Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

Люди-айсберги

И чучелом и тушкой

Это рекламный, проплаченный сионистами и путлярами текстобаннер, за отнятые бабки честных трудолюбивых рашинцев.

Нужен дзигнер веб-морды, что бы отрисовать две морды, простые, геометричные. Я уже сделал их в AI, надо всё это обложить хуями и поправить, не меняя ушлёпищную концепцию.

А также шустрикам, у которых шмель: я никуда не спешу, это не однодневный СЕО дорвей и не стартапчик на попил от инвестора. Постом назад отписывался, что чем меньше человек гадит, в том числе в тырнет - тем чище наша засранная планета. Всё будет, но в срок, когда люди, которые забесплатно мне всё верстают, найдут на это время.

Что бы распиарить данный пост, я вдую креос.

Чучелом и тушкой
Как известно, мировую общественность проинформировали о полном окукливании тушки Маргаритки нашей Татчеръ, сделали ей полный Thatching, и теперь над её крышей растёт могильная травка. Мелкие штрихи к прОводам...

Святого апостола Андрея Первозванного пятнистый орденоносец

Мир слетал в космос, открыл унитаз и айфон с энгрбёрдс. Поэтому старинный ведический рецепт "о мёртвых хорошо или ничего" благополучно пошёл нахуй. Все знают, что труп человека съедают черви, он превращается в гниль и говно. Собственно то же, что и представлял собой человек ранее, когда оная, но духовная гниль была заключена в туго натянутый мешок кожи (и, кстати, туда ещё кто-то свой хер тыкал). Мы живём в информационное время, когда каждый марсельский ниггер с паспортом и коренной лондонский пакситанец может витиевато, со ссылками на пруфы, в пять минут накидать вязанку сочных хуйцов в навсегда закрытый рот железной леди, заботливо подвязанный паталогоанатомом. Нет, ни ниггер ни пакер, и даже профессор оксфорда нихуяшеньки не стали больше знать сути или понимать хода большой политики. Они как и тыщу лет назад зачмокивая высасывают виртуальный помидор, набитый разрозненными фактами деятельности ведущего политика мира, вынося свой вердикт "а маргарет-то, того! блядь!"

И всё это прекрасно выливается на улицы, с замечательным британским пивом и панковским "God Save the Queen!", с плакатиками "она была шлюхой", мужики выпедриваются "да я её в жопу имел", "да я еёйной бабке на клык накидывал", все веселятся, радуются: враг помер. Прекрасный тренд, господа вялые рашковане! Всю жизнь политика обкладывают километровой стеной крепких матерных хуёв, плюют в след проезжающему кортежу, а кое кто распечатывает ненавистную рожу на принтере и дрочит ей в глаз. Никаких впизду царей-отцовродных-спасителей-богоносцев! Ближнее окружение сплошь из конвеерных лизожопов и дипломированных предателей, лижут очко и пытаются царапнуть спину ножиком. Всю жизнь этих упырей окружает ненависть, злоба, шипение. На каждую с шипением открытую бутылку "вдовы клико" миллион простых людей шипят "что б ты подавилась, сука"! И вот, в этот прекрасный день похорон, в телеэкран полетели миллионы факов "сдохла, блядь!" Это ли не прекрасно, господа?! Не это ли мелкий, приятный шажок к теоретической честной жизни?

Время героев, людей чести и совести, борцов за идею давно прошло. Мы видим, что сейчас время мерзких слизнявых гандонов, жадных до копеечки в кармане трудового народа, время богачей и транснациональных упырей. Пускай мы не знаем всей картины бытия и не представляем действительной нужности тех или иных политических решений, про ту же достаточность 15 млн людей в раше, но мы точно знаем, что король - голый, тетчер - блядь, а медвепут - вор! Так давайте же выпьем за кончину старушки, которая и тушкой и чучелом попала к ридигеру на сковородку! Давайте будем праздновать и веселиться, когда простой лондонский миллиардер сдохнет в ванной, или когда медеведа придавит штангой в попытке взять очередной рекорд, когда патриарх обожрётся чёрной икрой на православном блядушнике на воровской малине имени христа спасителя, или когда сам путинг высрет все геморройные кишки поднимая рашу с колен да помрёт в мучительных корчах! Сути это не изменит, задачи не решит, но ведь у нас так мало поводов для веселья!



  • Current Music
    Sex Pistols - God Save the Queen
Люди-айсберги

Русский спотыкач

летом буду писать просто так. оформлю нормальные креативы с осени. Далее просто тупняк, для оттачивания пера

Пиздануть по горбу впереди упавшего - гармония русской жизни, просто праздник какой-то, доисторические прыгания через костёр понатипу Иван Купала, в котором обгорает менее удачливый в данный момент соотечественник. Матёрого пиздюля традиционно выписывают футболистам, потому что они богатые, а также в говнораше все пиздец спортсмены, пиздец профессионалы в любой области и пиздец специалисты.

Ссать нам на футбол

Вековые профессионалы мы в одном - нихуянеделании на ресурсной куче и стратегии долговременного сохранения оного порядка. Что-что, а натягивать модерновый скин на сгнивший сруб царизма нам не привыкать. А что сруб разваливается - так мы плечом старый сортир подержим, по коленно в говне, с матерком и хуйками в адрес царя. Ну да хуй с устройством мордора, вы всё и сами знаете, мои поршекайноносные охранители зла. Из буквально свежих ссак, на которые следует грохнуть эту неделю всей стране (делать-то больше нечего!), это ногомяч: а именно, раздача пиздюлей мажорным футболиздам.

Нормальный-то человек и смотреть это не будет, да и телика у нормального нету, однакож не дать по горбу спотыкнувшемуся товаришу - всёравно что халявный руберойд проебать, не насрать в щи соседу или хотя бы не распечатать лик путина на офисном принтере да не вытереть его жёстким взглядом раззмякший и ослабевший на офисной сидушке сфинктер в порыве революционной борьбы под кондиционером.

Вероятно, контингент футбольный болельщиков приобщается к ногомячу по тому же зову, почему оный же контингент фоткается с чужими крутыми тачками. По уму должно быть насрано на крутые махинации трилиардеров и странного интерфейса их махинаций в виде бегающих по полю миллионеров: кто там кому за что проплачивает и каким образом исчезают и вспухают ебенячие суммы валюты то там то сям. Но пьяный норот с порошковым пивом, который орёт пол ночи и ссыт по аркам и парадным, почему-то очень близко к сердцу воспринимают эту традицию - традицию спортивно-театрального визуального отображения махинаций большого бизнеса. Как будто это их миллиарды и их страна проиграла или выиграла.

