Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

Люди-айсберги

О падших говноедах

Многие стенатели нассали уже целый всемирный потоп от страха перед неминуемым падением цивилизации. Ну ёбнулась цивилизация, ну стали все жрать говно и вытирать сраку песком, и что? Нормальный ход истории, всегда так было. Сейчас полно падших цивилизаций и ничо, только цветут и пахнут!

Когда-то просрали полимеры

Общий вектор развития сраной планеты описывается одной фразой - пиздец и ветер в харю. Мировая лодка шести миллиардов долбоёбов, разогнанная научно-техническим прогрессом по ходу разгона умудрилась вытолкать нахуй учёных и инженеров, которые знали как ей рулить, и управляется горсткой деревенских дебилов в тапках от кардена. При этом всё население несущейся лодки, от вышеупомянутой дебеловатой кодлы рулевых до последнего китаёзы и ниггера где-то в моторном отсеке сракой чуют, что пиздец. Что не зря это щекочущее чувство от неистового разгона американской горки, не к добру это долбящееся в ритме DnB сердце, уходящее в пятки, не добрый это ветер, так прикольно раздувающий морду. Скорее всего внизу в худшем случае огроменная чугунная плита, а в лучшем - тёплый чавкающий понос помоечки, с которой уже хуй на горку ту залезешь. И вот летим мы, естественно, вниз, начальство уже кокосом нажралось, шмыгает сопливым носом, мы внизу надираемся чем попроще, и все ждём пиздеца. Что б ёбнуло, нахуй, вселенский пиздец, реактивный катарсис, гирлянды кишков, блять, по сучкам развешаны, удивлённые ёбычы летящие, мозги на стене, сраки рваные на триста миллионов световых лет раскиданы. А вокруг тишина! И только боженька пытается разобрать раздробленный лог системы, что там наебнулось, в каком модуле, и подумывает выкинуть рухлядь старого проекта, который заебал вконец и стал унылый, да сыграть заново в цивилизацию.

Хуй там, родной. Не будет тебе блеэджека и шлюх, а потом ёбычем в столб. Ад он тут, на земле, забыл? Будет холодно, голодно, срака примёрзнет к сосне и яйца будут звенеть на луну. За примером ходить далеко не будем. Возьмём индию, или ещё какую древность, пирамиды какие или неопознанную по грандиозности хуйню. Так вот стоишь в китайских тапках, северная кожа облезает под неопознанным солнцем, чешешь муди и думаешь, задрав голову "гигантская ебата, кто-ж тебя сделал?" Тут же рядом суетиться копчёный глист, из местных, который "ахалай махалай деньга давай", подмазывается к великому да намекает, растирает твёрдый шанкр, ловит блох на чурбанистой башке, улыбается беззубым ртом. Этот? Это подобие прямоходящей обезьяны? Этот примитивный однозадачный ганглий на солнечном питании? Эта рвань, с каждым вздохом выдыхающая на меня остатки своих скончавшихся от авитаминоза зубов и шамтки своих туберкулёзных лёгких? Эта нигроплесень, что питается сушёными иголками с кактусов в своих засранных и выжженых пустынях? Эта недочеловеческая параша, что омывается ссаньём буйвола, перебивающаяся со слоновьего дерьма на птичий корм, но не забывающего содрать с туриста сто баксов за километр пути на выебаном в сраку верблюде? Это чёрный пубертат, с откушенными крокодилом ножками переплывающий на пустом кокосовом орехе море и сразу в эмиграционный отдел, получать паспорт EU?

