечной ямайщине, мацать фигуристых ямаек, продавать тупым белым туристам свистелки и перделки из пальмовой коры да рыгать своё регги до смерти в конце длинной здоровой жизни? Хуй! Бес попутал! Смертных грехов захотел вкусить. Ну так велкам в страну белых людей, неотличимых от сугроба снега.

Продавши почки от музы за тридцать серебрянников, наш пятнадцатилетний герой поддался настойчивому продюссированию похотливого немецкого педофила. В замен получил блестящие хеуобтягивающие лосины, стеклянные бусы и возможность трясти мудями на сцене под аккомпанимент легко продюсируемых во все дыры бесправных негрилочек. Диковинный цирк из говорящих островных макак собирал целые стадионы, принося продюсеру злато, а певцам славу и серебро. На том бы и остановиться наглым островитянам, плюнувшим в лицо боженьке и сбежавшим из ямайского рая в пердячий смрадный ад европейских городов. Однакож искушения сатаны велики, и наш Бобик трогает неправильного сатанинского мертявка их мрачного питера: появляется визитная карточка Бобика, песня "Ра-ра-Ррраспутин". Типа "рашка далеко, а бабло фанатов близко" думал бобик, прыгая по сцене. "Ты у меня допрыгаешься, макака черножопая" - думал Распутин, вертясь в гробу каждый концерт неутомимого Бобби.

Таким "случайным" образом, мальчик Бобби, который очень любил деньги, на старости лет был затащен сатаной в самое пекло ада, в снежную Россию под Новый год. Сатана и дух Распутина лично хотели посмотреть, как смешной дядя с ямайки будет кривляться на сцене и поносить их тёмные имена. Сначала бобик лихо отплясал перед местной гопотой с автоваза в далёкой Самаре, о наличии которой знают пол процента населения земли. Боженька выслал предупреждение и денёк помариновал беснующего танцора в аэропорту г. Самара, размером с одну ванную в особняке артиста. Но на то и рашка, страна бесконечной жадности и бессовестности.

В мрачном граде Петра танцора ждал гопнический отряд феодальной элитки местного газпрома на закрытой частной вечеринке рядом с Юсуповским дворцом. Григорий Ефимович, окочурившийся там и аккурат на день да столетие раньше, тоже заглянул на тусу блатных царских богачей. Бобик подёргался чутка на сцене, затянул "ра-ра-распутин", как глянет в зал - а там сам сатана сурьёзно так смотрит с портрета на стене, а за столом беснуются его особо приближённые черти: жирные, пухлые, наглые, едят простых россиян и нефтью из кубков запивают, а из тёмного угла комнаты зыркает сам Распутин с отрезанным хером и грозит костлявым пальчиком. Взяли черти Боба под чёрны ручки - "ты че, с мужиками не выпьешь" - и влили в него водовки пополам с кокаинчиком. И бобик сдох.

Не ходите дети в рашеньку гулять
В рашеньке акулы опричного нефте"бизнеса"
Гориллы гоп-стопа, злой ужасный медвепут
И сам сатана там правит бал.
Ямайская народная песня
  • Current Music
    DJ Fresh & Pendulum - Kingston Vampires
Люди-айсберги

Как понаехи в слоновник устраивались.

Ранним зимним утром на одинокую взлётно-посадочную полосу аэродрома Сан-Диего приземлился самолёт. Из самолёта вылезли двое белых, как мел, одетых в шубы, и споро направились на паспортный контроль. По прохождению на землю свободы и демократии, они зашли каждый в свой сортир, где, по примеру хитрых негров, тщательно разорвали все документы, включая паспорт, и отправили их в унитаз. Далее двое взяли свой объёмный, но лёгкий багаж на чемоданной вертушке, наняли такси, с трудом затолкали туда свои баулы и отправились прямиком в зоопарк.

Солнце только вставало, чтобы разогреть воздух для приятных водных процедур на берегу океана или для лыжных покатушек с гор, когда двое в шубах подъехали к зоопарку. У входа их встретил плакат с большим слоном и другими незначительными животными, обрамлявшими огромные слоновьи уши. Путешественники оживились, радостно тыкали пальцами в слона и что-то возбуждённо балакали на своём. Расплатившись с таксистом, парочка со скандалом протащила свои баулы на территорию зоопарка: и правда, охранники не нашли в баулах ничего подозрительного – только лишь мягкие материалы. Внутри зоопарка два товарища направились прямиком к слоновнику. Дальнейшее действо не поддавалось никакому объяснению, а у работников на такие действия не было никаких инструкций.

Зайдя за угол между загоном ягуара и слоновником, парочка оперативно распаковала свои баулы, как будто тренировалась это делать дома, вывалила на землю странные серые куски маскарадного костюма, и быстро их надела на себя. Получилось два убогих поролоновых слона, похожих на тех, которые своим ужасным дегенеративным видом пугают детей у входа в парки аттракционов. Далее двое, тихо матерясь по-басурмански, перелезли через два невысоких забора и грузно плюхнулись внутрь слоновника. Действо началось.