Для таких завзятых спортивных театралов "внезапно" печальки - нашим засунули кожаный мяч в кожаную жопу, как чуть ранее успешно наебнулась "булава" и как наебнётся ещё не сделанный новый путинский бомбардировщик, планируемый быть надутым из старого заплатанного дирижабля времён тетьего рейха. Есть "мужицкий блеать" повод нажраться газированным пивом, подраться в рыгаловке и нассать на дверную ручку, под модные обсираловки власти. Есть полезный для поцтреотов повод ещё раз убедиться, что всё made in PutinRussland скорее всего таки ржавый автоваз за цену "мазерати", откатно-попильный станок и зажравшееся поколение пердунов на майбахах, которые хуй кого вверх пустят. Тут или надо забить на этот цирк богачей да расслабиться, или "каждый из них должен лупить себя по затылку! И вот, когда он вылупит из себя всякие галлюцинации и займется чисткой сараев - прямым своим делом, разруха исчезнет сама собой. Двум богам нельзя служить!"

Но история учит, что рашену легче выпить, выматериться и продолжать жить Русским Хамелеоном: в естественной среде, в незаметном на общем говне раскрасе, одним глазом зорко искать, где бы стырить рулон руберойда, а вторым глазом смотреть, кто споткнулся и кому весело треснуть по горбу, заодно отжав у лузера айфон. Больше, собственно, у нас нихуяшеньки-то не происходит.


Люди-айсберги

Три шага на пути к путину

1.
Гдет в конце 90х я вручную прокручивал Эверест, устанавливая первый на раёне домофон в призаводской хрущобе богом спаиваемого невского района
Я был один.
Никто не вышел помочь, но обосрать каждый норовил. Всем похуй.

2.
Гдет года N назад я ножным педальным приводом двигал облака, закидывая говном областных дорожных строителей по поводу разъёбаной дороги.
Я был один.
В прокуратуре и у ментов не было ни одного заявления на этот дорожный пиздец. Всем похуй.

3.
Вчера на полном ходу ночью в ебенях я разъебал в ноль диск и резину на аккуратной ямке посреди идеального шоссе, чудом не улетел в лес.
Параллельно мне стояло машин пять, и прибавлялись новые, многие на эвакуатор из за раскола двух колёс сразу.
Я опять я был один.
Сегодня звонили менты. Я был единственным на тот день, кто сообщил об этом и задёргался. Всем похуй.

сделайсебясами, рашкинойды болотные,
всё Дом-3 про "рывалюцию" смотрите, с попкорном
ждёте чего-то, тцарь им не такой, видишь ли
разруха... она в головах
царь-тиран изначально заложен в систему мордора и забетонирован намертво
наоборот, срато_рашка растёт из кучи говна и царёвой грибницы в её основе


Вывод:
Царь наш, ссущий на кремлёвских небесах!
Да святится имя Твое, да пришло непереизбираемое Царствие Твое;
да будет воля Твоя; вэлфер наш насущный дай нам на сей день;
и прости нам долги наши, как мы прощаем приватизацию Тебе;
избавь нас от лукавого, раскачивающего лодку;
ибо Твое есть Царствие и сила и слава навеки в сраной рашке. Такая страна.
Аминь. Привет.

должно помочь


Люди-айсберги

Без труда не вытащишь или электронная эмиссия

На какую площадь не выходи голосовать в трусах с начёсом и демотиватором в руках, но всё равно вернёшься в хрущовочку. Что бы выйти за пределы системы, как говорит физика, надо поднапрячься и осуществить работу выхода.

Путинюгенд зрит нарастающую эмиссию катода

Обыватель по определению своему заточён в тюрьму своих вялых энергий, которые рачительно расходуются на перемещение от дома до офиса, то есть поддержку всего этого безобразия. Задница обывателя крепко связана системой, недалёк обыватель и ограничен решёткой своей родины: оттарабанит смену, купит пива да с майонезом на ужин, посмотрит очередную гадость по телику, и спать - смена с утра, вставать надо на галеры. Независимо от декларируемых ценностей и целей, усилия большинства всегда направлены на цементирование системы да на засасывание всех выскочек с поверхности внутрь. Это физика, мой революционный браза, ничего личного.

Если энергичному человеку не повезло устроится в газпром или к ментам, то энергия расходуется не соборно, еретически. Невротические выскочки, прозападные предатели берёзовой родины, их энергии хватает взлететь над матьтвою родиной, ужаснуться бытию, посмотрев на вертеп со стороны. Потом опять вниз, мордой в грязь, поддерживать нормальный нейтральный баланс. Облачко недовольных постоянно окутывает большую какашечку, составляя с тираном единое динамическое целое. Имя им - "оппозиция" без позиции, куча условно-свободных несамостоятельных неустроенных шустриков. Что бы упорядочить оппозиционный шум его управляют силой внешнего управляющего воздействия: ничего личного, браза, толпа всегда управляется, это физика. Формально энергия выхода достигнута, и это прогресс, но реально выскочка всё равно вернётся назад, может быть даже на худшее место. Таково устройство царе-центристской системы.

Обычно выскочек немного, достаточно лишь для весёлого демократического балагана. Однако в последнее время все ресурсные третьесортные страны, в т.ч. севереная нигерия жгут неподецки. Жгут, греют, дают прямой накал, да так жарят, что даже самые закоренелые майонезные обыватели осознают весь размер гнойнопрыщавой патриотической задницы. Сбитые пьяными ментами студентки, изнасилованные обдолбанными депутатами малолетки, сворованные комсомольской номенклатурой триллиарды подливают масло в огонь. Отвалится иной просветлевший от путинюгенда, выскочит над путинюгендом, а там - тишина: нет никого, вакуум, некуда идти, нету силы, никого достойного не родила мазерраша, всех достойных в себя засосала и перемолола на фарш.

