Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Люди-айсберги

Почему студентам хуй

Эффективность менеджемента сраной рашки превосходит пресловутую группировку бабки-дедки, что наскребла колобка по сусекам. Наши эффективные пробляди могут наскрести на стейк с обглоданного скелета африканского голодающего. Эффективный менеджеришко девяностых предлагает навести порядок в российском образовании и отменить студентам подачку на доширачку, именуемую стипендией. Пруфлинк.
"...если мы все считаем, что всего нужно добиваться своим трудом, что работать должно стать модным, нужно отменить стандартные стипендии у студентов"
своим трудом... (гуглим изюмительное азиацкое словосочетание Зумруд Хандадашевна Рустамова)
отменить стипендии...
эффективно!

Богачи смотрят на быдло

"Какой такой порядок?" - спросит голодающий студент, доедающий остатки комуняцких обоев на клейстере в обшарпанной общаге, подготовленной к рейдерскому сносу. Да такой, мой нищий замкадышный друг. Порядок эффективных менеджеров рашки, который методично наводится с 90х годов. Гоподин Дворкович, номенклатура с совка, уже в 94 был научным руководителем Экономической экспертной группы Минфина, а щаз огого! Советник! И жёнушка его, Зумруд Хандадашевна Рустамова с 95 эффективно управляла гос имуществом в профильном госкомитете, щаз сохозяин Магнитогорского металлургического, Полюс Золото, Шереметьево и.т.д, что успела эффективно наруководить. Эта порядочная чета рашкиной "ылиты" предлагает послать нахуй студентов. И это прекрасно!!!

Господин эффективный собственник и рулевой партии играет в открытую, и сообщает, что образование в рашке - суть говноедство, аналолизство, вертикалестояние и хуеплётство. Так почему бюджет должен впрямую оплачивать студенческое нихуянеделание, дабы студент потом пошёл никчёмным чинушей или барыгой мобил? Не дело, товарищи! Пусть платит непосредственно тот, кому вылизывают анус. Дабы укреплялась вертикалька, густо смазанная выделениями прямых подачек ректор-декан-проф-студень. Что бы человек знал, как пахнут трусы хозяина, стоял на задних ножках и лаял по команде. В свободное от лизания время можно заниматься научной работой: строчить "модели экономики", "прогнозировать ситуацию", али ещё там чем, за что ВУЗам слюнявят подачку. Конечно, до высот четы вышеобозначенных господ как до луны, но надо было рашконаукой в 90е заниматься. Опасно, зато прибыльно.

Также эффективный предлагает сосать хуй и радоваться (пункт 3 - толерантность), радоваться за детей богачей, которые будут объявлены наиболее талантливыми (пункт 1 - поддержка талантливой молодежи) и сосать забесплатно (пункт 2 - волонтерство или добровольчество). Будет ли бунт? Смеётесь, товарищи рашкованы. Мыж не европейцы, и даже не арабы. Куда нам свободные университеты и кузницу кадров французской либеральной мысли. Те пол студена, которые бедные, для которых стипендия важна, на них насрать. Они уже не вписались в рашку: у них уже нет богатых эффективных родителей, способных отмазать от армии и оплатить учёбу. Зачем плодить нищету? Ах умненький? Там почему такой бедненький? Бедненький и умненький - вали из рашеньки, сучёныш. Здесь место только жирным, наглым, богатым. Что могут на первый курс на мазерати приехать, как пацан, а не как срань деревенская, на метро. Долой образование! Эй, правитель! Исполняй задачу тщательно, согласно руководства "История одного города" - "Въехал в Глупов на белом коне, сжег гимназию и упразднил науки." Роснауку и Рособразование нахуй, чиновников оттуда на роллс-ройсы и Карибы, а студентов нахуй. Глупов, блять, ебаный город Глупов гигантского масштаба!

Люди-айсберги

Как Профессор диплом принимал.

— Студентка Анна Безоблачная, диплом на тему «Психологическая оптимизация трудового процесса создания информационных систем».

Эхо большого зала затихло, предоставив уже неюной студентке возможность произнести защитную речь в оправдание проведённых в этом институте лет. Уже неюная студентка краснела, мялась, в руках сжимала позолоченный сотовый телефон, с которым не могла расстаться как с талисманом.