Молодой слон, только что научившийся грамотно махать хоботом, обходил свои утренние нычки с вкуснятиной, когда сверху, из-за забора, на землю упали два мешка. Мешки пахли синтетикой и на еду не походили. Спотыкаясь и возбуждённо размахивая хоботом, ушами и хвостом, мелкий слон тут же всё доложил большому слону. Большие слоны внимательно осмотрели поролоновые чудеса, свалившиеся к ним с неба, которые к тому же начали медленно расползаться, как тараканы под дихлофосом, и на общем собрании порешили, что это дурные люди делают новый идиотский эксперимент. А так как еды положили столько же, сколько вчера, солнце припекало и было тепло, то беспокоиться было не о чем.

Однако поролоновые чудища начали вести себя агрессивно: они всё время лезли к слонам, так что те только чудом их не задавили, и постоянно пытались съесть их сено. Из такого поведения слонам стало очевидно, что внутри поролона находятся люди, а люди им тут на фиг не нужны – это их поляна, бассейн, еда и камни для чесания задниц. За сим поролоновые люди были предательски сданы наблюдателям: им всадили в задницы по огромному шприцу со снотворным и, под одобряющее махание хоботами, выковырнули из слоновника вон.

Когда анестезия прошла, работники зоопарка поняли, что у них в руках два неадекватных психа. Документов при них не оказалось, однако оба утверждали, что они слоны. Да-да, именно так, не люди, а натурально слоны! И на основании этого имеют полное право круглосуточно находиться в слоновнике, есть всё, что увидят, и каждый день им из шланга должны поливать спинки. При этом их не смущало то, что морды их были белее мела, а кусок неприкрытой задницы, загоревший под скудным зимним калифорнийским светилом, уже начал покрываться пупырками от солнечного ожога. Охранники решили, что это − два студента-наркомана из Тихуаны с рекламных подработок на Слоновьей одиссее свалились ненароком в слоновник и там ночевали. За сим охранники посмеялись своей неожиданной находке, деятелей в маскарадных костюмах тут же отпустили и сказали больше к слонам не падать.

Большой слон с удовольствием чесал себе безразмерную задницу о специальную чесательную глыбу, жмурился на солнце и переваривал только что потреблённый завтрак, когда над забором повисли две уродливые поролоновые задницы. Слон резко перестал чесать задницу, подошёл к забору и стал запихивать задницы назад, за забор. Задницы матерились не непонятном наречии, пинались ногами и пытались завалиться на территорию слоновника. Слон пыхтел, орудовал хоботом и пытался, как теннисист на Уимблдоне, во что бы то ни стало перекинуть незваных гостей из своего дома вон. За двумя зайцами гнаться не с руки, и за одним перебежчиком он не уследил, когда тот свалился аккуратно задницей на бивень. Слон взял второго в хобот, раскрутился, как толкатель ядра, и запульнул самозванцев в соседнюю клетку, со львом. Лев лениво посмотрел на синтетическое чудо, понял, что это не еда, и продолжил спать.

Второй раз охранники с пристрастием пытали незнакомцев. Врач сказал, что, по ходу, это не наркотики. Переводчик сказал, что, по ходу, это не испанский, а ближе к северным языкам. Двое в костюмах потирали мятые бока и мямлили, что они – слоны, а слоны в зоопарке – неправильные, нетолерантные слоны, дурно воспитаны и не проникаются духом свободной просвещённой Европы. Дело совсем усложнилось, когда слоны забили стрелку директору зоопарка.