Да, мой рашкованчик, это твоё будущее. Будущее зависит только от тебя, слышал? Что ты сделал для хипхопа в свои годы? Только кривлялся в шапке-ушанке с лощёным ебалом да пятью складками подбородка перед мутным зеракалом в рушащейся бабкиной хрущовке, покручивая на пальце ключи от иномарки, хапнутой на нефтебабло. Только рыгал перед телевизором, кормя безмерной сракой закалённых в коммунизме клопов с бабушкиного плешивого дивана. Только щёлкал каналами, слюнявя корешок на очередную олигархическую блядь, разевающую свой ботоксный мозолистый роток на свисающие простатитные хуйки стареющих комсомольчиков, разваливших страну при пьяном эльцире. Только пиздел на работах в социальных сеточках, пИздил откаты, пиздЕл по курилочкам и осуждал действия властей, ссыпая пепел на жирное пузо в обтягивающем свитерочке. Нихуя ты не сделал, всё просрал, всё одобрил, дал карт-бланш бандитам, согласившись на роль камерного лизалы, подсосного клоуна, румяного офисного защеканца и бесполезного нефтяного слизняка по жизни. Жри теперь хуй истории, время идёт к тебе, прячь кривую залупу в карман, меняй памперс и открывай ржавую дверь в затопленное бомбоубежище!

Сгниёшь, стухнешь, покроешься струпьями, гангренозными миазмами, гнойными прыщами, царственными пролежнями, будешь плавать в жидких холерных испражнениях и заживо кормить червей. Снизойдёт на тебя великий цивилизационный Хуй, бронзовый в своём закате, что для единственного оставшегося у людей потока - баблопотока вызовет END. Остановится время, сдохнет последний инженер, ляжет рядком с давно сдохшим учёным, да обрамится их могилка ссохшимися скелетиками померших с голодухи художников и поэтов, последний доктор выпьет цианистого, и останешься ты со своей ебаной, сраной, поносной страной, с ебаными ментами, медвепутами, офисными слизняками. В параше, грязи, на свалке бытовых отходов, с дешёвыми спидоносными шлюхами, у которых мятое вымя отваливается от сгнивших костей, с уксусными алкашами, закусывающими своими жёлтыми ногтями, с ёбнутыми наркоманами, тырящими у спящих почки на дозу, со злыми ментами, выковыривающими алюминиевыми ложками глазки у красавиц, по привычке, что бы мир был серым злым и говно. Будешь ты ковылять на костыльке, сделанным из костей твоих подохших одноклассников, будешь ходить по улицам, заблёванным неаккуратными кубиками соевых сосисок, которые грызли счастливчики, у которых ещё остали пара-тройка зубов, врачей ведь вы нахуй извели. Будут шарлатаны, втирающие в гниющие раны мазь из фиолетовой смазки фиол-1, растолчённого в крошку процессора коре-дуо и жжёных волос с пизды убиенной страшной розеткой последней девственницы. Гнить в триебаной параше, бороться за кору с берёзки с сильным зубастым бобром, прятаться от лосиков на осинах, нюхать медвежьи ссаки. И конечно, показывать развалины кремля, прижимать к сердцу партбилет с путимедведом и говорить на своём татарском наречии "мы в своё время огого! дай сто баксов!" Если будет, кому показывать.

Ад? Ад! Трэшак? Трэшак! Пиздёшь? А вот хуй вам, в ваше постное великокрещёное славянохарее рыло! Велкам в долбоёб страны, в индии, в тунисы и прочее черножопо-отрбросье. Всё, как в списочке сверху, с гниющими протезами, махачем со слонами, пожирающими урожай и вода с помойки. Велкам в мир падших цивилизаций! Добро пожаловать, говноед! Только в проклятой ебаной раше к санитару-времени прибавится добрый доктор - мороз, который будет с хрустом промёрзших рёбер вырывать твоё продажное застывшее сердце и кидать в звонкую деревянную коробку из неструганых досок. Время, как заботливый санитар, не дремлет. Пизды всем сукам, по ебалу всем халявщикам, анальный кол всем ворам, бандитам и беспредельщикам. Так было всегда, только ты забыл. Мал по малу, капля за каплей, песчинка за песчинкой рушится твой мир, говноед. Потихоньку, год за годом: времени спешить некуда, время - оно вечно! Поколение за поколением, всё хуже и хуже, всё мельче и мельче, всё коленопреклонённее, всё затравленнее, всё ближе к грязи на земле. Хуякс, и уже не великие гианты строили пирамиды, не великие художники расписывали храмы, не великие учёные придумывали науки, а миллиардный сброд смрадных недочеловеков копошится на трухлявом пне сдохшей цивилизации, жрут дерьмо и заискивающе смотрят в глаза Белому Человеку. Просрали свою цивилизацию, проебали. Но ничего, обезьянка, мы идём к вам!

