Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

Люди-айсберги

Как мальчика к корням возили.

Чёрная коробка джипа до рассвета вырвалась из защитного круга Московской кольцевой, и семья обычного столичного менеджера средней руки на свой страх и риск отправилась не в понятную Турцию, а в непонятную Россию. На заднем сидении спал сын; раздобревший на нефтяных харчах отец щекотал баранкой живот, раздобревшая от домашнего сидения мать пыталась уснуть в нелепой позе на переднем сидении.

Достаточно скоро асфальт московский области, который проклинали все москвичи, кончился, и начался асфальт России, который проклинать бессмысленно, ибо он и составляет саму Россию как таковую.
— Пап, а мы скоро приедем? Трясёт очень, — проснулся недовольный Мальчик.
— Скоро, ещё тыща километров, и мы дома, — сказал отец, вцепившись в руль. Щёки дородного дяди смешно прыгали в такт ухабистой дороге.
— А тыща – это много? А домой – это в Москву? — заныл мальчик.
— Тыща – это тыща, хорошо вас в школе учат, только успевай ползарплаты на бумагу сдавать. А домой – это в родное село, там мои деды живут, а твои – прадед и прабабка.
— Какие ещё прадеды? Это у которых надо землю в наследство оформить, пока не подохли, хотя земля в жопе и никому не нужна, как мама говорила? – вяло спросил сынок.
— Ты давай того, заткнись! — базарным голосом встрепенулась мать. — Мало ли что мы, взрослые, говорим! Это родина твоя, деревня, великая река Волга, прадед и прабабка, корни наши!
— А там есть интернет?
— Нет там интернета. Там, говорят, даже ЖПС не ловит! Жопеня! — развеселился отец.
— Так зачем мы туда едем, если там ничего нет?
— Заткнитесь оба, мужики, — скомандовала мать. — К корням едем, мудрости набираться, припадать к истокам.
— Я пить хочу, макдональдс и в спайдермэна играть! — закапризничал сын.
— Я тоже, сын, хотел на дачу. Пивасик бы уже пил, Мишу Круга слушал, шашлычками дымил, а тут видишь, трястись приходится по поганым дорогам, — поддержал сына отец с круглыми от напряжения глазами, вихляя по разбомбленной фашистами и добитой русскими дороге. — Ладно, доедем до ближайшего города, там и перекусим.

Ближайший город, размером с восьмушку Выхино-Жулебино, но в одноэтажном деревянном варианте, встретил путешественников зорким на столичные номера гаишником, безразмерной ямой на въезде и вымершими пыльными улицами. Заплатив местному стражу дорожного порядка въездную таксу, семейство медленно передвигалось в поисках кафе.
— Как в игре «Сталкер»! — восхищённо сказал Мальчик, смотря на проплывающие мимо окна остатки разворованного завода.
— Как в родном посёлке, — смахнула слезу мать.
— Как в заднице, — процедил отец и сплюнул через раскрытое окно.

На заправке импортный джип бесчеловечно насильно заправили пойлом неизвестного происхождения из колонки «со стрелочкой», знакомой старшему поколению по фильму «Приключения итальянцев в России». Со второго раза машинка завелась, но обещала отомстить на ближайшем техосмотре. Двигателю поддакнула подвеска, копившая злобу в долларовых единицах, и роскошные литые диски, заляпанные кусочками навоза.

В единственном открытом местном магазине стоял дивной красоты иконостас разнообразнейших бутылок, бутылищ и бутылочек, по эклектичному набору наклеек и полёту фантазии в названиях уделывающий любой Ашан. Снизу иконостас был обложен пыльными мешками с крупами и подмокшим сахаром. За заляпанным стеклом кассы томился пленник «перестройки» ¬– обмякший просроченный «Сникерс», стекающий своими расплавленными потрохами сначала на муху, а потом на выцветший «Натс». За железной громадой советского кассового аппарата располагалась громада сельской продавщицы, с толикой интереса разглядывающей прибывших гостей. Время замерло. Даже мухи присели на липкие спирали посмотреть редкий деревенский экшн.

— В топку! Моя семья не будет есть эти помои! — хозяин семейства уже стоял на улице и тянул в сторону машины.
— Папа, я есть хочу, купи мне сникерс хотя бы, — повис на ноге сын.
— Ни за что! Лучше голодная смерть в машине! — сопротивлялся отец.
От выцветшего фасада магазина отделился выцветший бомж, вытянул руки в сторону пришельцев и, хрипя что-то невразумительное и просящее, похромал в сторону семейки.
— Аааа, зомби! — заорал ребёнок и пулей впрыгнул в машину, закрыл дверь и, как учат фильмы, начал паралитически вдавливать кнопку стеклоподъёмника.
— Мама, мы в аду! — визгливо закричала свиноматка и сиганула вслед за сыном.
Когда пыль от джипа осела на лучшем местном механизаторе, которого по ошибке приняли за зомби, он плюнул вслед удаляющейся машине и обиженно прохрипел вслед:
— Жлобы, мать вашу. Одно слово – москали!