* * *
В зале для заседаний томились директор в костюме, охранники с поролоновыми самозванцами, главный слоновод и делегация из трёх слонов. Двое из них постоянно жевали и были явно для виду, для массы слоновьей делегации. Третий держал слово:
— Расскажите, господин хороший, как эти отбросы попали на наш островок уединения?
— Да вы сами там гадите – будь здоров, а мы только убирать успеваем! — всполошился слоновод.
— Дык, на то вы и люди, в дерьме ковыряться. Так сказать, ваша основная задача, миссия — ухмыльнулся второй слон, выдёргивая хоботом цветы из вазы в центре стола и отправляя их в рот.
Директор замялся, заёрзал на стуле и начал выкручиваться:
— Видите ли, господин Слон, это наш новый эксперимент...
— Ну, товарищ директор! Ну не на собрании совета директоров, не с людьми сидите! Хватит лапшу-то на уши вешать! — сразу прервал его слон.
— А, ну да, — замялся директор. Подумал, встрепенулся и начал: — Этого больше не повторится! Я вам обещаю!
— Сейчас, аж три раза! — из угла пробубнил третий слон, который стоял задницей к благородному собранию и шебуршал по углам, что бы такого съесть или просто в хоботе покрутить. — Третьего дня как мекс беглый, наркокурьер, у нас в слоновнике укрывался. Полгода назад капибар тупорылых пытались уплотнительно засадить к нам, якобы «площадей не хватает»! Год назад, вы сами помните, пьяные русские туристы вилкой в нас из-за забора тыкали, вообще сожрать хотели. А вы думали, ой как думали и мялись! Мы всё видели, как у вас голова от мыслительной напруги чуть не лопнула, когда он вам котлету баксов предлагал!
— Ну, не взял же я денег, не сожрали вас! — в сердцах оправдывался директор.
— Ещё бы! Ведь проститутка этих русских свалилась по пьяни к леопардам с шаманским криком «шуба»! Но главное, что не мы тут для вас, а вы для нас. Кому нужен зоопарк без слонов, смех, да и только! Так, нищебродский зверинец.
В это время второй слон крутил вазу в воздухе хоботом да грохнул её на пол, а третий слон подковырнул-таки обои, начал их сдирать и совать в рот. Директор охнул, нажал кнопочку громкой связи и приказал секретарше:
— Дорогуша, принесите, пожалуйста, два ведра, нет, три ведра самых сочных побегов бамбука.
Жирный слон в углу оживился, глаза его заблестели, и он протрубил в микрофон директора из-за его плеча:
— И ананасов!!! Ананасов принеси! Да побольше, не жопься!
Главный слон дал хоботом по голове сородича и прошипел:
— За еду продашься, как человек, ей-богу, стыдно!
— Я, я чо, я ничо, — замялся слон-обжора и задним ходом ретировался в угол, доедать обои.
— В общем, что, что я хотел сказать, — начал главный слон, размахивая, как вентилятор, огромными ушами в душном помещении. — Не надо нам людей. Ну, сделайте как-нибудь, вы же хитрые, на такие дела мастаки: электрический ток проведите, яму с кольями выройте, пулемётчиков поставьте. Но сделайте так, чтобы ни одна поролоновая задница к на нашу территорию не валилась! Мы животные нервные, впечатлительные, по крайне мере, вы так в своих учебника пишете, зачем нам и вам стрессы?
— Очень хорошо, всё будет сделано! — обрадовался директор разрешению конфликта и вытер платком вспотевший лоб.
— Да, ещё. Веб-камеры. Когда мы того, делаем это, ну, вы понимаете, скажите своему негру-оператору видеонаблюдения, что бы камеры отводил в сторону, на слоников там мелких, ещё куда. Вы, люди, повёрнуты на съёмке этого дела, да ещё и с извращениями, а нам кажется, что всё должно быть гармонично. В общем, не снимайте нас в этот момент, пожалуйста; мы хотя и близорукие, как написали ваши яйцеголовые профессоры в ваших книжках, но камеры видим.
Директор замялся и высказал:
— Всё сделаем, вот только оператор видеонеблюдения не негр, так нельзя говорить.
— Тю, а кто ж он? Самое чёрное негрило и есть, как смоль чёрный, как вакса! Я вот слон, охранник – мекс, а он – ниггер!
— Ну, ладно, пусть для вас будет так, только не кричите так громко.
— Да мы-то как раз не кричим, это вы про свою толерантность и самоидентификацию все уши прожужжали. Леопард давеча жаловался, что вы скоро цифрами будете друг друга называть в качестве самого индифферентного метода идентификации. Ладно, чёрт с вами. Эй, жирный – хватит обои жевать, они синтетические, пошли домой.
Жирный слон так и застыл с рулоном обоев в рулоне хобота, выкатил глаза и начал ожесточённо плеваться пережёванными ошмётками. А потом жалобно напомнил шёпотом:
— Нам ещё три ведра зелёного бамбука и ананасы обещались принести!
— Тьфу ты, как человек стал: жадный, всё в рот тянешь, ни себе, ни людям, ни слонам. Стыдоба! А всё оттого, что с мексами этими трёшь, с дерьмоуборщиками. Набрался от них.
И три слона, грациозно вращая лощёными задницами, отправились восвояси в свой слоновник, куда как раз подоспел обед.

Директор помахал слонам платочком, вернулся за стол и принялся за поролоновых человечков:
— Идиоты! И откуда вы только свалились такие?!
Человечки сняли поролоновые головы, повалились в ноги и начали, рыдая, наперебой увещевать на ломаном английском с затяжным финно-угорским акцентом:
— Начальника, не вели казнить! Вели слово молвить! Мы – семья профессоров из университета Тромсё, из Норвегии, специализируемся на выращивании ананасов в Университетском центре на Шпицбергене. Мы всю жизнь выращивали один ананас на севере, он почти зацвёл, а потом начальство посчитало, что затраты на этот ананас такие, что на месте теплицы можно поставить нефтесоску и качать целый год нефть. Проект закрыли, ананас съел белый медведь – мы его потом от язвы полгода лечили и штраф Гринпису выплачивали, а нас перевели в подразделение по ловле селёдки.
Тут норвежская профессура зарыдала в два ручья и принялась извиваться на полу так, что удав позавидует:
— Не отправляйте нас назад, ну пожаааааалуйста!

— Да-с, ситуация странная, — сказал директор в задумчивости, всё это время пытающийся найти Тромсё на карте, но попадая то в снега Северного полюса, то во льды Гренландии. — И какое ваше предложение?
Двое встали, доразмазали сопли и слюни по своим белым лицам и решительно заявили.
— Ладно. Чёрт с ним. С регалиями, званиями, годами научной работы и томами выпущенных монографий. Ставим крест на всей прошлой жизни! Согласны. Чёрт с ним. Согласны пойти к вам самыми младшим научными сотрудниками. Только по слонам чтобы, — и сделали лица крайне глупые и обнадёженные.