  • Current Music
    Pendulum - Witchcraft
Люди-айсберги

Как ценитель глютаматовые говны разгребал.

Глютаматное гавно во все стороны равно, мой проглютамаченный читатель, жаждущий на своёй тёплой сидушке брызг крови, ванны с расчленёнкой, изнасилованной пенсионерки, богача на феррари и прочих глютмамшек. Хлеба и зрелищ? Ок! Хлеба – завались, впрочем, тоже глютаматного, из тёртой древесины. Соревнуемся в зрелищах. Алё, мля, графоманы, фотографоманы, музыкописаки! Кто по дешёвке до кризиса прикупил вагон литературного фото-музыко-глютамата?! Возьми ведро елд, фотожоп да микшер и щедро сыпь надроченной рукой в пластиковые мозги потребителю! Да, читатель, ты назван экономическим термином «потребитель», литературная потреблядь. Любишь глютаматную литературу с усилителем вкуса? Вам будет её. Кучи клонированных петросян-марининых запустят станки, и тонны кала с усилителем вкуса вольются в ваши раскрытые бошечки, как с химзавода сливаются отбросы в загаженную речку.

Ценитель жил рядом с нами, в этом просранном золотому дьяволу мире искусственных сисек и надувных удовольствий. Откуда он взялся в этом синтетическом замесе падших людишек – никто не помнил. Откуда взяться ценителям, если все ценности жестоко с мясом вынули из нас без наркоза и вбили новые, предварительно вымоченные в успокаивающем яде уютного оцепенения и лошадиной дозы диметилтриптамина современной петросяновщины и эффективного менеджмента? Все мы – обдолбанные торчки гипнотизирующей развёртки монитора, лучом прочерчивающей нужные образы непосредственно в нашем мозгу. Все мы – тормозные наркоши одебиливающих звуков псилоцибиновых сиамских близнецов Леди Гаги и Жанны Фриске. Все мы – отравленные пищепроводы вчерашних пожухлых листьев, отформованных в виде котлет со вкусом халата химика-технолога пищевого производства. Ценители? Хер вам на синтетическое рыло! Глютаматчики! А он – Ценитель. Был.

И повалили тришки «Абибас» с небес, и стало небо чёрное да синее, в маршальскую полоску. Завалило город целлофановыми кроссовками на одну ногу, растягивающимися на коленях футболками с изображениями сна китайского разума, дублёнками из прессованной кожи последнего технолога натурального производства. А народец бегал внизу и орал: «Давай больше, давай ширше!» Небо пучилось и выбрасывало очередную порцию разнообразного одёжного ширпотреба с расходящимися швами и запахом полимеров.
— Больше давай, разного, всякого! С пуговицами, перламутровыми! — орал народ.
— Да куда ж вам больше?! Да на вас по трое штанов надето, воняет, как от китайских игрушек, а швы на жопе уже расходятся, — вопрошал Ценитель.
— Похер, ценитель тут нашёлся! Не нравится – не бери.
Выглядел Ценитель, как лох, на этом празднике жизни: в скромной одежде прошлогодней коллекции – стыдоба и позор. Тогда как каждый потреблянт натягивал на себя модный спортивный костюмчик, и кислотно-пламенный петух Боско уже клевал его в жопу ядовитым красителем.