Редкая птица может сублимировать такую энергию, что бы вырываться с родины, долететь через океаны до противоположного полюса и благостно осесть там. Мало у кого есть Профессия. Почти все, кто мог - уже там, оставляя нам гроздья патриотов. Так что велкам бак ту раша, которая имеет все шансы перегреться, как самоизолированный в угрюмой русской печке бабушкин утюг с огненным ридигером внутри. Только качни дырявую лодку посильнее, и пойдёт беспощадный русский бунт, всё превратится в бесполезные тлеющие руины, которые ещё долго будут источать смрад через потрескавшуюся доисторическую трубу. На руины вместо гнойных гномиков придут жёлтые карлики, демонтируют старую печку, разгребут развалы и без всяких наномодернизаций наведут порядок.

В области физики электронных эмиссий, для тонкого ценителя цветных революций известный интерес представляет прибор "крайтрон", собранный исключительно тупорылыми пиндосами для взрывания всех, кто против их демократии. В приборе массы не греются и трахают себе ослов, всё холодное и стабильное, лишь сопливится оранжевым светом электрод предзажигания в нужных для влияния местах. В определённое время даётся отмашка, и херакс оранджад! Кишки на одну стену, мозги на другую; каддаффи пинают грязным сапогом в рыло и снимают на мобилки. Как всегда, массы не причём. Ими управляли, через электроды, всенепременно тупые пиндосы.


Люди-айсберги

Почему депутату хуй?

Общественность негодуе! Норот бузит! Случилась невиданное, неслыханное, охуенное! У жирного, как бочка вазелина, как обожравшаяся гусенница, как бегемот на пердячем газе, у жирнейшего депутатищи отняли права! Приёмная депутоса молчит, менты молчат, всё притихло. Че це було? Православные гэбёвые пауки-чиновники в опустошённой от народа банке?

КГБ чиновник

Товарищ гудкофф широко известен во всех кругах, даже википедия палит его нещадно. Горком ВЛКСМ, КГБ СССР, потом ФГУП ИЧП ЧОП всея рассеи, шишка в ЮНЕСКО, депутат: стандарнтый путь пацанчика к успеху в рашке. Сын - лидер справедливой (ржунимагу) рассеи, второй сын рулит выбивальщиками долгов. И у такого чоткого, ровного и дерзкого пацанчика отымают самую ляльку, трогают за самую рашкину мошонку - принародно, на глазах всего честного быдла, мент пархатый изымает права! За что? За обычную для феодала встречку?! Позор на седые муди на все поколения! Лучше бы фирму отжали или детей в залог взяли! У нас каждый безработный москаль на мерсе рассекает, и каждый запросто может въебать европейской шишке на позорном митцубиси в бок, что бы знало, еврочмо, наши ценности. А тут такого зубра, и завалили, опозорили, отняли ксиву и мигалку - революсьон!

Хули тут удивляться, граждане рашкованы. Мордор гэбнёй будет прирастать, вот и прирасли до того, что все, кто не гэбня - в жопе, сушат сухари и питаются жёваной морковкой, пряча тела в тени офисов. Остались в поле одни гэбюки. Кого мочалить? Придётся мочить в сортире своих, больше некого. Вот товарищ депутат выебнулся на закупки госмашин, а ему хуякс - и права-то отняли, и новые не дадут купить пока не искупит вину. Хороший депутат? Да хули там, "хороший депутат" это типа "богатого библиотекаря" или "честного мента" - байки. Важно что привычка мочить, отжимать и пиздить сапогами по яйцам осталась, а пиздить больше некого, вот и начали друг друга мочковать. Так что, господа оскоплённое быдло, запасаемся попкорном и готовимся смотреть "дом-3": мочилово депутатов, зажим синей братвы, откусывание жопы в чиновнечьей паучиной бане, мочилово и кромсалово сраной чекистской элиты. Желаю всем им сдохнуть понатипу в районе сраного метро "Динамо", в парке для местной быдлоты и хачевни, в дешёвом кафе алкашей "капельница", как один недавний, вдруг как бы известный, хуй. Дабы не разрушать традиции рашкиного дерьма, что украл на мульярд, а всё равно жил в рашкином говне и сдох, как последний торчок, у гнилой мордорской параши, смешно, как списанный клоун, и никто не вспомнил уже на следующий день. Мордор, мороз и забвение, стынущая куча навоза, припущенная под нефтяным соусом.


Люди-айсберги

Почему Душке хуй?

И вновь по рассее-матушке звенят стаканы, сдвигаются столы, двигается на единичку очередь рашкиной вертикальки. Завалили мэра богоугодного городка Сергиев Посада, не помог ни боженька, ни патриарх.

Мочи козлов

Конечно, нам насрано, у нас и своих офисных проблем полно, но вдруг, вдруг это был честный дон кихот, отчаянно бросающийся хилой тушкой на ветряные мельницы мордорского сколена, изрыгающего нефть-сырец, кидающегося лесом-кругляком с чугуниевыми чушками, пердящего газовым конденсатом? Да нет, браза, ты в мордоре, стране гуляющих по улице зэков и гниющих в могилках честных людей. Вот погибший в вертикальке товарищ пишет, что кандидат в мастера спорта по тяжёлой атлетике. Это наверное он между борьбой за права угнетённого класса и высаживанием библиотечного садика штангу тягал, в девяностые, потом резко пошёл в раскрутчики-спамеры бандитов, в т.н. выборные пиарасты, политтехнологи в стране, где нет ни политики, ни технологий ни выборов. Но если посмотреть на морду, то по картофельному овалу этой морды ясно и прошлое, и настоящее, и цели, и средства. И это 33 года челу всего, а как в говно свафлился, как и все рашкинцы, бесполезные вороватые ублюдки. Вот аналогичный чиновник в тупой пиндосии, которая вот вот наебнётся с кризисом. 33 года, никого не убивал, железо в подмосковье не тягал, рожа радостная, сука, молодая, делом занимается. Живой.