— Мой диплом посвящён актуальной теме информационных технологий, а именно – оптимизации процесса их создания с точки зрения психологических аспектов…

После вводного слова очередного свежеиспечённого «специалиста» мозг Профессора автоматически отключился. В приоткрытое окно светило солнце, залетал тополиный пух; в зале в неудобных пиджаках сидели, вроде, неглупые люди, которые вместо полёта на Марс или, на худой конец, обнимания этой девушки, лениво предавались своим мыслям. Плесень разложения пробила даже толстую интеллектуальную защиту Профессора, и он периодически ловил себя на мысли о выборе нового авто взамен старой «Волги». Но тут же отгонял позорную мысль и продолжал читать скучный академический журнал, который наполняли его коллеги с разных концов страны.

Где-то в середине речи Профессор для приличия посмотрел на доску. Студентка так бойко тыкала в графики и диаграммы своим сотовым, что Профессор начал верить, что сам докладчик искренне убежден в том, что это – не псевдонаучная ахинея. Точность движений, уверенные фразы, замысловатая кривизна схем: заткни уши – и ты опять в шестидесятых, в эпохе Науки. Так и сидел Профессор, заткнувши уши, и сознание уже начало отсылать его к делам давно минувших дней, когда его глаз зацепился за непривычный блочок в диаграмме.

— А вот там, на плакате номер пять, кажется, ближе к низу, на блок-схеме… Поясните, пожалуйста, ход алгоритма, — прервал журчание докладчицы Профессор.

Часть комиссии вышла из спячки и уставилась на плакаты. Студентка запнулась, полёт мысли её прервался, и нервы опять дали о себе знать.
— Где, товарищ Профессор? Вроде, всё нормально.
— Там, где из блока решения «да/нет» у вас три выхода.
— Какого блока решения?
— Тот, что ромбик, — сказал Профессор и обратился к молодому преподавателю: — Абсурденко, ты ведь логику преподавал? Вот, посмотри на своих подопечных!

Молодой человек во втором ряду оторвался от игры в сотовый, оперативно оценил обстановку и не нашёл ничего лучше, как уставиться на доску, своим видом показывая: «да, виноват, вот, буду теперь смотреть».

— Итак, расскажите нам, почему в блоке, который решает «да» или «нет», три выхода?
Обстановка накалялась. Такие жестокие вопросы не принято было задавать студентам. Зная принципиальность Профессора, все в зале на всякий случай поднапряглись.

— Потому что у ромбика четыре уголка: один входит и три выходят, — ничуть не смутилась студентка.
— Это хорошо. Тогда объясните логику каждого выхода – какое решение там принимается?

Студентка впала в ступор и явно не была готова к вопросам со стороны комиссии.
— Ладно, дорогая моя, вот, например, вы парковались и задели чужую машину. Сколько тут исходов в задаче «кто виноват»? — попытался снизить напряжение ситуации Профессор.
— Он виноват, — мгновенно ответила Студентка.
— Хорошо, а ещё кто может быть?
— Эээ… больше никто, только он.

В зале послышался смешок. Профессор понял бесперспективность вопроса и неудачность примера. И ещё раз поймал себя на автомобильной тематике.
— Эх, ладно, смотрите: он виноват, и тут два варианта, получите вы с него возмещение или нет.
— Конечно, получу! У меня КАСКО.

«Тьфу ты, чёрт!» — подумал Профессор, — «какая детерминированная жизнь нынче пошла».
Дело вызвалась спасать секретарь комиссии.
— Милочка, ну, например, вы пришли в магазин, вам понравилась сумочка, и вы думаете её купить или не купить. Сколько тут исходов?
Лицо Студентки расплылось в благостной улыбке, напряжение ушло и золочёный сотовый опять залетал в воздухе вместе с журчанием речи:
— Ну, могу купить, могу попросить отложить, могу выбрать другую, могу….

Дело принимало характер клоунады. Профессор гневно смотрел то на Студентку, то на преподавателя логики Абсурденко, то на всех разом и готов был вспылить. Ситуацию начал спасать Абсурденко:
— Безоболочная…
— БезОблачная, — поправила студентка
— У, бомба. Вот там ведь две стрелки выходит? Да или нет?
— Ну, может быть, — начала тянуть студентка.
— Так может быть, или две? — настаивал преподаватель.
— Что вы ко мне пристали все?! — в голосе Студентки начали слышаться нотки глубокой внутренней оплаченной справедливости вместе с желанием разреветься. — Ну, что вы какие деревянные и твердолобые все?! Всё «да» или «нет», но такого ведь не бывает в жизни! Я как дипломированный специалист по психологии скажу…

