Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

Люди-айсберги

Люди звери люди

Вы видели когда нибудь в лесу лосика с перекошенным от злобы ебалом отжимающим мобилу у зайчика? А блядскую уточку в мимими-машинке, паркующуюся в клумбу? Нет и ещё раз нет! Там гармония. Так не об том ли мы мечтаем?

Еби людей!

Все дрочения и духовная надстройка людей, котрой они так гордятся как полуметровым хером с бревно (у осла всёравно больше), неизбежно направлены к созданию некоего идеального общества, поставленного во главу угла. В этому же углу, при ближайшем рассмотрении, всё оказывается обоссано и обосрано, но издали, при входе из сеней, всё смотрится богоугодненько. И вот человеки, даже лучшие из человеков, пучат глаза как при недельном запоре, бьют друг друга в пенсне, мочат в сортире, всё ради достижения благоденствия, гармонии и лучшей жизни. Мы не берём те вдруг 95% которые потихой тащат рулон руберойда себе в нору, эти поползновения мы отсекаем как естественный фон греховной сущности падшего человека (нихуя себе фон! все полимеры спиздили!). Мы смотрим на светил всяких разных, на толстоевских разнообразных, на правильных попов и примеры праведной отшельнической жизни на одной берёзовой коре и водице из мёрзлого источника.

Блеать, свет не видывал таких мудаков! Бобрики от ахуя плюют в наши постные рожи, и сваливают под воду. Гуси с брезгливостью срут на голову венцу природы с высоты бесплатного перелёта кандалакаша-пхукет. Слоны молча отворачиваются гигантскими сраками, презрительно попёрдывая. Да, всё ясно с этим самозванным венцом природы, кроме как всё загадить и быковать с двустволкой по лесу ни на что не способен. Кроме как разобрать все горы, оттуда всё выковырять и сжечь чёрным дымом в адских машинах - мозга нет. Кроме как бездумно нассать в моря-озёра, выпилить леса на рекламные бумажные буклеты, напердеть в воздухе чартерами с туристским салом - ни на что не хватает мозгишков. Хватило лишь на пару десятков условно-красивых домов, странноватых картин и буковок на бумажках. Да и то, все артефакты искусства полностью поглощены собственно самим человеком, его грехам. Вы видели в эрмитаже картину с гусём? Нет, вы ходили? А вы таки сходите и посмотрите! Нет его там! Что сделал человек лучше природы? Чёрный квадрат? Кафельную плитку с фотографией оникса? Пусирайот? Пукин как чмо на дельтаплане? Бегемота от смеха разорвёт! Венец ебучий, блеать! Тавай, тасвитания!

И каждый раз когда мне случайно удаётся увидеть образчик живой природы, а это очень тяжело в условиях вонючей городской помойки, мне читается в глазах представителей фауны что-то вроде "ну ты и чмо! тавай, песдуй в офис!" Они все смотрят на нас как на УГ. Как на копошащееся в собственном говне агрессивное быдло, наэлектризованное понтами с самопальными хоругвиями вершины созидания. Они, животные и птицы, стопудово могут говорить, но что они могут нам сказать? Что мы им ответим? "ЫЫыы, говорящий лооосег, ыыы", вытаскивая пятый айфон, и всё? Вот нахуй им такой контакт, у них всё хорошо, если не учитывать массово расплодившихя людского чма. Они реализуют христа в себе, молчаливо взирая на тот пездец, который мы тут устроили. Они своим поведением показывают, как надо нормально жить, а мы смотрим на блядей по ящику, дрочим на новый джип и читаем-пишем книжки "как нам обустроить всё". Правильный конец света выглядит так: соберутся животные на сходку и поебашат всех людей, а парочку запрут в клетку, как не прошедших медные трубы. Дома разрушатся, джипы погниют, и настанет тот рай, о котором все так мечтают.


  • Current Music
    The Angry Orts - Rave UP
Люди-айсберги

Вариант

Вот примерный план идеальной жизни для меня.
в тему фантазийной писанины "просто так"

демонтаж номенклатурочки

Для меня, ленивого наследного дрища, иделаьная жисть выглядела бы так:
Работать я не люблю и даже концепцию имею.
В деньгах не нуждаюсь, но хотел бы.
Чуйство собственной важности зашкаливает.
Страна, естественно, говно и катится.
Всё, как подобает постсоветскому постинтиллегенту - надиванному сыночку заботливых родителей.

Для начала определимся с работой.
Рабочие профессии - для мужиков. Дешёвые - для нищеёбов. Дорогие - для работоголиков. Бизнес - для подонков. Госслужба - для взяточников. Врач - боюсь крови.