Что тут началось! Директор привстал, хлопнул себя по коленям и залился переливчатым смехом на всю комнату! Стыдливо хихикала секретарша с ведром ананасов, смущённо прикрывая рот. Главный охранник гыгыкал на весь зал, как пароход, и бряцал служебным пистолетом. Главный слоновод закатился под стол и хрюкал оттуда, уже не в силах выбраться. Весь зал покатился с такой ржачки, что обезьяны запрыгали на соседнем дереве с радостными криками, и слоны в слоновнике в недоумении подняли свои хобота. Норвежские викинги стояли посреди комнаты как оплёванные и ничего не понимали:
— Ну, на полставочки, — осторожно добавил один из них.
Новая волна хохота прокатилась по залу. Слоновод хрюкал под столом в конвульсиях, секретарша уронила ведро с ананасами на пол и ползала на коленях, пытаясь их собрать, у охранника вывалился пистолет, и он тоже сполз на пол, неуклюже ловя оружие между ножек стульев.
— Тогда этими, младшими слоноводами, что ли, — совсем поникли поролоновые чебурашки, и тут же добавили: — Забесплатно, вот!
Тут и директор сполз под стол, слоновод уже просто хрипел в коме, охранник запутался между ножек стульев, плюнул на пистолет и держался от хохота за животик, а секретарша обняла ведро и заливисто смеялась, держа его в руках.

Когда работники зоопарка выбрались из-под стола, вытерли слёзы смеха и успокоились, поглаживая надорванные прессы, директор объяснил:
— Знаете, кто я? Сколько я сюда шёл? Я сын самого... Да чёрт с ним! Педро, — обратился он к главному слоноводу, — скажи, ты на какой год записываешь добровольцев выносить сральные мешки из-под слонов?
— Ближайшая очередь через три года. Но за тыщу баксов можно передвинуться на один год, — сказал слоновод, ударил обеими руками по столу и опять начал сотрясаться от смеха, сползая под стол.
— Так что же нам делать? — спросили норвеги, готовясь плакать.
— Можете погулять по зоопарку до вечера, только чур за ограду не лазить! Вас всё равно все животные назад вытолкают и даже не съедят.
— Да нет, вообще, в глобале что делать?
— В глобале – лезть в самолёт. Назад, туда, откуда вы сказали, и выращивать селёдку!
— Но мы не хотим назад, там холодно и нет солнца! — зарыдали неудачливые профессора.
— Никто туда не хочет, вы точно подметили. Но у вас выхода нет: или в презервативах героин перевозить наркокурьерам из Тихуаны, или назад, в... как вы там назвали свою университетскую ледяную деревню.
— А к слонам можно хотя бы как-нибудь? — с последней надеждой в голосе спросили северные люди.
— В этой жизни – никак. Может в будущей, и то, если хорошо себя вести будете.

Люди-айсберги

О выборе предназначения

Вам когда нибудь давали выбор менты: уйти или дать денег, депутаты давали выбор: заплатить налоги или не платить, теледебилятор давал выбор: петросян или хоккинг? Так какого хуя вы тыкаете в боженьку пальцем, выбирая себе предназначение? Зачем вы ставите его в неловкое положение? Ведь предназначение даётся, а не выбирается!

Предназначение, а не хуй собачий

Дорогой боженька, не серчай на всех этих манерных рязанских колумнисток, челябинских оперных див и крыжопельских нанотехнологов, волею случайно напечатанного диплома из рашко-шарашки возомнивших себя кем-то. Ибо не ведают, что творят, ибо слабы духом и сильны выебоном. Не хотят смиренно проводить дни свои в трудах и молитве, а хотят виртуально вырастить хуй стометровый да по телику мелькать. Гордыня, боженька, неведомо откуда на их селе взялась гордыня, возымела в их тухленький мозг и засадила в ближайшую электричку до столицы. А там пархатые гнилоеды, сатанисты от номеров проклятия, печатаемых на дипломах и сертификатах, взяли простух в оборот, вставили олигархический хуй в рот и вывели в то, что нонче называется "люди", а по простому, в блядей продажных, наружи в золоте, а внутри трухлявых. То книжку толкнут какую, то песенку споют, то картинку намалюют, и всё выёбываются, всё чванятся, что выбрали они такое призвание. Прости, христа ради, за такое кощунство и близорукость тупорыльную людскую. Знаем, знаем, читали: не сотвори кумира себе, анально-осквернённого содомитами димку пчелайна, аналогично оттраханную жирную хохляцкую отроковицу пьянку; бог есть один - ты, а не рыжий деспот, чёрный джип или хычинница на конечной ветке метро. Всё знаем. Но на всё ложим хуй. А сказано - что положено, то и отведано. Вот и сосём, боженька, смиренно, суп из семи залуп. Опять в экстазе набиваем шишки от тех же граблей, но всё равно лезем голыми руками в трансформаторную будку да срём в колодец. Долбоёбы, да. Не оправдали. И не раскаиваемся, ибо мудаки, которых свет не видывал.