Ближе к вечеру голодное и потное семейство ехало среди бескрайних полей родины, играя в игру «угадай запах». Надо было вовремя закрыть окно, когда воняло навозом, и отгадать, когда открыть его снова, но так, что бы не задохнуться: кондиционер для экономии топлива был выключен.
— Вот, сынка, смотри, какая она, великая наша Родина! — гордо начал политинформацию отец, икая на выбоинах.
— Только вовремя окно надо закрывать, а то воняет уж очень, — заметил сын.
— Я есть хочу. Я играть хочу в плейстейшн. Домой хочу. Меня тошнит. Скоро мы приедем?!
— Давай-давай, смотри Родину, нос не вороти, — довольно хрюкнула с переднего сиденья мать. — А то, вишь, барин нашёлся. С платного роддома через лимузин сразу на двадцать второй этаж отдельной квартиры. А ты хапни-ка гавнеца, коров понюхай, хрюшек. Почуй, как твои родители тут дерьмецо-то месили. Дай-ка я тебе окно открою!
— Ладно, мать, остынь. Не для того мы в Москву пробивались, чтобы наши дети в коровниках навоз лопатили, — встал на защиту отец. — И не больно ты тут месила дерьмецо, скажем уж честно. Сразу свалила, как меня подцепила на свадьбе кореша деревенского. Чёрт меня дёрнул, вцепилась, как клещ.
— Да, свалила, что мне тут делать, в деревне? — оправдывалась мать. — Как увидела тебя на той свадьбе, как узнала, что в Москве живёшь – так сразу и полюбила! А москвачке ты нахрен такой боров не нужен, скобарьё деревенское. Так что у нас естественный союз двух родственных сердец.

На въезде в родную деревню опухшие от напряжения глаза отца семейства пропустили вулканическую пасть огромной ямы, и когда-то блестящий литой диск нашёл в этой русской яме своё последнее пристанище.
— Всё, приехали, — сказал папа, вылезая из машины и выпрямляя затёкшие конечности. — Наши жопеня. Родина, истоки, мудрость и всё такое. И наследный кусок земли, будь он проклят. Машину завтра трактором дёрнем.
— Я? По этой дороге? В итальянских туфлях? В дольчегабане? Ни за что! — предъявила ультиматум жена и демонстративно расселась в кресле машины. — Не для того я в Москве поганой молодость гроблю, чтобы в деревню в лаптях входить, как лохушка какая деревенская.
— А, ну, сиди, принцесса. Твою коровью морду ни один дольчегабан не скроет, можешь не заниматься гламурной мимикрией. Мы пошли, — сказал отец, и они с сыном пошли искать свой дом.

— Ты, сын, с прадедом больше общайся, он, ух, какой умный! Он такой древний, что соборный и даже частично языческий. Я с детства помню, как скажет что умное, так хоть в учебник заноси. Он – наши корни, он всё знаетя. — наставлял отец.

В глубине мрачного деревенского дома, на печи лежал натуральный леший. Грязная всклокоченная голова, спутанная борода и запах кислого перегара разил городского уже со входа.
— Вот, сын, твой прадед! Наш глава семьи, корни русских богатырей и всё такое. Общайся!
Мальчик приподнялся на печке, зажал нос, посмотрел на деда, ткнул его пальцем и спросил:
— Эй, дед, ты умный, говорят. Как пройти третьего спайдермена? Как проходить миссию, где на тебя налетают два каких-то чувака в скафандрах? Я их мочу, и почему-то миссия начинается заново.
Молчание было ответом ему. В красном углу стояли копчёные иконы, в конце длинного стола была расположена восковая фигурка сгорбившейся старушки.
— Они что, сдохли тут все?
— Нет пока, — отвечала запыхавшаяся мать, затаскивающая загаженный выше колёсиков баул «Луи Вуитон» с подмосковного рынка. Цвет баула удачно гармонировал с деревенской грязью.
— А та бабка настоящая? Жива? — спросил Мальчик, указывая на старушку.
— Жива, мать её. Это прабабка твоя. Тоже корни, истоки, духовность и сакральные знания.
— Дом тысячи трупов. Я пойду, погуляю. Корни посмотрю, как вы велели, — сказал Мальчик.

На улице было, как на Красной площади в дни государственных праздников, – никого. Казалось, что все люди вымерли, все дома опустели, а какой-то злой волшебник отменил план электрификации и съел всё электричество. За домами был обрыв, помойка, текла какая-то река. «Наверное, великая русская река Волга. Ставим галочку», — подумал Мальчик. Через десять минут он вернулся на исходную позицию – всё родовое село, вернее, все десять домов и одна улица, были изучены.