Хочу сидеть на троне и вещать, а чтобы все внизу слушали, раскрыв рот и внимали каждому слоу. Нет, Сталина нахуй, я же не тиран, а гуманитарный философ. Предлагаю быть себе драматургом. Во первых хуй его знает, что это такое, но работать там точно ненадо, во вторых звучит так длинно, драматично и весомо "драамааааатууууррррг", то есть не деревенщина на джипе и не бизнесменчик на нервах, а малопознаваемый гуру хуйпоймичего на облаках.

Тут во весь рост встаёт вопрос в бабле, т.к. кушать хочется, причём савоярди в маскарпоне, а работать нехочется, да ещё и не своровал ничего и не присосался никуда. Поэтому, как принято драматургией во всех оскароносных фильмах, оставим бабло за скобками ("она устала от ритма НуЁорка и свалила отдыхать на мальдивы. На пол года. Где написала романтическую книгу. За которую получила премию и сняла этот фильм") Будем считать, что у меня есть вилла в Италии, дворец во франции, квартира у централ_парка в нуёрке, и квартирка на чистых прудах да на итальянской площади. Вот это уже дело!

Следуя той же оскароносной драматургии, при таком богатстве уже похуй чем заниматься. Становится важен следующий этап - что бы тебя слушали и внимали. Тут я выхожу весь в дольчегабане на тв-ящик или какой концертный зал, сажусь устало из серии "хули вы тут ещё припёрлись, ну ладно, расскажу про смысл жизни быдлу", и пару часов ебу мозги, про тот же смысл жизни, как нам обустроить россию, и на десерт - про бога в позитивном ключе. Цветы, овации, подписываю книжечки, утром в 14 переговоры по съёмкам нетленки.

Я уже стар, муде седые, попиваю конину на балконе виллы в цивилизованной европе, дети подъезжают на мазератях поцеловать в щёчку отца-основателя, рабы драют терассу, упругая кастелянша вертит задницей, хотя уже не стоит и за виагрой переться на 3й этаж. Думаю о боге, о всенародной любви, о бренности денег и как всё это на самом деле нахуй ненужно, а важны простые искренние отношения. Иду писать книгу про простое счастье простого человека...

//-------------------------------------------------
Товарищ, кого ты узрил в этом гнилом описании?
О да! Это эстетствующие опарыши режима, блатные жополизы и придворные хуесосы!
Какой пряной михалковщиной веет и затхлой кончаловщиной !!!
Гниль и разложение, воровство и государственная обломовщина!
Увидишь постсовкового пиздюка из детей блатной номенклатуры - плюнь им в сытую рожу!
Глянцевым журналом с самодовольной харей внуков революционных писателей вытри жопу самой большой корове!!!
Оторвать кровосов бюджета от артерий культуры!
Долой зажратых "аристократических" упырей режима, давящих отечественный креатив в кино и литературе!
Выпустить кишки номенклатурной гидре и развесить на останкинской башне!



Люди-айсберги

Почему ленфильму хуй?

Под никчёмные вопли левых и правых сраная рашка таки катится в сраное говно. Тихой сапой "дедывоевали" от кинематографа - студия ленфильм, превращается, превращается... в элитные дома для богачей! Не надо нервничать и лить сопли по бложикам, время само всё расставит по местам и втопчет рашку в говно.

Ленфильм тонет

Мы слабы, немощны, хуесосны, никчёмны. У нас три с половиной сатрапа-олигарха и миллионы оскоплённого быдла. Но есть, есть вселенская справедливость! Имя ему - время! И сколько бы не пиздил ты себе про подъём и сколен, время посмотрит серьёзным взглядом, охуеет, поставит двойку и отправит на помойку. Время с мирозданием такое, их не наебёшь! Вот и сраное рашкино отродье, клуб творческих импотентов, блатных сыночков артистишек, ёбаное рекламное поебло, кинематографический пидрарий города зассаных парадных - ленфильм погружается в пучину безвременья. Нет Ленина - нет фильмов. Новый Петербургфильм так и не разродился, хвала рыжим реформаторам и гостиничным фарцовщикам, эффективным бизнесменам, блять.

Не надо сентенций, слёз и слюнявых платочков. Не надо ложных надежд и необоснованных понтов. Товарищи, честно признаемся, что говнорашка - третьесортная нефтяная говнострана на отшибе цивилизации, с московскими сатрапами, с блядьми на феррарях, с нищими учителями и синей братвой на джипах. Так какого хуя в стране недоразвитых орков должно быть кино?!!! Какое искусство в стране победившей деревенской лапоты?! Только джипы и дворцы для воров и бараки с метро для нищеёбов, всё! Искусство совка своровали пацанчики в тришках и выдают за своё: копирайт и отчисления, блеа! Ну погоди, ёба, отстегни пацанам в москву, сука! И смотри рекламу кровавых тампаксов. Как не ебись, как не вызывай духа сколена, а хуй он вам придёт, будет стомильонов фарцовых барыг-центров, рыхлые бандиты в крузаках на ксивах, элитное жильё и управленческое жульё. Кино им подавай! Хуй солёный, нефтью перебьётесь, господа быдлобарыги! Искусство в цивилизованных странах делают, вот его и читайте и смотрите, в переводе.