И вот очередная тупая пизда с полустанка Нижние менты решает переехать в дефолт сити Верхние менты. Ежу понятно, что с нижних все валят в верхние, там корыто поболее. Честь и хвала каждому русаку, который едет засирать москву своей смердящей тушей, который по приезду яростно начинает торговать сотовыми, покупает кредитное говно и встаёт в пробку уже на подъезду к химкам сверху. Я только рад, что ещё пара-тройка друзей гомофобов ворвались в дефолтсити на всех парах плацкартного поезда, рыбой-прилипалой вцепились чубайсу в сраку, и что положили свою никчёмную долбоёбскую жизнь в самое пекло новешего биореактора. Луговский, трепещи, свершилось! Русские сделали то, за что так ратовал ты! Истинный биореактор, люди превращаются в нём натурально в пердёжный угарный газ, утилизируют себя в офисах и пробках, лишаются функции воспроизводства и тихо переходят в тепло, которое источает этот фантастический гнойник, порушивший великую страну. О само инферно! Как ты велик, господь, как ты мудро сеешь справедливость! И, как подобает биореактору, всё превращается в прах, в пшик, в рассчитанное формулами химии число говна, метана и тепла. Ни детей, ни предмета искусства, ни заводика какого завалящего мирового уровня. Всё прах. Так какого же хуя некоторые уроды, одной ногой уже в светлых метановых мечтах луговского, берут на себя право выбирать предназначение? Какого хуя все эти гитисы-хуитисы, все эти курсы художников и начинающих-кончающих авторов? Напалм! Горящий магний на нежные розовые пидоробритые яйца пиздострадальцев от нереализованных мечт! Осиновый кол в мягкие сердца художнечков от коровника! Ушат горячего смоляного вара в рассосаные ботоксные сОсачи глянцевых колумнисток, дабы навека заткнуть их хаче-обспермаченые рыгальники вековой сургучовой печатью молчания. Истина, где ты? Где моя обоюдострая лопата, со свисающими кишками депутатья, ментовья, богачья?! Выбрал предназначение? Ты, блять, пЕЕЕсатель, пЕЕЕвец? Всё, тебе пиздец!

Боженька (центральный мегапроцессор, аллах-акбар, кому как нравится) всем раздаёт ману небесную. При рождении, как указано в мануале у Горчева, выдаётся Предназначение. Смотри, мудак - оно выдаётся, а не выбирается. Оно ещё до рождения выдаётся, мой сделай_себя_сам. Боженька тебе, говну подкоряжному, болотному орку ебучему, чисто из доброты душевной, выдаёт Предназначение. А он мог нахуй, мог бы забить, как сраные депутаты забивают на честность, и ходил бы ты по лесу, как шакал неприкаянный, как шимпанзе красножопое по лианам, только бы жрал и срал, но всё к этому и идёт. Так нет, человечишка возомнил себя венцом природы! Пенис энларджер теперь можно купить у каждого программиста, сиськи на раз надуваются велосипедным насосом, реки поворачиваются, парашюты летаются, алилуя! Мир побеждён. Теперь каждый может выбирать, изменять и творить. Мама родная, яебу! Что бы вырастить бороду снаружи, надо вырастить её внутри, а что бы увеличить хуй снаружи, надо увеличить его внутри. Ну-ка, на каких таких щах твой внутренний хуй, кроме "хааачу"? Что ты сделал для хип-хопа к своим стареющим тридцати? Бог дал тебе маленький хуй, прописку в ебенезалупске и профессию колхозника. Ты можешь сменить антураж: переехать в маскву, купить джип и торговать сотовыми, и даже увеличить хуй привязанной гантелей внутри дольчегабановых тришек. Но это ничего не меняет в предназначении: ты как был ебаным малохуйным колхозником, так им и остался! Так какого рожна ты со своей телячьей мордой и чорным джипом лезешь на красный поперёк перекрёстка, какого хуя забираешь чужое предназначение? Случайно увидел прекрасное в сельсовете, возомнил? Да иди ты нахуй, коровоёб, каждому своё! Копирайт, сука, Бог! (реализация - творческие мастерские третьего рейха.)

Наш мир даёт такое количество синтетических пенис-энларджеров, что столько пенисов нет. Каждый может выбрать энларджер под вкус любимого пениса. Стать певцом? Говно-вопрос! Курсы начинающих лауреатов пулитцеровской премии? Запись каждую среду в ДК Капотня! Бизнес? Осчастливить страждущих новой продукцией? Эффективно руководить, как Энцо Феррари, как Билли? Заходи к нам, мы напекли новых дипломов! МБА, ебидта, ЖПС и ЖПРС, а также афйон и твиттер, всё у нас! Супер время! Каждая кухарка может нарисовать "Адель" Климта! Или не может? Алё, тупая блядь, которая разложила свои циклопические хлебосольные булки в ворснявой в катышках бесвкусной плюшевой юбке на студенческой скамье "мухи" или в "репе", хули ты там? Давай скажем всем честно, что будешь лепить в подвале ебучих гипсовых котиков для даунских туристов, потом цепанёшь местного, потом заселишься, потом размножишься, потом обвнучишься, потом склеишься. Опа, а предназначение-то мы пропустили! Да нихуя, это и есть твоё предназначение: деревенская скотоматка. Боженька не фраер, даже если ты из своих трусов с начёсом вон выскакиваешь, беря третьоктавное "си" перед ликом такойже лузерши, но с диломом, то всё равно жизнь выдаст тебе двух спиногрызов и мужа - умеренного алкоголика. А будешь выёбываться, гореть тебе в аду ресторанных поблядушек на триперштрассе родного города, вечно сосать на миньет-стрит и сгнить в небытии!