— Милочка, у вас ещё и диплом по психологии? — поднял глаза Профессор. — Так что же вы делаете у нас, у «твердолобых», как вы изволили сказать?
— Да, красный, большого университета, между прочим. И, между прочим, кандидатская скоро в защиту пойдёт, — обиженно начала Студентка, размазывая слёзы. — А к вам пришла, потому что сразу на третий курс брали. И недорого у вас. И знания, в конце концов.
— Да какие же это знания, дорогая, это недоразумение! — возмутился профессор, показывая на плакат со злосчастной блок-схемой. — Не знаю, как у вас, у гуманитариев. Догадываюсь, конечно. Но в технике или включено, или выключено, или лампочка горит, или погашена.

— Да что вы все издеваетесь-то! — из глаз Студентки брызнули слёзы. Из-за рыданий было слышно отрывками: — Нет тут лампочки никакой, и выключателя нет. Марья Ивановна, ну, что это такое?!

Секретарь комиссии по-матерински обняла содрогающуюся в рыданиях студентку:
— Ну-ну, родная, не плачь, всё пройдёт, сейчас защитим диплом, и всё будет хорошо.
И, обращаясь через плечо к профессору, гневным шёпотом:
— Ну, Карл Самуилович, никак я от вас такого не ожидала!
Профессор держал натиск двух женщин из последних, выпутываясь из несправедливо внушенного чувства вины. Таким же громким шёпотом он упорствовал:
— Мария Ивановна, да это же вакханалия, клоунада, похороны науки и высшей школы!
— Это ваши похороны будут! Что вы над людьми-то издеваетесь, унижаете, что вы всё умнее хотите казаться?! Люди с открытой душой, праздник, пришли в храм науки, а тут такой сыч сидит, понимаешь. Кто сюда пойдёт, к такому буке? Да никто!

Профессор посмотрел вокруг, ища поддержки, но все с укором смотрели на него, как будто он преднамеренно отнял у ребёнка в песочнице совочек, и доказывает всем необходимость этого шага. Когда студентка отдышалась, отглотнула воды из стакана, прения продолжились.

— Ну, о чём же вас можно спросить? — осторожно начал Профессор.
— Марья Ивановна, он опять! — студентка готова уже была разрыдаться.
— Товарищ Профессор, ну знаете ли, это уже слишком! — секретарь шумно встала из-за стола с решимостью подслеповатого носорога перед расправой над жертвой.
— Брейк, брейк! — преподаватель Абсурденко вскочил между разъяренной фурией и сжавшимся Профессором, уже переставшим понимать, что к чему. — Сейчас профессор придумает правильный вопрос. Из темы, из темы…
Тут взгляд преподавателя остановился на каталоге автомобилей, предательски торчавший из-под академического журнала профессора. Профессор увидел направление взгляда, но было уже поздно.
— Итак, Профессор, вопрос из темы машинок. Ведь машинки вы знаете? — обратился к студентке преподаватель.
— Машинки я знаю, — язвительно ответила Студентка.
— Вопрос задам я, если профессор не возражает. Вот вопрос: механика или автомат, что выбрать?
Студентка встала в позу завсегдатая интернетных форумов и нехотя начала:
— Ну-у-у, тут всё понятно. Ручка там внутри такая, и там, и там. Различия? Механика для лохов, надо брать автомат.
— Механика для лохов? — подскочил Профессор, и сам устыдился своей молниеносной выходке
— Конечно. Для нищих всяких, дачников, неудачников, гы …
Профессор подскочил к Студентке и показал обведённую красной ручкой машину:
— А на счёт этой машины – что вы можете сказать?
Студентка окинула взглядом агрегат и сказала таким тоном, будто ей показали турецкую поддельную сумочку «гуччи».
— Ну как, обычная овощевозка для нижнего среднего класса. И ниже.
Потом, одумавшись, покраснела, и начала извиняться:
— Ой, ну если бы мне дедушка подарил на совершеннолетие, я была бы счастлива! Только с полным приводом, как у Абсурденко, — Студентка светилась от счастья, что наконец-то нашла правильный ответ.

— Во-о-он! — заверещал профессор, — Во-о-он!
— Марья Ивановна, да это вообще какой-то профессорский беспредел тут! — студентка с места не сдвинулась.
— Так вот как ты, Абсурденко, лекции читаешь и экзамены принимаешь! Сам на джипе ездишь? — обратился к подчинённому Профессор.
— Ей-богу, Профессор, что вы так горячитесь! Вы этот диплом раз пять уже видели, я сам его писал, а она сама качала, и всё проходило гладко, что сегодня-то произошло?
— А то, что мне всё это надоело, весь этот балаган, цирк шапито с академическим тухлым душком!