Вот очередной олигарх почесал репу и скупил съёмочные бараки Ленфильма, дабы всё сравнять с землёй и построить элитные дома для честных рашкиных воров, понатипу своих детишек, котрые сами_себя_сделали. Всё равно новостная лента Ленфильма суть один некролог. Молодец, уважаю, честный пацан, всем разул глаза, показал сраное дерьмо, в котором копошатся черви т.н. рашкиного "кино", ездят по фекалиям на мигалках и выёбываются давно стухшими полимерами. "Детей нахуй, стариков в пизду, остальных в изоляторы" - истина нашего мордора. Т.н. "артисты" рефлексируют, пишут письма, молят царя. Хуйня, пройдёт время, привыкнут, что их плешивое кинишко впизду не впилось никому, и пойдут нормальную профессию получать. Ну, там, сотовыми торговать, китайское говно ввозить, чо там ещё в рашке осталось. Если и есть полтора таланта, то этим поделом - нехуй на рашку работать, я бы ещё их и посадил, по традиции. А кино... на торенты заходите, пока переводчики все не сдохли смотрите импорт с переводом. Нефтяной Мордор импортом прирастать будет. Вы же не ездите на автовазе? Тогда какого хуя смотреть автоваз от бесогонов?


Люди-айсберги

Масло

Человек может всё. Если вы забыли с совка. Даже на луну долететь. Если захочет.
Всегда интересовала проблема живописи: вот были люди как люди, рисовали прекрасное, и вдруг все стали кретины, рисовать говно. Парадокс!
Вплоть до того, что новосделанные людишки рисунок маслом почитают за "Хай Арт". Эка хуём то в мозгу поворошили! Начали с одебиливания инженеров с грёбаных хайэндов, а уж гуманитариев натянуть как два пальца.

Ниже изложена малевня двух людей, которые масло только на бутерброд мазали. Оба - злые технари.
1. Слон на кровавой радуге. Масло-картон. Первый рисунок маслом в жизни. Не умел смешивать и разбавлять, мазал прямо из тюбика.
2. Горящий мухомор с дуплом, улитка, хобот, тупомышь с бутылкой. Масло-фанера (осталась от ремонта). Вторая мазня. Смешиваем краски.
3. Лопухи лотосов. Масло-картон.
4. Слоны объедают баобаб. Масло-фанера.

Изображение - savepic.net — сервис хранения изображений Изображение - savepic.net — сервис хранения изображений Изображение - savepic.net — сервис хранения изображений Слоны пиздят баобаб - savepic.net — сервис хранения изображений

Этапы объедания баобаба.
Изображение - savepic.net — сервис хранения изображенийИзображение - savepic.net — сервис хранения изображенийИзображение - savepic.net — сервис хранения изображенийИзображение - savepic.net — сервис хранения изображенийИзображение - savepic.net — сервис хранения изображенийИзображение - savepic.net — сервис хранения изображений

Фотал на спех. В оригинале лучше. Масло вообще хрен сфотаешь.
Да, "детский" рисунок, примитивизм. Но нет ничего недоступного. Анри Руссо в 40 начал, через 2 года уже в галерейках затыкал за пояс всех.

Человек может всё. Дохуища может человек. Практически всё.
Только забыл.
Время такое.

За сим отправляюсь на Цейлон, крутить слонам хоботА. Выглядит это так.

Люди-айсберги

Как мальчика к корням возили.

Чёрная коробка джипа до рассвета вырвалась из защитного круга Московской кольцевой, и семья обычного столичного менеджера средней руки на свой страх и риск отправилась не в понятную Турцию, а в непонятную Россию. На заднем сидении спал сын; раздобревший на нефтяных харчах отец щекотал баранкой живот, раздобревшая от домашнего сидения мать пыталась уснуть в нелепой позе на переднем сидении.