Человечишка, усраный мелкоёбистый пропёздыш, которому инопланетяне имплантировали мозг, кем ты себя возомнил? Совсем, сука, забыл отца основателя? Есть Предназначение, а есть хуй. Не обижайся, если твоё предназначение - торговать сотовыми. Когда игра пошла вразнос, у боженьки не осталось свободных предназначений Художников каждому из 6 миллиардов олухов. Когда ты сбиваешься с пути господнего, и лезешь на рожон - то хуйню какую буквами на бумаге писать, то корчить клоуна в театре, то песни блеять - то вот это не предназначение, это хуй. Сейчас очень легко сбиться, на каждом углу из тебя норовят сделать великого, и даже делают, нобеля дают, ещё какую премийку проплаченую, всех заставляют идти в кино и смотреть очередное оскароносное говно. Не ведись, товарищ, это не божий, а дьяволов промысел. За бабло - только бабло, бабло иссякнет, и нет тебя, равно как и не было никогда, как исчезли все спонсированные клоуны буквально недавнего десятилетия. Как распознать истинное предназначение? Скорее всего, это торговать сотовыми. А так, дорогой, всё по Горчеву: вознаграждение только после смерти и целенаправленное въёбывание в одну точку. Предназначение начинается со стахановского въёбывания забесплатно, ты готов?
  • Current Music
    Underworld - Scribble (Andy C Presents Nightlife 5)
Люди-айсберги

Как кактусик к мраморной девочке в гости съездил.

Один в меру упитанный по меркам северных оленей Кактусик проводил свою безоблачную юность, как и все порядочные органические особи, под лучезарным солнцем, щедрыми дождями, рядом со спокойными соседями. Пройдёт, бывало, бегемот, посмотрит на кактус, ткнет подслеповатой мордой в колючки и пройдет мимо, в свою тёплую лужу. Или ленивый слон почешет задницу об уходящий к солнцу соседний баобаб и давай хоботом по земле волочить, лапать всё.
— Какой же ты тупой, слон! — скажет Кактусик ушастому.
— А у тебя нет ног, — ответит слон.
И, удовлетворившись такой тропической бестолковой дихотомией, звери и растения продолжают своё бесцельное времяпрепровождение в земном раю солнца и тепла.

Так бы и продолжалась тропическая жизнь, сменяемая то жарой, то дождями, и дожил бы наш Кактусик непременно до старости и помер бы с честью, если бы не сердобольная девочка. Из далёкой, странной, снежной страны.

— Ой, мамочка, ты посмотри, какой кактусик!
Из-за баобаба, о который привычно тёрли свои жирные бока тупые слоны, вышла странная девочка цвета слоновой кости на тоненьких ножках с ручками-спичками, которые она заламывала в процессе восхищения природой диковинных для неё цветов. Головка девочки была непропорционально больше тщедушного тельца, на котором время не спешило отмечать принадлежность к роду женщин, как это делало оно с местными девахами.

Белая девочка на ножках-спичках подошла к кактусу, отдышалась от бега и села его рассматривать. Да, он был не такой, как на её родине: весь глянцевый, пузатый, с жирными стоячими иголками и смешным пушком на макушке. «Что этот мраморный дистрофик смотрит на меня?» — подумал Кактусик и поёжился. «Что эти белые заморыши тут забыли?» — думал слон, выглядывая любопытным глазом из-за баобаба, не переставая жевать. «Как они на таких ножках бегают?» — удивлялся бегемот, пуская пузыри в болоте.

— Маша! Машенька! Стой! Крем от солнца забыла намазать!
С той же стороны появилась женщина пренеприятнейшей формы, цвета кожи и манеры изъясняться. Поправляя очки на обгоревшем шелушащемся носу, женщина неумело побежала к дочке. «Это ж надо, какие уроды! Где такие вырастают только?!» — продолжал думать слон, не переставая жевать и тереться боком о дерево. «Бежит, как курица. Больных каких завезли,» — думал бегемот, привычно пузыря в тёплом болоте.
— Крокодил, ты таких ел? — поинтересовался он у соседа.
— Кто ж такое ест. Оно всё белое, костлявое и хромает. Ещё отравишься, — ответил крокодил и презрительно отчалил в сторону упитанных бодрых антилоп.

— Мама, я хочу его! Он такой классный! У нас нет такого! — ревела девочка, слёзы текли ручьём и смывали солнцезащитный крем, оголённые места тут же краснели и собирались пупыриться пузырями ожога.
— Маша, давай я тебе куплю традесканцию!
— Ааа, нееет! Опять эти сопливые болотные жиденькие травинки! А я хочу крепкого, толстого!

Через полчаса препирательств улыбающийся негр-проводник уже выкапывал кактусик со его насиженного места, слон на всякий случай медленно спрятался за баобаб, а бегемот, от греха подальше, подводной лодкой погрузился на дно. Кто его знает, что этим людям придёт в голову; пока ничего хорошего не приходило. Только крокодил откомментировал событие масштаба поляны:
— Довыёживался, колючий! Проще надо быть, незаметнее, и тогда люди не заберут тебя. А всё, что они от нас забрали – тому кердык: всё испортят, сломают и выкинут.


— Ах ты ж, мать твою ¬– кактусиху за ногу! — только и успел подумать Кактусик, когда Девочка, из добрых побуждений взявшая кактус с собой, в ручную кладь, вышла из самолёта. Пронизывающий ледяной ветер вцепился в макушку Кактусику и уронил на нее пару снежинок. Солнце отсутствовало как класс.
— А что, ничего, осень нынче тёплая, — сказала Девочка, поправила капюшон и побежала вниз по трапу самолёта, сжимая варежками пакет с новым африканским другом.

Кактус поставили жить на деревянную доску с облезающей краской в огромный зелёный горшок между совсем молодым, но бледным кактусом-малышкой и бодрой фуксией. С одной стороны доски было пыльное стекло, за которым неподвижно стояла какая-то серая картина. С другой стороны была мрачная комната. В комнате был отваливающийся кусками потолок, обнажающий кокетливые ромбики деревянной дранки, обои с рисунком, который может вогнать в депрессию даже ямайского конченного наркомана с мешком отборной травы, на стене висела тёмная, как колодец, картина в старинной тяжёлой раме. Так же в комнате жил старый диван, задачей которого было хранить в первозданности запахи всех жильцов данного помещения, и гроб старинных часов. Всё это было жилищем, в котором жили странные белые чахоточные люди.