В зале воцарилась тишина. Все думали о своём, Профессор сел остывать. Первым нарушила молчание Студентка:
— Я могу идти?
— Да, безусловно, на двойку с плюсом вы уже наговорили, — устало ответил Профессор, не смотря в её сторону.
— Да конечно, сейчас! Я денег на пятёрку сдавала, Марья Ивановна, посмотрите в ведомости. Мне без красного диплома никак нельзя, у меня обои в красном тоне и предыдущий диплом красный висит.
— А ну вас всех! — расстроенный профессор вскочил и вышел, хлопнув громко дверью.
— Ну что, милочка, пять, — резюмировала секретарь комиссии.

На дворе стоял июнь, было свежо и весело. Студентка деловито рассаживалась в машине, попутно разговаривая с родителями:
— Ну, что мама за старомодный вопрос, ужас! Конечно, защитилась. Пять!
На минуту она задумалась о вечном. Вот пройдёт лето, и что тогда? Скоро защита кандидатской, а в жизни так много ещё надо успеть сделать! Внимание девушки привлёк большой рекламный плакат на стене. Там значилось: «Первый Медицинский Университет. Стань врачом! Принимаем на третий курс. Стажировки в Лондоне и Милане. Интересная тусовка. Гарантированный диплом».
«Врач – это благородно, врач – это серьёзно, врач – это нужно», — облегчённо подумала девушка и, кажется, на ближайшие три года загрузила свою жизнь смыслом.

Люди-айсберги

Как училка жизни учила.

Нас всех учили очень много, чему-нибудь и как-нибудь. Именно так определяется в России формула учёбы: много, непонятно чего и спустя рукава. Важен сам факт обучения, утилизация времени буйной молодёжи до того возраста, когда она уже может только залезть с пивасиком на диван или вползти в офисное кресло. А уж чему там обучают, кто и как обучает, нужно ли это обучение в последующей жизни – это ровным счётом никого не колышет: ни министра образования на его рублёвской дачке, ни директора ВУЗа, упаковывающего пачки взяток в тугой профессорский саквояж, ни нищих оплеванных преподавателей, ни самих россиянских учеников и студентишек. Наша страна всегда жила не по закону, а по понятиям. Надо идти учиться – идём учиться, надо идти сидеть в офис – идём и сидим, надо подыхать – ползём на кладбище. Думать некогда, Петросян и «Дом-2» на страже мыслительного процесса!

Вот так и ты, типичный россиянин, просидел жопой в колхозном детсаду, просидел в школе, отсидел в институте, пришёл сидеть на работу. Всё правильно сделал! Нам не нужны умные, нам не нужны думающие, нам не нужны профессионалы. В школе нам десять лет, как мазь в геморрой, вяло втирается обновлённая версия очередного -изма, портрет текущего царя, свежая версия истории и тонна высшей математики с физикой. Всё для того, чтобы потом мы могли свалить в Москву и тихо торговать сотовыми. И главную роль в процессе встраивания очередного терпильного лоха в большую феодальную систему России играют учителки. Именно эти бледные нищие спирохеты, взращиваемые страной на самом дне социального бомжатника, общаются с вашими детьми в сотни, тысячи раз больше, чем вы сами. Что может дать опущенная учителка юному растущему организму? Только то, что она есть сама: бронированную корку устойчивости ко всей жизненной несправедливости, способность существовать, как плесень, на подачку и каждый день — новое враньё.

— Дочка, вставай, в школу опоздаешь, — бледная тень Учительницы приоткрыла дверь в комнату дочки. Над дочкой пыхтело бесформенное творожное тело старого мужика.
— О, Училка! Мама с дочкой! Присоединяйся, двойной тариф! — неожиданно пробасило тело, не останавливая движений. Дочка дожевала и сердито проорала:
— Мать, ну, твою мать! Стучаться надо хотя бы, интеллигенщина грёбаная! Как работать, так я одна, а как бабло спускать на книжки твои сраные, так ты первая!
— Да, мать, ты или присоединяйся, или не отвлекай, — Учительница узнала в бесформенной туше местного уважаемого Бизнесмена, который помогал школе закупками туалетной бумаги и даже однажды покрасил забор. За это на каждой двери школы висела тяжёлая мраморная плита, воспевающая заслуги Бизнесмена. Но каждая плита была уже отбита по баблу, потому что Бизнесмен поставлял детям просроченные школьные завтраки с местной свалки по цене французских трюфелей.