Достаточно скоро асфальт московский области, который проклинали все москвичи, кончился, и начался асфальт России, который проклинать бессмысленно, ибо он и составляет саму Россию как таковую.
— Пап, а мы скоро приедем? Трясёт очень, — проснулся недовольный Мальчик.
— Скоро, ещё тыща километров, и мы дома, — сказал отец, вцепившись в руль. Щёки дородного дяди смешно прыгали в такт ухабистой дороге.
— А тыща – это много? А домой – это в Москву? — заныл мальчик.
— Тыща – это тыща, хорошо вас в школе учат, только успевай ползарплаты на бумагу сдавать. А домой – это в родное село, там мои деды живут, а твои – прадед и прабабка.
— Какие ещё прадеды? Это у которых надо землю в наследство оформить, пока не подохли, хотя земля в жопе и никому не нужна, как мама говорила? – вяло спросил сынок.
— Ты давай того, заткнись! — базарным голосом встрепенулась мать. — Мало ли что мы, взрослые, говорим! Это родина твоя, деревня, великая река Волга, прадед и прабабка, корни наши!
— А там есть интернет?
— Нет там интернета. Там, говорят, даже ЖПС не ловит! Жопеня! — развеселился отец.
— Так зачем мы туда едем, если там ничего нет?
— Заткнитесь оба, мужики, — скомандовала мать. — К корням едем, мудрости набираться, припадать к истокам.
— Я пить хочу, макдональдс и в спайдермэна играть! — закапризничал сын.
— Я тоже, сын, хотел на дачу. Пивасик бы уже пил, Мишу Круга слушал, шашлычками дымил, а тут видишь, трястись приходится по поганым дорогам, — поддержал сына отец с круглыми от напряжения глазами, вихляя по разбомбленной фашистами и добитой русскими дороге. — Ладно, доедем до ближайшего города, там и перекусим.

Ближайший город, размером с восьмушку Выхино-Жулебино, но в одноэтажном деревянном варианте, встретил путешественников зорким на столичные номера гаишником, безразмерной ямой на въезде и вымершими пыльными улицами. Заплатив местному стражу дорожного порядка въездную таксу, семейство медленно передвигалось в поисках кафе.
— Как в игре «Сталкер»! — восхищённо сказал Мальчик, смотря на проплывающие мимо окна остатки разворованного завода.
— Как в родном посёлке, — смахнула слезу мать.
— Как в заднице, — процедил отец и сплюнул через раскрытое окно.

На заправке импортный джип бесчеловечно насильно заправили пойлом неизвестного происхождения из колонки «со стрелочкой», знакомой старшему поколению по фильму «Приключения итальянцев в России». Со второго раза машинка завелась, но обещала отомстить на ближайшем техосмотре. Двигателю поддакнула подвеска, копившая злобу в долларовых единицах, и роскошные литые диски, заляпанные кусочками навоза.

В единственном открытом местном магазине стоял дивной красоты иконостас разнообразнейших бутылок, бутылищ и бутылочек, по эклектичному набору наклеек и полёту фантазии в названиях уделывающий любой Ашан. Снизу иконостас был обложен пыльными мешками с крупами и подмокшим сахаром. За заляпанным стеклом кассы томился пленник «перестройки» ¬– обмякший просроченный «Сникерс», стекающий своими расплавленными потрохами сначала на муху, а потом на выцветший «Натс». За железной громадой советского кассового аппарата располагалась громада сельской продавщицы, с толикой интереса разглядывающей прибывших гостей. Время замерло. Даже мухи присели на липкие спирали посмотреть редкий деревенский экшн.

— В топку! Моя семья не будет есть эти помои! — хозяин семейства уже стоял на улице и тянул в сторону машины.
— Папа, я есть хочу, купи мне сникерс хотя бы, — повис на ноге сын.
— Ни за что! Лучше голодная смерть в машине! — сопротивлялся отец.
От выцветшего фасада магазина отделился выцветший бомж, вытянул руки в сторону пришельцев и, хрипя что-то невразумительное и просящее, похромал в сторону семейки.
— Аааа, зомби! — заорал ребёнок и пулей впрыгнул в машину, закрыл дверь и, как учат фильмы, начал паралитически вдавливать кнопку стеклоподъёмника.
— Мама, мы в аду! — визгливо закричала свиноматка и сиганула вслед за сыном.
Когда пыль от джипа осела на лучшем местном механизаторе, которого по ошибке приняли за зомби, он плюнул вслед удаляющейся машине и обиженно прохрипел вслед:
— Жлобы, мать вашу. Одно слово – москали!