— Как ты, мой кактусик?
— Аа, бллл!!! Мать твою, кто это?! — беззвучно вскрикнул Кактусик.
На него с табуретки смотрела, вроде как, та же девочка, но с пятнами обгоревшей кожей на лице, так что она была похожа на мраморный сыр, белый с оранжевым; из носа текли сопли ручьём, жидкие волосёнки покрывал пуховый платок, а на руках из-за того, что отопительный сезон ещё не начался, были мохнатые варежки. В тощих ручках она сжимала огромную лейку с ледяной водой.
— Нееет! — задрожал всем телом кактус, — только не это!
— Любимый кактусик, я принесла тебе попить!
С этими словами Девочка вылила весь ушат воды в зелёный горшок. Кактусик за всю свою жизнь не получал таких изощрённых пыток! Даже когда какая гадская африканская животина обдавала его кислотой, боль не была столь нетерпимой, как от той ужасной жидкости, что была влита в горшок.

— Эй, мелкий, — обратился к маленькому кактусу-соседу африканский гость. — Что это было? Что в меня влили эти чахоточные?
Маленький кактус проснулся, зашелся туберкулёзным кашлем с соплями и слюнями и начал свой стон голосом умирающего и безнадёжного больного:
— Во-первых, молодой человек, надо здороваться. Я, как-никак, лет на сто вас старше.
— Да иди ты! — воскликнул удивлённый Кактусик.
— Фу, что за привычки, голубчик! Вы с какой губернии? На присутственные места или как? — старый маленький кактус закашлялся, высморкался и заскрипел радикулитом. — Вот в бытность царя-батюшки Николая Александровича...
Но тут надсадный кашель совсем задушил тщедушную тушку старого кактуса, и он зашелся таким кашлем с метанием соплей, которого в Африке даже у умирающих спидоносов замечено не было.

С этим было всё понятно, и Кактусик обратил внимание на второго соседа.
— Я – спелый томат! — бодро заверещала фуксия, очнувшись.
— Ты, фуксия, дура, — сообщил Кактусик новость.
— Да, я фуксия! Я розовое чудо, я аромат страсти, я цветок любви! А ты – мой розовый фукс! Я буду называть тебя мой розовый фукс!

В это время старый кактус прокашлялся и сказал:
— Не слушай её… или его, или чёрт знает, какого оно пола. Это из Голландии приехало, похоже действительно на фуксию, но цветёт, как банан, а плодоносит, как морошка. Наркотики пока не отошли, вот и бодрится. Я таких на этом подоконнике не один раз видел. К концу зимы голландская дурь вымывается из горшка, из стебля и из листьев, глаза открываются и всё – нет цветочка: неделя конвульсий, коллапс от увиденного и мучительная смерть.
Катусик поёжился от холода.
— Весело тут у вас, обхохочешься.
— Весело – не весло, но жить-то надо, — грустно заметил старик.


Потянулась унылая, серая, холодная жизнь Кактусика. Старый кактус объяснил, что там, за стеклом, не серая картина, не выжженная страшная ледяная пустыня, не мёртвая поверхность чужеродной планеты и не мир после ядерной войны, а город. Только немного странный, потому что в странном месте. Когда дождь замерзал, не успевая долететь до земли, то есть, шел снег, Кактусик смог различить в общей картине вяло движущихся людей и грязные машины. Теперь они стали заметны. Стало заметно, как чёрные люди снуют между чёрными машинами, заходят в двери, выходят пьяными, справляют нужду в сугроб, туда же мусорят и садятся в машину. «Я бы тоже здесь только бухал», — заметил Кактусик.

Жизнь была скучной. Ни тебе слонов, ни бегемотов. Вся живность сводилась к бледного вида неполной интеллигентной семьи девочки да двух соседей. Больше никто в этом месте жить не хотел. Нет, был один! Клещик, красный паутинный кактусовый клещ.
— Тэк-с, жирный, полный, глянцевый, блестящий! Очень хорошо! Прописочку, пожалуйста! Нету прописочки? Замечательно! Двойной налог! — не в меру энергичный клещик вцепился в пузо кактусу.
— Замечательно! — сказал Кактусик. — Вот единственная жизнь в этом месте, и та оказалась паразитом!
— Мы здесь все паразит или ресурсы. Ты – ресурс, — ответил пухлый клопик. — Нас тут много. Завтра санэпидемстанция придёт – а вдруг ты больной? Небось, справочки-то нет? То-то!