В сенях на Мальчика с матерными криками неожиданно напал зомби из фильма ужасов.
— Ааасссука, сдохни, тварь! — кричал зомби, размахивая топором, гремя ржавыми вёдрами и прочей чердачной рухлядью. Перед зомби шла волна спиртового облака.
Мальчик стоял столбом, выкатив глаза, дёргал пальчиками и судорожно в воздухе искал кнопку «эскейп». То, что это взаправду, мозг городского ребёнка не мог себе представить. На счастье Мальчика, дверь в комнату открылась, осветив сени утлым свечным светом, и в проёме появился другой зомби, но с кочергой и, полыхая перегаром, заорал:
— Кто здесь? Всех замочу!
— Папа, я здесь! — закричал Мальчик.
— А, сын?! — удивился второй зомби, икая.
— Какой сын? — удивился первый зомби.


Когда Мальчику сменили штанишки, всё семейство уселось за длинный скоблёный стол. На столе был самогон и ворованный у соседа огурец. Мать уже расплылась от пойла, отец пока держался, дед был, как всегда, бабка так и сидела в углу мумией, но уже со стаканом в руках. В воздухе висело облако отравляющего вещества, которое на деревне называют махоркой.
— За Ррродину! За корни! — провозгласил тост отец.
— Пап, я есть хочу, я с утра ничего не ел, — взмолился сын.
— А нет них! Вообще нет! Родина, сынок! — залыбился отец, беззвучно засмеялся и начал скатываться под лавку.
— Одно гавно, — как бы поставила печать под описанием родины мать и залила в себя стакан.
— И что мне делать? — спросил Мальчик?
— Жри самогон! — вдруг произнёс первую сакральную фразу дед-зомби сквозь бороду, налил заляпанный стакан самогонки и подвинул к Мальчику. — Давай, за корни, до дна!
Из стакана несло скисшим хлебом, щипало глаза и нос. Отец выполз из-под стола, мутным взором посмотрел на организующийся каламбур, подумал ещё не отмершими клетками остатков мозга и твёрдо сказал:
— Не, ему нельзя.
— Как нельзя?! — накинулся дед. — Каково х%я нельзя? Стакан держать может – значит можно! Тем паче за Родину, за прадедов, которые воевали!
— Не матерись, отец. Ты не воевал, ты маленький был, а потом в колхозе бухал.
— Ну, всё равно, за Россию-матушку, за царя и за Сталина! Надо пить!
— Так за Сталина или за Россию?

Мальчик понял бесперспективность деревенских посиделок в плане поесть, и тихо сел в уголке ожидать развязки. Примерно через четверть часа отключилась мать, через полчаса – отец. Мальчик подсел к столу:
— Дед, ты умный, скажи что-нибудь умное, от корней.
— Люби родину, сынок, не жалей живота за неё! Родина – самое важное, что у нас есть. Больше у нас ничего нет! — сформулировал мысль дед, и хлопнул ещё стакан.
— Хорошо, а что ещё? Что-нибудь такое, эдакое, серьёзное.
— Ну, хорошо, — дед напряг извилины и изрёк: — Когда едет барин, надо шапку ломать, а не то розг не оберёшься. Вот!
— Очень полезные знания. Отец сказал мне, что ты наш носитель сакральных знаний. Ну, скажи что-нибудь серьёзное, духовное, давай.
Вдруг старушка, к ужасу Мальчика, открыла глаза и произнесла членораздельно:
— Работай на господ справно, как на себя. Чти господа, ходи в церкву, молись истово, яички, хлебушек и курочку неси батюшке без утайки, и будет тебе райская загробная жизнь, — глаза старушки закрылись, несгибаемая рука опрокинула стакан внутрь и бабушка опять впала в деревенский анабиоз.
— Чувствую, хрен мне тут про прохождение спайдермена расскажут, — подытожил мальчик, встал и пошёл в махорочном тумане искать угол почище, для отхода к экологически чистому, аутентично-голодному деревенскому сну.

Люди-айсберги

Жизнь в 100 словах

1 Колыбель. Пеленки. Плач.
2 Слово. Шаг. Простуда. Врач.
3 Беготня. Игрушки. Брат
4 Двор. Качели. Детский сад.
5 Школа. Двойка. Тройка.Пять.
6 Мяч. Подножка. Гипс. Кровать.
7 Драка. Кровь. Разбитый нос.
8 Двор.Друзья. Тусовка. Форс.
9 Институт. Весна. Кусты.
10 Лето. Сессия. Хвосты.
11 Пиво. Водка. Джин со льдом.
12 Кофе. Сессия. Диплом .
13 Романтизм. Любовь. Звезда.
14 Руки. Губы. Ночь без сна .
15 Свадьба. Теща. Тесть. Капкан.
16 Ссора. Клуб. Друзья. Стакан.
17 Дом. Работа. Дом. Семья.
18 Солнце. Лето. Снег. Зима.
19 Сын. Пеленки. Колыбель .
20 Стресс. Любовница. Постель.
21 Бизнес. Деньги. План. Аврал.
22 Телевизор. Сериал.
23 Дача. Вишни. Кабачки.
24 Седина. Мигрень. Очки.
25 Внук. Пеленки. Колыбель .
26 Стресс. Давление. Постель.
27 Сердце. Почки. Кости. Врач.
28 Речи. Гроб. Прощанье. Плач.

Я на 20-21й строчке.
Осталось 7 :-(
А где ты, камрад?