Ближе к вечеру голодное и потное семейство ехало среди бескрайних полей родины, играя в игру «угадай запах». Надо было вовремя закрыть окно, когда воняло навозом, и отгадать, когда открыть его снова, но так, что бы не задохнуться: кондиционер для экономии топлива был выключен.
— Вот, сынка, смотри, какая она, великая наша Родина! — гордо начал политинформацию отец, икая на выбоинах.
— Только вовремя окно надо закрывать, а то воняет уж очень, — заметил сын.
— Я есть хочу. Я играть хочу в плейстейшн. Домой хочу. Меня тошнит. Скоро мы приедем?!
— Давай-давай, смотри Родину, нос не вороти, — довольно хрюкнула с переднего сиденья мать. — А то, вишь, барин нашёлся. С платного роддома через лимузин сразу на двадцать второй этаж отдельной квартиры. А ты хапни-ка гавнеца, коров понюхай, хрюшек. Почуй, как твои родители тут дерьмецо-то месили. Дай-ка я тебе окно открою!
— Ладно, мать, остынь. Не для того мы в Москву пробивались, чтобы наши дети в коровниках навоз лопатили, — встал на защиту отец. — И не больно ты тут месила дерьмецо, скажем уж честно. Сразу свалила, как меня подцепила на свадьбе кореша деревенского. Чёрт меня дёрнул, вцепилась, как клещ.
— Да, свалила, что мне тут делать, в деревне? — оправдывалась мать. — Как увидела тебя на той свадьбе, как узнала, что в Москве живёшь – так сразу и полюбила! А москвачке ты нахрен такой боров не нужен, скобарьё деревенское. Так что у нас естественный союз двух родственных сердец.

На въезде в родную деревню опухшие от напряжения глаза отца семейства пропустили вулканическую пасть огромной ямы, и когда-то блестящий литой диск нашёл в этой русской яме своё последнее пристанище.
— Всё, приехали, — сказал папа, вылезая из машины и выпрямляя затёкшие конечности. — Наши жопеня. Родина, истоки, мудрость и всё такое. И наследный кусок земли, будь он проклят. Машину завтра трактором дёрнем.
— Я? По этой дороге? В итальянских туфлях? В дольчегабане? Ни за что! — предъявила ультиматум жена и демонстративно расселась в кресле машины. — Не для того я в Москве поганой молодость гроблю, чтобы в деревню в лаптях входить, как лохушка какая деревенская.
— А, ну, сиди, принцесса. Твою коровью морду ни один дольчегабан не скроет, можешь не заниматься гламурной мимикрией. Мы пошли, — сказал отец, и они с сыном пошли искать свой дом.

— Ты, сын, с прадедом больше общайся, он, ух, какой умный! Он такой древний, что соборный и даже частично языческий. Я с детства помню, как скажет что умное, так хоть в учебник заноси. Он – наши корни, он всё знаетя. — наставлял отец.

В глубине мрачного деревенского дома, на печи лежал натуральный леший. Грязная всклокоченная голова, спутанная борода и запах кислого перегара разил городского уже со входа.
— Вот, сын, твой прадед! Наш глава семьи, корни русских богатырей и всё такое. Общайся!
Мальчик приподнялся на печке, зажал нос, посмотрел на деда, ткнул его пальцем и спросил:
— Эй, дед, ты умный, говорят. Как пройти третьего спайдермена? Как проходить миссию, где на тебя налетают два каких-то чувака в скафандрах? Я их мочу, и почему-то миссия начинается заново.
Молчание было ответом ему. В красном углу стояли копчёные иконы, в конце длинного стола была расположена восковая фигурка сгорбившейся старушки.
— Они что, сдохли тут все?
— Нет пока, — отвечала запыхавшаяся мать, затаскивающая загаженный выше колёсиков баул «Луи Вуитон» с подмосковного рынка. Цвет баула удачно гармонировал с деревенской грязью.
— А та бабка настоящая? Жива? — спросил Мальчик, указывая на старушку.
— Жива, мать её. Это прабабка твоя. Тоже корни, истоки, духовность и сакральные знания.
— Дом тысячи трупов. Я пойду, погуляю. Корни посмотрю, как вы велели, — сказал Мальчик.

На улице было, как на Красной площади в дни государственных праздников, – никого. Казалось, что все люди вымерли, все дома опустели, а какой-то злой волшебник отменил план электрификации и съел всё электричество. За домами был обрыв, помойка, текла какая-то река. «Наверное, великая русская река Волга. Ставим галочку», — подумал Мальчик. Через десять минут он вернулся на исходную позицию – всё родовое село, вернее, все десять домов и одна улица, были изучены.

В сенях на Мальчика с матерными криками неожиданно напал зомби из фильма ужасов.
— Ааасссука, сдохни, тварь! — кричал зомби, размахивая топором, гремя ржавыми вёдрами и прочей чердачной рухлядью. Перед зомби шла волна спиртового облака.
Мальчик стоял столбом, выкатив глаза, дёргал пальчиками и судорожно в воздухе искал кнопку «эскейп». То, что это взаправду, мозг городского ребёнка не мог себе представить. На счастье Мальчика, дверь в комнату открылась, осветив сени утлым свечным светом, и в проёме появился другой зомби, но с кочергой и, полыхая перегаром, заорал:
— Кто здесь? Всех замочу!
— Папа, я здесь! — закричал Мальчик.
— А, сын?! — удивился второй зомби, икая.
— Какой сын? — удивился первый зомби.