Убежал наш Ценитель от одёжных фетишистов, спрятался у помоечки и прикрылся газеткой. Да не тут-то было. С газетки смачно оформленным дерьмом посыпалась вся городская чернуха, щедро сдобренная усилителем поганого вкуса. Ценитель узнал, почему внук-гот использовал для художественной лепки прах кремированного дедушки, узнал, как два слепоглухонемых отжали мобилу в переходе у безногого, и прочитал исповедальное жизнеописание актрисы и певицы Маши Ебач. С омерзением выкинув газету, Ценитель пошебуршал в помойке палкой и выудил другую. Там, на тридцати двух разворотах было написано, как Россия встаёт с колен (с картинками). И все тридцать два разворота вставала с колен, как глютаматом обколотая, жирнеющая Россия. Из этой газеты Ценитель узнал, что вся страна давно живёт прекрасно, и только, вероятно, он, не съевший вовремя очередную дозу усилителя вкуса России, всё чем-то недоволен, всё ему не так.
— Да идите вы со своими нереальными газетёнками подальше! — Ценитель в сердцах скомкал газетку и кинул её назад, в бак.
В ответ из мусорки поднялся дух жёлтой прессы и как зарычит:
— Да как ты смел, ты, человечишка, сомневаться в моей истинности?! Совсем от рук отбился? Газет не читаешь перед обедом, журналы глянцевые с фотошопными сиськами не смотришь? А туда ли ты вообще попал, пацанчик? — с этими словами дух жёлтой прессы выскочил из помойного бака, где всегда обитал, и погнался по узким улочкам за Ценителем, чтобы втереть в его мозг идеи современной прессы.

Прятаться пришлось в подвальной хычиннице. В полумраке заведения угрюмые люди, сгорбившись над грязными столами, угрюмо прокачивали челюсти над неопознаваемой едой. Повар в чистом переднике до пола мрачно крутил ручку гигантской чугунной мясорубки с немецкой надписью на борту «Inferno Fleischwolf, 1666».
— Или ешь, или уходи, — сказал повар. — Некогда стоять, надо потреблять.
— А у вас вкусно?
— Вкуснее всех, — улыбнулся вставными зубами повар и пнул ногой мешок с белым порошком, похожим на сахар. — Что будешь?
— Я хочу просто кусок мяса.
Сверху открылась пасть погрузочного окна, по глазам резко ударил дневной свет, два бомжа из «Газели» кинули обледеневший брикет неизвестного происхождения в жерло мясорубки. Процесс пошёл.
Ценитель никогда не ел такого вкусного стейка! Он лопал его практически целиком, не прожёвывая, ловя кайф, сходный со средним оргазмом. Ценитель подмигнул соседу, сосед подмигнул ему в ответ – потреблянты занимались наслаждением вкусом! Ещё и ещё хотелось Ценителю, побольше этой вкуснятины-глютаматины, до трещин в желудке, до 66-го размера штанов, до жопы в два стула шириной!
Когда же пропитанные пищевыми стимуляторами соевые опилки в форме стейка придушили последнюю бифидобактерию, Ценителю представилась страшная картина общепита. У каждого столика была прикручена маленькая мясорубка, и каждый потреблянт стоял по колено в ней, прокручивая свои же конечности. Хозяин сего богомерзкого заведения щедро посыпал вываливающийся фарш глютаматом, и всё это с чавканьем опять исчезало в пасти потреблянта.
— Круговорот дерьма в природе, — хозяин поймал взгляд Ценителя. — Будь самим собой, в истинном значении этого слова. И без всякой философии и мозгодолбания. А ты что не ешь?
— Спасибо, я наелся.
— Как это – наелся? Ты что, пацанчик, опух? У нас так не принято. Какой тебе вкус сделать? Хочешь нового вкуса чакчука или вкуса кумквата с дурианом?
Зал пришёл в движение и начал неодобрительно поучать Ценителя:
— Ты что, самый умный? Ну-ка, быстро потребляй. Смотри, сколько ярких новых вкусов тебе придумали. Давай, скажи: «Ещё», скажи: «Хочу больше вкуса», давай, родной, не томи.