Не удивительно, что северный мордор никому в мире не известен, коли там всех новостей, что кто-то кого-то убил из за старой лесопилки. И норот не обманешь: нород в тырнетах загодя во всех красках размалевал пацанчика, идущего к успеху. Не дошёл пацанчик - следующий дойдёт, сколько у нас ещё таких пацанчиков - не счесть! Все знают, что верхушка у нас, т.н. бизнес-элита, суть говно бандитское, отжим мобил в масштабах предприятия, гоп-стоп рейдерский, но никак не созидание и не развитие: снежное гаити на задворках гнилой империи. Шта если в едросской путиномедведской вертикали, то точно был под посадкой, но отмазался, спиздил все полимеры и поделился, к бабушке не ходи! Забавно, что большинство христанутых россиянчиков взвоют, шта нельзя человека, тем паче окуклившегося, говном так-то поливать. Ахтыжебанись, терпилы назонные, так ктож его поливает, он же депутат-мэр-чиновник! Он сам суть говно и всё в говно превращает, как его можно полить ещё говном, масло масляное! Всёравно что в рашеньке разлить состав с говном, хосподи, ну ктож заметит! Вот если улицу отмыть, или честный депутат появится, то это да, нонсенс! Значит гниём дальше, вяло смотрим на шевеления в вертикальке и бухаем водочку. Вот и вся рашенька.


  • Current Music
    The Prodigy - The Way It Is
Люди-айсберги

отрыжка ридигера

Семимильными шагами идем в сторону Твиттера, как завещал великий Ме и Пу. Или ты хочешь писать тексты длинее, чем специально облечённые властью люди?

пизда миру, ебаный суп, кровая гэбня
путинская залупа, мотвея в рот  три хуя
гниёт, параша, кровавый режим, эмо готы, дебилы с ягой, твиттер, твиттер, вконтактик, фодофокус чмоки чмоки, ебаный мир
каловые массы, отрыжка ридигера, сквиртинг с пиздой матвеи, угар каловыми массами, заговор ЗОГ, жиды на стрёме
пролетарский хуй в радиаторе майбаха, носик жрёт мацу кривыми зубами, дос атакеры меняют памперсы не в силах оторваться от компов
муляж трупа гурченка тыкают в пергаментную жопу черти-геи, труба массолита плачет по твоим высерам, вечный жид купил проездной
собачка дохлая тайком нашла ириску, греча подорожала, штраф за намордник на ливретку превышает суточный насос средней рублёвской бляди
депутаты лобызали айфоны на заседании, колумб привёз новые бусы, на фукусиму ссут узкоглазые люители золотого дождя
нано, фемто, атто, кто четёртый? путилла ходит с табуреточкой а медведилла со стремяночкой, кто третий карлик
сварог и перуница, анальные зарубки на вековых пальмах обнаружили британские учёные в соловках
хуй и пизда одна сатана, очко фукусимы накрывает ебаный мир, назад к чугунке


как все поняли, данный текст не отажает волнующий внутренный мир автора а написан слёту для оценки лимита, который сраный ЦУП поставил на объём поста, пока их жирыне менеджерши катаются на бентли, насосаные с ебучей рекламы. Топ топ, МВА.

 

 
Люди-айсберги

День хорька

Филипп Иванович Конхобуров встал, как всегда, рано утром, почистил зубы пастой «Жемчуг», наглотался воды с запахом ржавчины и пошёл на свою маленькую кухню. Там он включил телевизор – новости, – покушал картошку с курицей и морковно-сырный салат. По телевизору показывали ужасы, творящиеся в далёком неведомом мире, где светило солнце и всё было не в порядке. Жителям родной страны пообещали пасмурную погоду, метель и ветер северный. Конхобурова всегда удивляло, как в такой огромной стране, раскинувшейся на пол земного шара, нигде нет солнца? Но на полпути мысль застряла в снежной вьюге путающихся дум об отечестве, да так и осталась мёрзнуть до следующего прогноза погоды. Пошумев на прощание бачком в узкой расщелине туалета, Филипп Иванович надел бесформенные чёрные ботинки, бесформенную чёрную куртку, натянул шапку, закрыл сначала деревянную дверь, потом железную и вышел на работу.

Надо заметить, что мать Конхобурова в годы своего советского девичества на сборе урожая солнечного Кавказа согрешила с молодым, как она говорила, красавцем-горцем, навечно запечатлев этнический конфликт на славяно-кавказской физиономии своего отпрыска. Вероятно, красавец-горец имел долгое воздержание до встречи с матерью Филиппа Ивановича, и кавказские черты лица получившегося ребёнка одержали полную и сокрушительную победу, оставив на долю славянских генов рыхлое тело и впалую грудь. Вместе с падением Советского Союза пало и мирное существование товарища Конхобурова, который превратился из товарища инженера Конхобурова в «лицо кавказской национальности» из серии «документики, пожалуйста».

Утренний путь к метро проходил, как всегда, незаметно, Конхобурова брёл, погруженный в свои чувства и мысли. У киоска привычно копошились местные утренние алкаши, «муляжи» людей, которые автономно существовали у источников живительной спиртовой влаги, надирались, неуклюже пытались имитировать жизнь, но потом сдавались и возвращались в свои жилища. На другой стороне улицы сверкал компьютерный клуб – казино «Золотой Шар», рядом с которым находилась конечная остановка транспорта от международного терминала аэропорта. Тоннель подземного перехода соединял две стороны улицы как два разных мира. Вот в этом тоннеле как раз и разыгрывался ежедневный спектакль, который, если сказать честно, уже изрядно поднадоел Филиппу Ивановичу. Он даже прозвал тоннель «мясорубкой», потому что далеко не каждому человеку удавалось пройти его. Обитали в там, естественно, представители доблестной милиции.

— Сержант Раджабов, документики, пожалуйста, — в тысячный раз утренний странник слышал знакомый кавказский акцент. Форма подачи материала никогда не изменялась, как и последняя буква фамилии.

Далее следовал короткий спектакль. ППС-ник брал паспорт, изрядно замусоленный его предыдущими коллегами, читал славянскую фамилию, и первая фаза удивления пробегала по горскому лицу. Вторым шоком было место рождения подозреваемого – город Москва. Добивала патрульного прописка: в графе стоял старый одинокий штампик, указывающий на единственное и вечное место прописки – в столице, изначально, с самого рождения. Далее паспорт подвергался тщательному исследованию на предмет подделки, обнюхиванию, царапанию фотографии. Потом следовал контрольный звонок в местное отделение милиции, краткий разговор на нерусском языке, и патрульный, с лицом, будто он проверил документы у пророка Мухаммеда, отдавал документ в полном молчании. Так повторялось из дня в день.