Когда Мальчику сменили штанишки, всё семейство уселось за длинный скоблёный стол. На столе был самогон и ворованный у соседа огурец. Мать уже расплылась от пойла, отец пока держался, дед был, как всегда, бабка так и сидела в углу мумией, но уже со стаканом в руках. В воздухе висело облако отравляющего вещества, которое на деревне называют махоркой.
— За Ррродину! За корни! — провозгласил тост отец.
— Пап, я есть хочу, я с утра ничего не ел, — взмолился сын.
— А нет них! Вообще нет! Родина, сынок! — залыбился отец, беззвучно засмеялся и начал скатываться под лавку.
— Одно гавно, — как бы поставила печать под описанием родины мать и залила в себя стакан.
— И что мне делать? — спросил Мальчик?
— Жри самогон! — вдруг произнёс первую сакральную фразу дед-зомби сквозь бороду, налил заляпанный стакан самогонки и подвинул к Мальчику. — Давай, за корни, до дна!
Из стакана несло скисшим хлебом, щипало глаза и нос. Отец выполз из-под стола, мутным взором посмотрел на организующийся каламбур, подумал ещё не отмершими клетками остатков мозга и твёрдо сказал:
— Не, ему нельзя.
— Как нельзя?! — накинулся дед. — Каково х%я нельзя? Стакан держать может – значит можно! Тем паче за Родину, за прадедов, которые воевали!
— Не матерись, отец. Ты не воевал, ты маленький был, а потом в колхозе бухал.
— Ну, всё равно, за Россию-матушку, за царя и за Сталина! Надо пить!
— Так за Сталина или за Россию?

Мальчик понял бесперспективность деревенских посиделок в плане поесть, и тихо сел в уголке ожидать развязки. Примерно через четверть часа отключилась мать, через полчаса – отец. Мальчик подсел к столу:
— Дед, ты умный, скажи что-нибудь умное, от корней.
— Люби родину, сынок, не жалей живота за неё! Родина – самое важное, что у нас есть. Больше у нас ничего нет! — сформулировал мысль дед, и хлопнул ещё стакан.
— Хорошо, а что ещё? Что-нибудь такое, эдакое, серьёзное.
— Ну, хорошо, — дед напряг извилины и изрёк: — Когда едет барин, надо шапку ломать, а не то розг не оберёшься. Вот!
— Очень полезные знания. Отец сказал мне, что ты наш носитель сакральных знаний. Ну, скажи что-нибудь серьёзное, духовное, давай.
Вдруг старушка, к ужасу Мальчика, открыла глаза и произнесла членораздельно:
— Работай на господ справно, как на себя. Чти господа, ходи в церкву, молись истово, яички, хлебушек и курочку неси батюшке без утайки, и будет тебе райская загробная жизнь, — глаза старушки закрылись, несгибаемая рука опрокинула стакан внутрь и бабушка опять впала в деревенский анабиоз.
— Чувствую, хрен мне тут про прохождение спайдермена расскажут, — подытожил мальчик, встал и пошёл в махорочном тумане искать угол почище, для отхода к экологически чистому, аутентично-голодному деревенскому сну.

Люди-айсберги

Как Великий Русский Режиссёр в кинотеатр ходил

Великий Русский Режиссёр сходил в кинотеатр на голливудский фильм! Ах ты ж, ссань божественная ридигера с керосиновых облаков северного мордора, долбическия силы непорочновпердоленной Девы Марии, зачем он это сделал?! Не сиделось ему в наследной сталинке на Мосфильмовской да не принимались похвалы от лизожопов за ту божественную срань, которая ушатами валится с российских теле- и киноэкранов!? Давай, мой попкорновый шлепок киношного сала, интернетное повидло, залепившее собой весь трафик, тоже сходим с Великим да Русским да Режиссёрищем в кинотеатр. Посмотрим, какие вещи делают там, и как пилят тонны бюджета на кадры дерьма здесь.