Выбежав из хычинницы и проблевавшись синтетикой в близлежащий сугроб, Ценитель обнаружил себя блюющим на витрину магазина бытовой техники. С монитора циклопической диагонали на Ценителя смотрели гигантские сиськи, силиконовые губы ведущей коровы произносили мантру «Секс». Ценитель уже было собрался идти дальше, как услышал прямо над ухом:
— Куда же ты, мой зайчик? Хочешь сексу? Секс. Се-е-е-екс. Сексу, хочешь сексу? — томно выплывал кисель шёпота из силиконовых губ.
— Секс – это хорошо. Давай, — взбодрился Ценитель.
На экране колыхались дойки ведущей, переплывая из одного монитора в другой.
— Сексу, родной, сексу, хочешь ли ты сексу? — как испорченная игрушка повторяла жирножопая мамзель.
Из соседнего телевизора выскочил ушлый репортёр:
— Мужик, она так будет вечно, забей. Давай я тебе расчленёнку покажу? Прикинь, оказывается, начальник роддома всех новорождённых детей варил в котле и съедал, а родителям отдавал клонированные на ксероксе копии. Потому что оригинал вкуснее копий.
Сзади начала собираться очередь зевак:
— Давай расчленёнку, секс, Петросяна, Катю Огонёк. Давай побольше, давай! Сериалы тупые давай, «Дом-2» давай, больше, с мордобоем, сексом, изменами и матом!
— Люди, да люди ли вы?! — обратился к толпе Ценитель.
— Тебе что, мужик? Не хочешь смотреть – не занимай место перед экраном. А тебе что, кино для мозгов подавай? Тю-ю-ю, какой ты унылый. Унылое говно! Сюда ли ты вообще попал, пацанчик?

Из экранов телевизоров вылезли сисястая ведущая с обгоревшим от трения вибратором и обгоревшим от солярия лицом, ушлый репортёр с чьей-то оторванной, сваренной и обглоданной ногой, юморист с морщинами ужимок глубже преисподней, подъёмник с колен в пиджачке, с ребёнком на руках, певица-актриса-писательница-блядь, четырёхединая в одной манде, и прочие медийные персонажи:
— Тебе не нравится наша жизнь? Тебе не нравится наши весёлые разудалые передачи? Тебе не нравимся все мы? Да ты – унылое гавно, а уныние – смертный грех! Покайся, грешник!

— Да я не то чтобы против вас, да только все вы – ненастоящие, — начал оправдываться Ценитель.
— Начитался грибника Кэрролла? И что, исчезли мы, как карточная страна? — ухмыльнулись медиаперсоны и серый народец. — Да нет, не исчезли, тут стоим. А вот ты, эстет и ценитель некоего настоящего, можешь запросто исчезнуть. И откуда ты вообще свалился на нашу голову?
С этими словам народец начал обступать Ценителя, схватил его, привязал к столбу и начал суд:
— Несите сюда записи Миши Круга, Бритни Спирс, Тимати и группы Блестящие. Несите свежую бекмамбетовщину, выдержанную михалковщину и перчёную гайгерманиковщину. Тащите перфомансы современного искусства и всенепременно с гавном, гноем и блевотиной. Давайте сюда блоггеров со сторучной говённой лопатой напалма, обсирающих всё вокруг. И всё это вотрите хомячку внутрь, чтобы был, как мы. Чтобы потреблял современный продукт и не морщился, не ковырял вилкой в тарелке, чтобы смачно перчил и солил, и орал «Ещё!»

И сия пучина поглотила Ценителя в один момент. Не выдержал он такого потока глютамата натрия. Сидит сейчас на Пряжке в смирительной рубашке, мямлит о благородном прошлом и листает Достоевского. Да кому такой ортодокс нужен в наше время?! Тысяча страниц непрерывного текста, а напалма – на один абзац, как старушку коцнул топором. Хотя бы поимел трупик, что ли, во всех ракурсах и подробностях, как требует современное общество со своих мягких диванов. Так что унылое говно ты, автор, унылое гавно, литературного глютамата натрия на тебя нет!