По пути в школу у Учительницы в который раз ученики 8го класса хотели отнять сотовый телефон, которого у неё никогда не было, да у метро опять хотели дать милостыню как бомжихе. Учительница на такие мелочи не обращала внимания с начала перестройки, ведь она шла выполнять важную для страны миссию, шла сеять разумное доброе и вечное.

— Итак, дети, тема урока – торжество народной справедливости, расстрел царя-узурпатора, события 17-го года с последующим сносом дома Ипатьевых Ельциным.
— Марьванна, вы, кажется, учебник перепутали. Да и народная справедливость – вы сами говорили – это когда все довольны, Россия модернизируется, а партия – наш рулевой, — не отрываясь от плейстейшн пробубнил Петров. Он был одним из самых умных в классе, знал, кто такой Ельцин, и умел написать без ошибок слово "революция". Остальным было всё до фени, лишь бы Человек-паук не сдох.
— Ах да, вот свежий учебник. Тема урока – царствие и житие великомученика-царя нашего последнего, зверски замученного кровавыми большевиками, храни его Господь и партия. На старославянском. У всех есть новый учебник?
Новый учебник стоил в пять раз дороже предыдущего, зато у него были все сертификаты: гигиенический, пожарный, взрывобезопасный, ИСО 9000, сертификат лояльности к партии высшей степени, сертификат ридигера, сертификат соответствия, доказывающий, что это учебник, а не хер моржовый. Напечатан талмуд был на обёрточной бумаге, зато на обложке красовался полосатый флаг, герб с чернобыльской двухголовой ощипанной курицей и радостный медведь в тюрбане, с «калашниковым» наперевес, обнимал тиснёное золотом слово «Россия».
— Маша, у тебя есть новый, рекомендованный партией и окраплённый патриархом учебник новейшей истории Родины?
Маша не знала вообще, что это за мымра, какого хрена она отвлекает её от чтения глянцевого журнала «Гламурная нимфетка», что это за школа, что это за город, кто все эти уроды вокруг, и чо к ней пристали? Маша меняла школу раз в полгода: её мама развелась с папой и мыкалась по съёмным квартирам, перебиваясь случайными заработками, заодно подготавливая к ним и дочу, а себя – к обеспеченной дочкой пенсии.
— Э-э-э... как вас там... у меня со старой школы остался учебник новейшей истории, там ещё про народные выборы было написано и вплоть до нанотехнологий, такой пойдёт?
— Маша, как можно! Наша страна так быстро модернизируется, что учебники не успевают печатать! А сдала ли ты пять тысяч на бумагу на этой неделе? А папа твой приходил асфальтировать дорожки на территории в прошлые выходные со своим катком? А мама приходила красить стены класса зелёной краской? А сестричка твоя собрала денежки для родной школы в переходе у метро? А дедушка с бабушкой отдали пенсию в Фонд прозябающих учителей? — учителка прям аж оргазм словила – задышала тяжело и с чувством выполненного долга. Ради таких моментов она и ходила в школу.
— Дома насосу, — процедила сквозь зубы Маша, ученица с четвёртыми сиськами, и тут же громче добавила: — Лес надо беречь, папа нас давно бросил, мама работает актрисой, бабка с дедкой где-то за МКАДом живут, я их и не видела никогда, сестры, слава богу, нет. Допрос окончен?!
— Маша, ты неуважительно относишься к храму учения! Твой тон недопустим в общении со мной – уникальным носителем державной культуры и ценного груза знаний. Ты же по предыдущей школе должна знать, что сдача денег на бумагу – это важнейший социокультурный элемент интеграции в российскую школьственность, акт самоотдачи во имя Родины, отрицание себя как мещанинского элемента ради великой общей цели, Родины и страны! Короче, сучка крашенная, ишь вымя отрастила, где бабло? Бабло гони!
— Да пошла ты на хер, учителка, и не таких директорских прошмандовок обламывала с бумагой! Сисек нет, харя ссохлась, муж ушёл или сдох от скуки, бабла не платят, да ещё дочь, небось, блядища пропитая! Хер тебе, коза, а не канцтовары от трудового народа, накось, выкуси! — с этими словами Маша вскочила, показала народный фак, при этом жиры вывалились из на размер меньших джинсов – вся фигура подростка-переростка из Макдональдса намекала, что Учителка неиллюзорно может получить по сусалам. Видя такое шоу, задние парты, до этого момента игравшие в карты на отсос в туалете и запивавшие действо «отвёрткой», оживились и начали орать:
— Пей «ягу» – рожай шнягу! — чокаясь банками со светящейся жидкостью и нарочно проливая кислотные капли на учебник, освящённый рулевыми страны. Прозвенел звонок: школьники опять обломались с мордобоем на уроке.