Но хуже человека всё равно нету. Когда в квартиру пришёл папа дочки, навестить её на день рождения, тут уже было не до смеха. Бледная девочка показывала папе свои достижения за год: вот дневник с пятёрками, вот рисунок акварелью, вот она играет на скрипочке, как скрипит битое стекло. А вот и мой кактусик! Небритое мятое лицо с гнилыми зубами склонилось над кактусом и обдало его уксусно-алкогольным шлейфом с сигаретным дымом вперемешку.
— Так-так, кактус, пухлый, это хорошо, — сказало мятое лицо и ушло.
Но через полчаса вернулось с перочинным ножиком в руке.
— Знаем-знаем вас, мистер кактус. Текила нам не помешает.
И начал одной рукой хватать кактус, а второй пытаться тыкнуть его ножиком в бок.
— Аааа! Фашисты! Люди добрые, что же это делается?! Кактусов среди бела... — потом посмотрел на унылый серый зимний то ли день, то ли вечер в окно, — посреди дня ножом тыкают!
— Подумаешь, кактус! — меланхолично заметил старый кактус. — Тут люди друг друга постоянно ножами тыкают да машинами сбивают. Вот помню я, стоял в Смольном, так вообще массовая заварушка была...
Но не закончил и опять закашлялся. От этого проснулась одурманенная голландская фуксия и радостно заверещала:
— А я – абрикос, на юге рос!
— Ты тупая голландская дура. Если росла на юге, чего сюда, в эти сугробы приехала?! — заткнул Фуксию Кактусик, уворачиваясь от ножа девочкиного папы, который в пьяном угаре пытался добыть из кактуса текилы.
— А я… я не знаю, — поникла фуксия, и первый раз её отпустил приход голландской заправки, повергнув в пучину грусти.
— Клещ, клоп, где вы там, ресурсный кактус режут! Есть будет нечего, помогай, бей бомжей!
Клещ сидел на краю горшка, свесив ножки, и ковырялся в зубах щепкой:
— А мне всё равно, кого доить. Помрёшь ты – тут же нового принесут.

На счастье Кактусика в это время в комнату вбежала девочка и утянула своего пьяного папашу на кухню, задувать свечки на торте.
— Ну, ладно, ёж колючий, мы с тобой ещё разберёмся! — зло сказал пьяный папик, сложил ножик, затушил о когда-то буйную шевелюру на макушке Кактусика окурок и удалился на пьяное кухонное пиршество.

Потом пришла весна. Это сообщили кактусу по радио. Так бы он ни за что не догадался. Снег сменился грязной кашей, потом чахлым зелёным подобием травки на газонах, аккуратно, квадратно-гнездовым способом плотно загаженных собаками и людьми.
— Весна идёт, весне дорогу! — пела девочка, убирая постылую шубу и меховую шапку в шкаф, взамен этого вытаскивая тёплое пальто на подкладке, шерстяную шапку и лосины с начёсом. Кактусик не разделял её радости.
Когда наконец-то в первый раз после Африки вышло солнце, Кактусик зарыдал горючими слезами и залился простудными соплями:
— Боженька, если ты есть, забери меня отсюда! От этой непонятно почему не умершей тощей девочки с лейкой ледяной воды, от её чокнутой мамаши, от её папаши-уголовника, от этих козлов из ЖЭКа, что всю зиму топили кое-как. От этой грязной улицы с вечно унылыми, агрессивными людьми, ненавидящими друг друга, от смрадного воздуха и от наглых клещей.

Тут, вероятно вместе с солнцем, пришло настоящее чудо: зло отступило, лёд растаял и боженька обратил внимание на невинную жертву людского разгильдяйства.
— Мама, что-то наш Кактусик поник, надо его отвезти назад, – девочка рассматривала то, что осталось от когда-то весёлого кактуса.
— Меня бы кто отвёз туда, обо мне кто подумал! — картинно продекламировала мать, начавшая уже поддавать спиртного днём, ибо дочка подросла, и можно было расслабиться по жизни.
— Так давай вместе с Кактусиком туда поедем, где солнце, тепло, фрукты и слоны! — обрадовалась девочка и запрыгала на тоненьких ножках, но залилась чахоточным кашлем, завалилась на старый диван, подняв пылевое облако, и с шумом ниагарского водопада высморкалась в твёрдый от засохших соплей платок.
— Ты, ты это... Ты историю выучила?! — грозно спросила мать. Подошла к дочке, дала ей лёгкий подзатыльник и всучила пыльный учебник с двуглавым чёрным орлом. — На, учи лучше! Не нужно нам Африк, мы и здесь жить научились!

Летом Кактусика с попутным туристом все-таки доставили до родины и выгрузили на то же место, где и взяли. Сморщенного, потемневшего, похудевшего, с опалённой макушкой и следами ножевой резни да чужих зубов на мятых боках. Животные с ужасом собрались вокруг товарища. Дар речи вернулся сначала крокодилу:
— Ну, я-то сволочь с миллионнолетней историей, но вот так издеваться – это вообще за гранью добра и зла! Это нелюди, это... это не знаю, что такое! Я таких сволочей с юрского периода не видал!
— Эк там людей без солнца плющит! — сказал бегемот, разглядывая побитую тушку Кактусика. — Надо бы запретить этим северным мордорцам сюда въезжать, недоразвитые агрессивные жлобы, хуже негров.

Слон вырыл ямку, аккуратно обнял толстым хоботом Кактусика и посадил его на прежнее место – авось оклемается. С тех пор в лесу пошли байки о страшных мраморных людях, которые живут там, где твердеет вода и жижеет грязь, куда не заходит солнце, где не растёт трава и грязный воздух. Но мраморные люди всё равно упорно там живут, никуда не уезжают, болеют, рожают, и вымещают ледяную злобу свою на всём, что их окружает. Говорят, что виной всему магическая чёрная жижа, которую чахоточный мраморный народец получил в обмен на совесть, но это уже другая история.