* * *
На работе было всё по-старому, всё, как всегда, как каждый день. Филипп Иванович брал ключи на «вертушке», шёл в свою обветшалую комнатёнку и садился проектировать изделие. Через полчаса подходили остальные сотрудники, начинались чайки и обсуждения. Днём все дружно шли на обед, в местную столовую, кушать. Вторая часть дня проходила в чайках, обсуждениях, а иногда и в разработке изделия. Молодёжь играла в «херуос». Такой день.

Практически каждый день один из арендаторов, которых было тысячи на этаже, закатывал пирушку, посвящённую будущим прибылям. Бесконечно длинный коридор с протёртым линолеумом и через одну горящими трещащими лампами, как в тоннеле метрополитена, оглашался шумом, вознёй и пьяными излияниями сиюминутных нуворишей с криками «нарубили чёртовой капусты». По задержке доходящего из коридора звука опытные работники НИИ примерно могли оценить, какая контора пьянствует: то ли ЧП «Сапун» удачно завезло новых плюшевых заек из Китая, то ли ООО «Альфа» удачно хапнула госзаказ не важно, на что. Ни для кого в комнате не было секретом, что всякие ЧП и ООО обложили их вокруг так, что даже патриотические речи президента не внушали доверия в возрождение отечественного ВПК. Все слышали лишь головокружительные суммы денег, которые вливаются в запуск очередного спутника, но колбаса в магазинах дорожала, а зарплата разработчиков спутников не росла. Так было изо дня в день. Такой год.

Так же из года в год в конторе отмечали Новый год и День проектировщика. Тогда засаленные столы сдвигались, стыдливо прикрывались короткой одноразовой скатеркой, из углов вытаскивались неудобные старые стулья из зелёного кожзаменителя с раскоряченными стальными ножками, на столе появлялась недорогая водочка, нехитрая закуска и редкие домашние разносолы. Старшие говорили длинные речи и быстро напивались, младшие сначала наедались, но потом догоняли старших и тоже напивались. Затем шли пьяные речи, битва за Сталина, краткие и пламенные политические дебаты с одним и тем же выводом: «разворовали всё, всех расстрелять, гадов». Иногда доползали и до танцулек с вялыми приставаниями. А следующим днём всё было так, как будто предыдущего дня и не было: никто не помнил, кто к кому пристал, подоконник заметало метелью, и опять начинались обычные трудовые будни, с чайком на чертеже изделия, с пьяной оргией арендаторов вокруг тележки с товаром и мерным мурлыканием радио «концерт по заявкам». Так было из года в год. Такая жизнь.

Не скроем, что Филипп Иванович иногда порывался разорвать этот порочный круг обрыдшей круговерти одинаковых дней. Так, однажды он решился и пошёл обедать в модный ресторан, куда ходят арендаторы побогаче. Но именно в этот день там было спецобслуживание, и Филипп Иванович вернулся в свою столовку, к кандалам жирного пластмассового подноса, и неизвестным сурком погрызенным по краям стаканом компота. В другой день Конхобуров захотел сбежать с работы и просто погулять по улицам, поддаваясь импульсному тяготению весны, но в этот день опять взорвали в метро, и он, памятуя о своей внешности, развернулся уже у входа в вестибюль станции и поплёлся назад. А один раз он даже захотел перейти на работу в другое НИИ, и ему даже посчастливилось быть приглашенным на собеседование, но в этот день была страшная метель, намело сугробов, единственный выход с территории по узкой снежной тропке закрыл чей-то огромный чёрный внедорожник. В попытке обойти машину, Конхобуров провалился по пояс в снег. Конхобуров понял, что он не Суворов, вернулся на работу и положил сушить ботинки на батарею. Жизнь была однообразна, зато стабильна.


* * *
Одним весенним утром, когда таджикские дворники с матерком катались на снегоуборочном тракторе по двору, Филипп Иванович Конхобуров встал, как всегда, рано утром, почистил зубы пастой «Жемчуг» и пошёл на свою маленькую кухню. Там он включил телевизор – новости, – покушал макароны по-флотски и запил чаем в пакетике. По телевизору показывали ужасы, творящиеся в далёком неведомом мире, где светило солнце и всё было не в порядке.

На морозной весенней улице алкоголики привычно подпирали киоск, «Золотой Шар» привычно зазывал игроков, а на стоянке в сторону аэропорта стояли легко одетые девушки лёгкого поведения с тяжёлыми чемоданами и озабоченные молодые люди в очочках, нервно поглядывая на дорогие часы. Конхобуров, как всегда, смело шагнул в тоннель-«мясорубку».

— Сержант Цечоев, документики, пожалуйста.
— Да, пожалуйста, товарищ милиционер, — Конхобуров заученным движением нырнул во внутренний карман и вытянул оттуда поношенный паспорт.
Но произошёл сбой обыденной программы. Патрульный не стал открывать паспорт.
— Обижаете, товарищ. Я вам не милиционер больше, — ответил гордо горец и улыбнулся своими белыми зубами.
Конхобуров впал в ступор. Он мало интересовался политикой, справедливо полагая, что эти высшие материи не касаются простых людей. Зарплату в его НИИ в последнее время стали платить вовремя, до пенсии он дотягивал спокойно, а планируемая пенсия пока покрывала квартирную плату с учётом всех льгот. Даже в приснопамятный 91-й год он проходил мясорубку без проблем, а тут такое! Видя замешательство подозреваемого, горец перехватил инициативу.
— Мы теперь полицейские, товарищ, — и продолжил улыбаться, не открывая паспорта.
Конхобуров не знал, что сказать и что делать. Расстреливать его было вроде не за что, за электричество платил вовремя, партию не очень, но любил, и систему, в общем-то, скорее поддерживал. Не приводился, не был замечен, не учувствовал. «Меня-то за что!» – лихорадочно соображал задержанный, пока ноги становились предательски ватными.
— Я что-то не так сделал? — разлепил рот Филипп Иванович и удивился своему слабому белящему овечьему голоску.
— Теперь к нам надо обращаться «осподин полицейский», понятно? — добродушно спросил патрульный горец. — У нас сегодня первый день полицейского.
Конхобуров понял, что сейчас точно тут, у стеночки, заделанной грязной белой обваливающейся плиткой, его и кокнут. Однако улыбающийся господин полицейский протянул назад его документы, даже ни разу не открыв их. Когда к задержанному вернулся дар речи, он тихо спросил:
— А мы тогда теперь кто?
За горца ответил здоровый прапорщик с кокетливым жемчужным ожерельем на здоровенном запястье, который рядом проверял другого задержанного. Не отвлекаясь от процесса, он через плечо, усмехнувшись, в полголоса сказал:
— Хорьки, кто ж ещё?! И у вас – день хорька!
Горец насильно всучил паспорт в слабеющие руки Филиппа Ивановича, убаюкивающе приговаривая:
— Вам название ещё не придумали, начальство нас ещё не информировало. Удачного дня, товарищ, вы свободны.