Учительница пришла в учительскую и устало села. В углу охранник-педофил показывал леденец-сосунец девочке из третьего класса. Он ещё не знал, что девочка из пятого класса уже снимает всё это на видео и будет шантажировать его, разводя на модный сотовый телефон. А девочка из восьмого класса готова продать девственность за новый телефон, поставив охранника перед тяжёлым выбором. А девочка из одиннадцатого уже может просто подарить охраннику дорогой телефон: физрук, раскрасневшийся и усталый, только что принял зачёт у старшеклассниц. В кабинете у директора, как всегда, заперто: это новая шлюшка, только что из института, только закончила нарабатывать «педагогический стаж». Поговорить было не с кем, поставить на место Машу помочь никто не мог, а несобранное бабло за канцтовары директор вычитал из учительской зарплаты. «Может быть, взяться полы мыть в школе?» — подумала Учительница и загрустила.

Проходя по школьным коридорам, мимо вялых школьников, год от года деградирующих из весёлых цветных первоклашек в бесцветное циничное говно, готовое ко «взрослой жизни», Учительница опять воспряла духом. «Ничего, что на еду не хватает, ничего, что дочка подрабатывает, ничего, что воруют из нищенской зарплаты — всё перетерпим. Ведь я же — Учительница, я учу, делаю из тупых оболтусов настоящих людей! Они все мне спасибо должны сказать, что вывела в люди, подготовила к выходу в мир, положила ещё один кирпичик в стену нашей великой Родины!» Волна гордости захлестнула Учительницу, и сия пучина поглотила ее в один момент. Вместе с ежедневным переписыванием истории, двойной моралью и беспричинной любовью к матери-Родине, которая относится к своим детям, как к вынужденному недоразумению.

Вот так у нас учат в школе, все одиннадцать лет. Нищие опущенные людишки возятся с вашими детьми денно и нощно, полощут свой вялый проправительственный болтик в их неокрепших мозгах, пока вы сидите на ненавистной работе в офисе. Ваши дети уже в школе узнают ненависть и уныние и осознают собственную ненужность и никчёмность. Растёт фантастически злое, похеристичное поколение вымороженных унытиков, для которых всё будет равно и на всё — положить. А на училку — пофиг, у нас голытьбы с претензией на мессию — до чёрта. Было бы копеечное место в школе, а уж драку за гроши всегда устроят. На том и стоит земля русская: на поклонении с самых младых лет, переписывании истории и на обожествлённой нищете.

Люди-айсберги

Жизнь в 100 словах

1 Колыбель. Пеленки. Плач.
2 Слово. Шаг. Простуда. Врач.
3 Беготня. Игрушки. Брат
4 Двор. Качели. Детский сад.
5 Школа. Двойка. Тройка.Пять.
6 Мяч. Подножка. Гипс. Кровать.
7 Драка. Кровь. Разбитый нос.
8 Двор.Друзья. Тусовка. Форс.
9 Институт. Весна. Кусты.
10 Лето. Сессия. Хвосты.
11 Пиво. Водка. Джин со льдом.
12 Кофе. Сессия. Диплом .
13 Романтизм. Любовь. Звезда.
14 Руки. Губы. Ночь без сна .
15 Свадьба. Теща. Тесть. Капкан.
16 Ссора. Клуб. Друзья. Стакан.
17 Дом. Работа. Дом. Семья.
18 Солнце. Лето. Снег. Зима.
19 Сын. Пеленки. Колыбель .
20 Стресс. Любовница. Постель.
21 Бизнес. Деньги. План. Аврал.
22 Телевизор. Сериал.
23 Дача. Вишни. Кабачки.
24 Седина. Мигрень. Очки.
25 Внук. Пеленки. Колыбель .
26 Стресс. Давление. Постель.
27 Сердце. Почки. Кости. Врач.
28 Речи. Гроб. Прощанье. Плач.

Я на 20-21й строчке.
Осталось 7 :-(
А где ты, камрад?