Вот Великий Русский Режиссёр. Сидит в полумраке пафосного центромосковского кинотеатра в прайм-тайм, разложил свою батарею жиров на уютном пуфике, вертит пачкой необъятно отожранной, ковыряется в зубах; мыслит, что ему ещё такого Голливуд сраный бездуховный покажет — небось сиськи-письки-терминатор опять. Рядом его выродков отряд, нагламуренное жиробасовое пидорьё, будущие вечные режиссёры России. А батюшка его номенклатурный дома, в сталинской высотке, надрачивает на партбилет и высирает из геморройной старческой дряблой жопы очередные мемуары, кто кому на какой переделкино-комаровской даче вставил по самые коки, кто Гурченке за пять минут первый навалял на клык, и почему арт-хаус — предательство совковой Родины. Назавтра наш старпер, потрясая былыми заслугами, пойдёт на встречу со свиноматками жирокомбината —¬ хохляцкой москальской лимитой пятидесятых, будет лобызаться с их мармеладными рылами и со всем залом яростно онанировать на совок. А сынок, номенклатурная отрыжка, будет вечно гангреной сидеть на Мосфильме и снимать все рашкины фильмы, засовывая туда тонны неприкрытой рекламы, пока нефть не кончится, никого не подпуская к своему феодальному наделу. Такова Россия феодально-номенклатурная: дал в харю интеллигентишке, отнял камеру, и айда в коровник или в партийный распределитель, снимать шедевр, соответствующий собственному уровню восприятия. А интеллигентишке камеру ни в жизнь больше не давать, а токмо по наследству передавать, как грёбаный Газпром, электричество и телеграф с мостами и дорогами!

И вот сидит наш наследный номенклатурный выпердень со свинячьими глазёнками, заплывшими от подкожных инъекций государственных денежек, тычется в экран с импортным продуктом. Он за всю свою номенклатурную, народом проплаченную жизнь снял пол рекламных ролика ХерВамВыплатБанка да потом только пилил бюджеты, поснимывая своих корешей институтских, мосфильмовскую плесень, остопёрдивших вечных высирышей от наследных совковых актёришек в гигантскобюджетных нанофильмиках. Сидит, потеет, муди чешет — нравится! Припидорашенные в бутиках детки Режиссёра тоже чешут муди, заказывают дорогие коктейли, рыгают попкорном, но смотрят фильм. Нравится? То-то же, чай, не тот блевантос, что батька кишлакский наснимал, да?! Остальной зал забит вперемешку дорогими блядьми, ищущими связей с бюджетными попильщиками, и бизнесменишками-шестидесятниками, довольными и упитанными. Вот блядушки смотрят фильм, растирают сопли, как синий двухметровый мутант трётся около нулевосисей мутантки. Два весёлых гонококка обнимаются и рыдают друг другу в плечо, восседая на твёрдом шанкре раздолбанной шлюшеской пелотки, разглядывая красоты внеземной цивилизации. Бизнесменчики представляют себя бравыми капралами без жира, заплывшей морды и с мышцами, да ещё и честными. Каждый 3D-очкарик из зала увидел своё: кому любовь, кому войнушка, кому драконы. Все прослезились от счастья от этого кино, настоящий фильм! Да, рашкинский дружок, это тебе не двуручной пилой откатов бюджет пилить и славить модернизированную нановертикаль, это фильм снимать. Это не сраная гэбёвая ржавая машина «Волга» летает по баблограду на резинке от трусов, это Голливуд, сынок, Америка, страна профессионалов!

А что наш Режиссёрище? Как фильм кончился — вскочил, подбежал к экрану, начал титры смотреть. И знаете, насчитал тысячи и тысячи людей! Чтоб вовек отката не видать: тысячи не долбосралов рукожопых, а настоящих Профессионалов! Не шваль околобюджетную, которым фиолетово, что мобилой торговать, что осветителем гламурным вечным артистишкам моськи подсвечивать, а настоящих узкоспециализированных профессионалов. Которые не подрабатывают на рынке, торгуя хохломскими елдами для туристов, не бодяжат ночью леваки для порно, не корчат из себя предоплаченных дедоморозов да снегруок на Новый год, а каждый сраный грёбаный день работают по своей специальности, всем скопом делая такое сложное дело как настоящий современный фильм.