Филипп Иванович Конхобуров сжал заиндевевшими руками паспорт, развернулся на ватных ногах и медленно пошёл через «мясорубку» в сторону «Золотого шара». День хорька начинался.
Люди-айсберги

Почему роженицам хуй?

Вообще-то им уже был хуй, а теперь нехуй, но так мы не о физиологии. Добрейшей души рашкино государство в лице добрейшего и эффективнейшего его преосвятейшества г-на Тюльпанова решило осчастливить мульти-овуляшек. С сегодняшнего дня, наищедрейшее из щедрейших и гуманнейших государств будет платить матери-героине (это с 10ю детьми), внимание 1 931 руб. 71 коп. (одна тысяча девятьсот тридцать один рубль 71 коп.) ежемесячно.
Ссылка на щедроты от Ники.
Ху из мистер Тюльпанофф: заезжает в подъезд на мерсе с мигалками, построил себе дворец на месте пионерлагеря в заповедной зоне, при этом официально нищий, любит предыдущих паханов. На предложение выделить денег роженицам орал "охуеть! этож 200 штук сверху! В год!", ровно, сколько он зажал в налоговой декларации.

Мудаки мульти овуляшки

Итак, общество эффективных депутатов вспомнило об умалишённых деревенских свиноматках, которые настрочили по 10 опёздлов, несмотря на то, что нефть может упасть, да и вообще никто им этой нефти особо и не давал. Государство каждым своим шагом неиллюзорно напоминает, что уменьшение численности населения есть важнейшая задача человечества, а тут эти, мультиовуляшки - нищеёбы. Ладно мы понимаем раньше: кровавый совок, целина, барак, лимита, выебал токарь, пионерлагерь. Мрак и ужас совка. Но щаз то! И тебе рив-гош с иль-де-боте, и мальдивы с таиландом, и пыжик 308, и даже в офисе можно в стуле сидеть, рядом с мужиками! Ну хули тебе надо, нахуй столько плодить нищеты? Они же все, блять, выживут, все 10! Оспы нет, пенициллина навалом, ведь все пойдут магнитолки из жигулей тырить.

В этом загадочном действе проявляется вся двуликость современной говновласти, суть корнем из советской фарцы: ну там джинсы привезти из за бугра, будучи морячком-загранщиком, от моториста до старшего механика. Честность и фарца (барыжничество, кто помоложе) не совместимы, соответсвтенно честность и современная власть. Скажем, защищаешь с 97 года бабушек, так не говори, что у них всё заебись, скажи честно, что срал на бабушек с колокольни собственного бизнеса или с газпромовской кукурузы или с вечно строящегося стадиона или где там можно спиздить. На треть хрущовки 56 кв.м. Аналогично все заявления про нано, глонасс, модернизацию и всю ту хуйню, что несёт наш гарант с гейпадом. Но так жёсско сунуть в нежный ротик православных рожениц - это рашкотрэш, крирлический угар и ебля новорождённых в жопу. Нороту показано даже не место у корыта, а место за парашей, в гнилом подвале, с протекающими говняными трубами, в которые срут богачи и депутаты.

Рашка не даёт скучать. Вот вам ещё зелёная харкотина в офисно-пролетарскую рожу. Рожают только конченые мудаки, дебилы, обсосы и лишенцы, намекает нам эффективнейший депутат. Если они, сидя с бабушками дедушками мамами папами в одной хрущобе нихуя этого не понимают, а лишь истово молятся на иконы, то вот вам ещё в тупое рыло - слизнявая подачка, на которую надо будет собрать горы унизительных рашкосправок, что встанет дороже самой подачки. И эффективный депутат по социальной политике отчитается, что в багдаде всё спокойно, никто не пришёл за подачкой, отслюнявив за взятку многодетную квартирку знакомому эффективному бизнесмену, где он будет пялить маленькую любовницу, например старшую девочку этих дегенератов-овуляшек. Я не в претензиях к власти: капитал всегда такой был, жрёт больше, чем влезает. Я лишь чуть чуть за открытость. Спиздил - честно утром и скажи "спиздил завод, народ ебал в рот, отмечаю на Авроре, наливаю всем". Кореш депутата так и сказал: норот пообижался, потом продолжил привычно сосать. Ну да, правда она такая, горькая, или солёная. Хуй знает, зачем такая открытость, но поганые задатки совка со своей честностью душат меня. Осталось подождать, пока я cдохну; новое поколение уже ничто не интересует, кроме бэтмена и волочковой. И будет вселенская кавайная няшенька, гламурненько и миль пардон, и никто в форуме про анальный инцест не скажет слова "хуй" - только "пенис". Тьфу!

Люди-айсберги

Как граждане президента поучали.

Поздним утром, когда граждане жилой многоэтажки выспались и начали вытаскивать свои ленивые тела на облучение телевизором, во двор, безо всяких мигалок, скромно въехали Президент с Премьером. Минут пятнадцать порыскав в поиске парковочного места, длинный лимузин сиротливо приютился сбоку грязной лужи – в самом позорном месте для здешних автолюбителей. Из лимузина, стараясь не хлопать дверьми, дабы не тревожить сон добропорядочных граждан, аккуратно вылезли оба руководителя. Тот, что покороче, развернул листочек, вычитал первую строчку из списка и указал на нужный подъезд. Делегация направилась к подъезду номер девятнадцать, квартира две тысячи двести тридцать восемь на двадцать втором этаже. Собравшись c духом, Президент нажал заветный номер на грязном домофоне, поморщился, вытер пальцы платочком и приготовился к диалогу.
Спустя три минуты из домофона раздался металлический лязг, и недовольный, пропитый сиплый голос, судя по всему, феминизированной женщины-цистерны неопределённого постклимактеричного возраста, недовольно спросил:
— Але?!
Президент поднялся на цыпочки и извиняющимся тоном начал:
— Извините, пожалуйста, мы к Марфе Ивановне, мы − президенты. Вы вызывали.
Женщина-цистерна в недрах циклопической многоэтажки задумалась на секунду и так же недовольно ответила:
— А, эти... Понаехали тут, дармоеды...
Но железная дверь открылась, и делегация проникла в подъезд.

* * *
— Марфа Ивановна? — политично начал президент. Он переступил порог затхлого жилища типичного добропорядочного гражданина страны, но сморщил нос от непривычного купажа ароматов московской средней зажиточности.
— Нет, блин! Батурина с этой, как его там, «Интекой»! — выпалила в ответ Марфа, вытирая руки засаленным кухонным полотенцем с вышитым жирным петухом на нём. Марфа была типичной москвичкой с Поволжья и рядом с президентом действительно выглядела, как железнодорожная цистерна. Марфа, недовольная изменением вековых утренних традиций выходного дня, продолжила:
— Вот ты хоть президент, а дурак! А я хоть домохозяйка, а выше тебя. И умнее.
Президент замялся и интеллигентно заметил:
— Извините, но я, всё-таки, президент, и попрошу говорить со мной...
Но не успел закончить речь, как женщина цистерна рявкнула:
— Ах, ты, мать твою за ногу! Утренний президент, ядрён-батон! Понаехало вас тут, карликов, на нашу трудовую голову! Трудишься тут, трудишься, как белка в колесе, а они вон тебе нате! В пиджачке, мать вашу, за тыщи баксов, в галстучке, припёрся тут, когда никто не звал! Сталина на вас нет! — закончила женщина пламенную речь, оказавшись уже вплотную у лица Президента.
— Дочь, кто там?! Доставка телевизоров?— донеслось из комнаты на условный сигнал «Сталин», перекрывая звуки телевизора, по которому все беспрерывно смеялись.
— Не, дед. Никто! — крикнула тётка, не оборачиваясь в сторону комнаты.
— Марфа Ивановна, мы по делу. Вы нас вызывали, — решил ускорить дело Премьер.
— Вызывала, вызывала! Где вы были, когда я одна с тремя детьми на «черкизоне» от бандитов отстреливалась?!
— Мы закрыли Черкизовский рынок, Марфа Ивановна.
— Сволочи вы последние! Всё трудовой народ грабите, грабите, работу отнимаете, всё своим сетям еврейским отдаёте. Пошто вам рынок сдался?!
— Так его закрыть или открыть?
Марфа задумалась и шлёпнула грязным полотенцем Премьера по плечу так, что тот не успел отскочить:
— А ты вообще заткнись! Ты мне за Чечню и «Норд-Ост» ещё ответишь!
— Кто-то пострадал? — участливо спросил Президент, выхватил блокнотик и приготовился записывать. — Фамилия, имя, поставлю на личный контроль.
— Да заткнись ты, типун тебе на язык! Детушек я откупила, а в театры, как замуж за местного вышла, так ни разу и не ходила. Ладно трепаться в коридоре, пошли в комнату, сейчас я вам задам трёпку!

* * *
— Взять всё и поделить! — радостно закончила длинный монолог тётка-цистерна.
— Марфа Ивановна, такое уже было, и не раз, и даже буквально недавно, — отвечал Президент.
— А всё потому, что евреи, жиды проклятые, ворьё кругом, зэки пархатые, фашисты, феминисты и пидорасы! Распустили страну! Да-да, так и запишите в свой блокнотик, — женщина говорила страстно, периодически подсознательно перескакивая на поволжский акцент, лицо её раскраснелось, как в бане, и редкие волосы разметались, как на баррикадах.
— Я обязательно запишу, я для этого и приехал, но скажите мне конкретно: что надо сделать? — Президент устал ждать концентрации мысли простого россиянина и начал подсказывать. — Ну, например, дорогу построить, больницу, закон принять какой.
— Дорогу у нас и так построили, ты не примазывайся, откатчик!
— Прямо так сами взяли и построили?
— Да-да, я сама видела – приехали таджики на катке и построили!
— А с чего они вдруг приехали и построили?
— Дык, дорога поганая была, вот и приехали. Уж не из-за вас, гадов! Вы бы таджиков − на органы, каток − на металлолом, асфальт − себе на дачу, а сами в Крушевель, знаю я вас!
— Ладно, возвращаемся к вашим претензиям, из-за которых мы, собственно, у вас сейчас и находимся. Что вы хотели нам наказать?
— Блин, ты дурак или как? Я тебе уже битый час твержу – хочу справедливости! Неужели это непонятно! Вы ж, чай, не как я ПТУ мыловарки, а институты заканчивали!
— Это понятно, мы все хотим справедливости, а как это сделать? Скажите мне, как простая кухарка простому президенту.
— Ну, твою мать, я ж сто раз сказала – взять всё и поделить! Записал?
Президент тупо ковырял ручкой блокнот. Эта фраза была записана на первой страничке и обведена многократно. Собственно, это и был основной и единственный посыл добропорядочных граждан к своему президенту. Но как это сделать – решительно никто не представлял. Президент подумал ещё чуток, и решил, что надо закругляться.
— Так, ещё что есть, кроме «всё поделить»?
— Э, хитрован, а ты записал? — подскочила на месте женщина.
— Да вот, вот, на, посмотри. Те, — тыкнул он её в первую страничку.
— А, вижу. Молодец, Президент. Совсем ведь не дурак, когда обругаешь! Да ведь, Президент?! — и Марфа хлопнула Президента по плечу так, что он чуть не слетел с дивана.
— Что ещё будет угодно? — процедил чиновник сквозь зубы, не вынося фамильярного обращения.
— Тю-ю, ты что, обиделся? Да лана, не обижайся! Ведь мы все… это… россияне! Есть у меня ещё одно желание – сними меня на свой айфон.
— А может, не надо? — взмолился Президент.
— Надо. Нас вместе, на диване, и чтобы ковёр!
Президент оглянул убогую комнатёнку, дешёвый пластик на окнах, старый ковёр и диван в «бабушкином» дизайне, вздохнул и протянул сотовый Премьеру: «Володя, помоги».
— Э, нее! — заверещала цистерна, придвигаясь и обнимая собеседника. — Володя, сиди! Ты сними, Дима. С вытянутой руки сними, как в интернете принято!
Когда экзекуция была закончена, Президент поправил пиджак и, наконец-то, глотнул свежего воздуха, Марфа добила.
— И в блоге своём размести, дорогой.
— Это-то зачем?! — возмутился блоггер.
— Размести, кому говорю! Воля простого народа! — насупилась Марфа.
— Чёрт с тобой, с Вами, простите. Что ещё будет? — спросил Президент, вставая с дивана.
— «Камеди клаб» под пельмешки можем посмотреть, пиво есть с чипсами, пообсуждать судьбы страны. А скоро новый телевизор принесут, во-о-от такущий! — и тётка восторженно обвела руками огромный круг.
— Нет уж, увольте. Мы, с вашего позволения, пойдём, — и делегация, сбивая множественные «ароматные» галоши в узком коридоре, поспешила к выходу.