— Это же всем надо платить! — воскликнул царственный Великий Русский Режиссёр у стены титров, потрясая своими барской шубой, бриллиантами, медалями с наградами от царя и всей придворной звездобратии. — Всем, каждому, много, постоянно!
— Это кому там платить, батяня? — засуетились гнидки-наследнички режиссерского дела. — Гони в жопу всех, батяня, следующий бюджет наш! Студент ВГИКа снимет на сотовый, нищий программер добавит спецэффектов на пентиуме, в ролях снимем опять лысого Гошу и сто таджиков, освоим бюджет, не ссы, батя! А для старперов мумию Гурченки добавим.
— Деньги платить! — защебетали шлюшки из соляриев. — Как это глупо и не по-российски — платить людям за их хобби. Лучше сделайте нас вашими наложницами, о Великий Русский Режиссёр, мы вам и отстрочим, и сами попрыгаем за вас сверху, и бабло освоим!
— Платить? Кому, этим пидорасам киношным? — забасили бизнесменушки, с чавканьем вытягивая свои туши из объятий диванов. — Режиссёр, гони пидорьё на хер! Гоше дай и мумии Гурченко дай, а остальное мы освоим. Сделаем тебе на киношные деньги сеть закусочных «Обеденный Дозор», будешь бабло на хычинах тухлых грести. А кино мобилой снимем, главное, хари чтобы те же, что и в сериалах, чтобы мозоль на глазе натёрли размером с сиськи Семенович!
— На хер Голливуд, параша, победа будет наша! — прыгал вокруг баблоносного Режиссёра известный лысый носатый клоун, которого нам ещё полвека лицезреть во всех передачах, от «Спокойной ночи» до «Дом-88». — В шею всех голливудских с их компьютерами, эти падлы очкастые нас всех без работы хотят оставить! Заменить нашу глубокую внутреннюю сущность и человеческую душевность тёплой актёрской игры поганой программой для компьютера?! Матрица не пройдёт, православие с самодержавием не допустят!

Но задолбавшего всех клоуна уже никто не слушал. Вся режиссёрская кодла загружалась в свои бентли и мерседесы, общей стоимостью аккурат в бюджет «Побег из Шоушенка», и выезжала в Останкино, на званый вечер к примадонне. Припасть, так сказать, к целлюлитным глиняным ногам голема российской медиагидры, облизать в страстном экстазе все жировые складки на старческих мордах друг друга, потусить среди столь узнаваемых лиц и всячески потешить своё самолюбие, поболтать о бизнесе и о попиле. И ни слова о кино.
— Да, мой новый фаворит, да, посмотрите, — бесформенная примадонна вывела нового гандона, торопливо вытирающего платком рот. — Вот, это Пусенька. Пусенька теперь будет вести новые передачи на телевизоре.
— Ай да ляпота, Примадонна, — глубоко зализывал наследным номенклатурным языком Великий Русский Режиссёр. — Вот кто у нас теперь с Галкиндом и Ургандом будет до следующего века Новый год вести!
— Да и вы не отстаёте, душка, — изливалась взаимными соплями Примадонна. — Через вас ни один талант ни на телевизор, ни в кино не проскочит, всё сечёте, все бюджеты подбираете. Вот чьи фильмы мы будем весь век смотреть!
К паре жополизов присоединилась одна известная черножопая модель, ныне свисающая с болта одного нашего олигарха, и начала на ломаном русском:
— И не говорите, наши любимые широкодушные россияне. Компьютерный Аватар выжмет всех нас, актрис, моделей и прочих блядей в рашу. Так что ждите «В гостях у сказки» с Вупи Голдберг и «Дом-3» с ДиКаприо. Увидите ещё блюющих Мэрил Стрип с Гурченкой у киевского вокзала, закатывающих скандал ментам. Выгоняют нас, как старую рухлядь, из Америки.

И все богемные ублюдочные пидорасы, номенклатурная наследная срань вся разом начала истово лизаться, чавкать, лизать, сосать и оргазмировать от своей собственной чопорности, важности и недосягаемости. И сия пучина поглотила русское кино в тот же момент. Ибо, когда все маломальские места, от министра до уборщицы Мосфильма передаются как титул по наследству, то это не фабрика звёзд, а фабрика пёсд, генератор дегенератов, унылая клоака жопных лизателей, великолепная гирлянда тупорылых имбицилов с языками друг у друга в жопе, защищающих свой Мосфильм и Останкино так же, как гэбюки защищают нефтевышки. Но от нефтесосов ничего не ожидают, а от киношников требуется снимать кино, а как снимать кино, когда весь Мосфильм — это один грёбаный феод, который по наследству доят всякие упыри?!

Да, россиянчик, кино снимать — это тебе не урину примадонны на тусовках из бокала хлобыстать, не на партсобраниях с трибунки лиловым махать, не двуручной пилой бюджетное бабло попиливать да не с вертикальщиками лобызаться. Уходит от нас мир, вперёд уходит, оставляя нам одну парашу: старых нафталинных голливудских актёришек, отходы радиации и второсортные сериалы. Было кино в России или нет — никого ровно не колышет, торренты никто не отменял. А быдлясик пусть сосёт пивасик и смотрит на кишение мосфильмовских гельминтов с остозвиздевшими сериальными мордами.

Бекмамбетовщина
Люди-айсберги

О кино

Из всех искусств для нас важнейшим является кино
В.И. Ленин

Если вы до сих пор считаете, что Ленин дебил,
то читайте разжёванную версию важности кино здесь
Collapse )