* * *
На выходе внезапно образовалась пробка. Это дед пошёл к соседней бабке за солью, ну и так, потрещать за жизнь, что все вокруг сволочи и как надо обустроить страну.
— Извините, — кротко сказал премьер, стальной дверью задев деда на лестничной клетке, когда тот общался с любопытной старушкой, выглядывавшей из соседней квартиры.
— «Извините» к пенсии не прибавишь! — крикнула старушка мужчинам, и тут же полюбопытствовала у деда: — А кто это к вам пожаловал?
— Да вот, доча Президента вызвала. По программе демократизации и учёта чаяний простых россиян.

Бабка как узнала, откинула костыль, распахнула дверь, подпрыгнула и вцепилась в лацканы пиджака близстоящего охранника с воплями:
— Смерть твоя пришла, сволочь! Сейчас держать ответ будешь! За дедушку Ленина! За попранные идеалы! За ГУЛАГ и бороду Солженицына! За хрюшку Гайдарчика, иуду, за киндер-сюрприза!
За эту длинную речь обессилившая старушка сползла вниз по мощному торсу охранника, но продолжала бороться с проклятым режимом:
— За ювенальную юстицию, гады, за всё ответите! За лекарства, за пенсию нищенскую! Падлы, за гречу!.. — взвизгнула старушка, сползла на пол, начала корчиться в ногах у охранника с каменным лицом, шипеть что-то противное, пускала пузыри беззубым ртом и пыталась скрюченной ручкой подцепить костыль, при этом часть полы драного халата открылась, обнажив фрагмент безжизненной груди.
«Какая эклектика», — подумал Премьер.
«Какая гадость», — отвернулся Президент.
«Дать бы в рыло, всем», — подумал охранник.

На крики выбежала Марфа Ивановна и, с вполями «убивают стариков, женщин и детей!», засаленным вафельным полотенцем с жирной вышитой птицей начала хлестать охранника. Между ней и опешившим дедом просунул голову сынок-лоботряс, вытащил свою «зеркалку» и начал бешено снимать очередной кровавый репортаж, крича сестре в сторону комнаты:
—Машка, кетчуп тащи, кетчуп! Миллион просмотров! Сто миллионов!

Когда все успокоились, старушку подняли, запахнули на ней халат, посадили на табуретку, отряхнули от грязи и налили валерьянки, а сынок вывалил тонны фотографий на форум борцунов, Премьер спросил:
— Можно нам идти? Пожалуйста.
— Хрен вам, гады, кровопийцы, убийцы, душители! — сказала старушка, ещё не отдышавшись.
— Ну, а Вам что будет угодно? Тоже справедливости, взять всё и поделить? — участливо, с ехидством, спросил Премьер, сильно наклонившись к старушке.
Старушка перестала стучать вставной челюстью о стакан и подняла удивлённые глаза на Премьера:
— Дак, вы всё знаете?
— Несложно догадаться, мы книжки читаем, классическую литературу, — сказал в воздух Президент, рассматривая наскальную живопись подъезда.
— Врёт он, всё врёт! — заверещала баба-цистерна. — Это я ему подсказала, давеча, у меня в комнате, на диване!
Президент вспомнил фотосессию, поёжился, отвернулся от стены и обратился ко всем:
— Товарищи простые россияне, мы готовы бежать и исполнять ваши поручения.
— Хрен вам на рыло! — чётко произнесла бабка. — Сначала подъезд помой, а то вишь, как засрал! Гад!
Президент впал в ступор, такого ему ещё не наказывали:
— Кто, простите, запачкал подъезд?
— Ты, ты! А кто ж ещё?! Дармоед чёртов.
— И когда, простите, я успел это сделать?
— А мне почём знать? Я человек честный, добропорядочный, зачем мне в глазок следить? — отвечала старуха, важно сложивши руки на увядшей груди, которая уже шла полным потоком в интернет.
— Предположим. Но, может быть, мне лучше пойти и заняться более серьёзными делами? Например, исполнить заказ Марфы Ивановны и всё поделить?
— Накося выкуси, хитрован! — старушка входила в раж. — Давай-давай, исполняй свои прямые обязанности! Тряпочку в руки и вперёд, мыть стеночку!
— Но это не совсем мои обязанности, мои обязанности больше управлять... — начал было Президент.
— Ты мне зубы-то не заговаривай! Мы – народ – лучше знаем, кто и что должен делать! Ты – президент хренов – сейчас возьмёшь тряпочку и вымоешь нам лесенку, а потом, вечерком, всё поделишь. Только поровну! А мы пока телик посмотрим.
В это время Марфа вынесла табуретку и пропитанную жиром старую тряпку с кухни:
— На, болезный, вот тебе табуреточка, вот тряпочка, начинай. Наведи порядок в стране.

* * *
Президент стоял на табуретке и стирал надписи со стен лестничной клетки, пока Премьер собирал бычки. В это время двое уже не бодрых к двадцать второму этажу грузчика вручную тащили огромный плоский телевизор, который не влезал в лифт.
— Что–то не так, Володя, — сказал пыхтевший наверху Президент.
— Ага, хрень какая-то, — натужно ответил Премьер, едва разогнувшись и взявшись за поясницу.
— Но-но, разговорчики! — прикрикнула сверху простая россиянка, открывая дверь, чтобы в квартиру внесли огромный телевизор. — У нас сейчас демократия, власть народа, понимаешь. Так что работайте, работайте!