Category: финансы

Category was added automatically. Read all entries about "финансы".

Люди-айсберги

О цинизме

Энштейны, конечно, суки, поднасрали. И билгейтсы поднасрали, и Ницшы и все все все, кто всё это время предвосхищал и тянул паровоз светлого будущего, основанного на циничной эффективности и техническом расчёте. Теперь у нас золотой унитаз, айфон с бугагашками и невыносимо тоскливо на душе.

40.67 КБ

Эх ты гой еси добры молодцы (никогда не понимал этой фразы, толи геи, то ли гои, ну да хуй), выйдешь в поле бывало, ёбнет молния, помолишься перуну, выебешь бабу крепкую на стоге сена и бухать, или морды бить, или деревья гнуть. Офисов небыло, пробок этих ебучих, корпораций с дегенератами, интернета вездесущего всезнающего, кто где когда с мигалкой поехал за пивом, нихуя небыло. Было лишь чистое поле и копошащиеся неандертальцы, мелко обсирающиеся при первом громе. А как романтично было! Эльфы, мифы, легенды, сказания и боженька на облаках распределяет кого в ад кого в рай, а ещё раньще и его небыло, а была одна Природа и голожопая обезьяна. Всё просрали, всё. Одно радует - сознательно просрали, знали, куда идём. Кто просрал? Технарьки ебучие, ботаны ковырялистые, выскочки сраные: всё им надо знать, всё уметь, всё показать, всё рассказать, последнего динозавра на фарш пустить а скелет в музее выставить, царей удавить а толерантных пидорасов вперёд выпустить - демократия. Вывернули всю природу наизнанку, сидим, бля, радуемся, фотиками щёлкаем да в тырнеты фоточки вставляем, тьфу!

Вот хуле тебе, человече, проку от того, что ты знаешь полную систему уравнений классической электродинамики, все эти роторы да операторы нна_бля? Легче стало? Лично ты применил в жизни? Слетал на Венеру? Хуй, только злой стал, всё понял, понял, что недопонял и понимать надо ещё дохуя, со злой харей в нигрильном муслим квартале начал строить адронный коллайдер, с воровством бюджета, индусскими жополиз начальниками, с инвестбанкирами на мальдивах и с дегенератами лаборантами. Не лезь с фонариком в жопу боженьке, не проктолог! Многие знания дают многие печали, абсолютные знания дают эталонные, всеобъемлющие и прессующие в мать_сыру_землю печали. Мы узнали, что царь-то, ненастоящий! Что все бабы-бляди, а солнце - ёбаный фонарь. Что королева тоже какает, что свежее дыхание облегчает понимание, что шаманы нам всё напиздили, и на облаках оставляют спутный след ядрёные бомбардировщики да чартеры с обожравшимися быдлотуристами, но никак не мудрый христос аллахович. Кот шредингера: если бог и был там, то он свалил, но доподлинно узнать, был он там или нет мы не можем, хотя какая нахуй разница, если он туда не вернётся, да и айфон 5Ж подспевает, какой там бог.

Технарёчки и цинические капиталисты маркса поебали таки мир и выстроили его из пепла гнилых срубов в пятисотметровые стеклянные небоскрёбы, взяв на себя статус творца. Теперь мы знаем, что текущая версия христоаллаха сидит в дубайской башне, выше облаков, и магическими пассами за мгновения переносит тонны виртуальных денег из одной части света в другую; там начинается звон отбойных молотков, весёлый матерок строителей, получивших первую за много лет зарплату на миску риса, чавкание свиноматочных пёзд и ещё одно стомилионие людской плесени крепко прилипает к поверхности земли. Потом другой пасс выращенного людьми небожителя - и человече ебашат друг друга осиновыми кольями, вешают и пытают, делают на песчаной поверхности революцию местного хач масштаба, а под песком лежит чёрный компот из давно протухших мамонтов. У местного божка есть три жены, пять любовниц, десять официальных детей, пять дворцов, восемь яхт, бугатти веерон и лада калина от заморского снежного тирана; каждый его шаг известен, сумма его счёта отображается на всех новостных сайтах, он стареет, лысеет, у него рак и простатит, он спит в памперсах. Бог такой бог, рукотворный, как уж вышло. Мерзота всезнания, блядство всесилия, недовольство реалиями: а спрятаться негде! Всё уже измерено, сфотографировано, куплено, везде людишки ковыряются и тянут себе водопровод.

Посему повсеместной религией наконец-то стал цинизм, так тщательно пестуемый ведущими филосовскими умами тех далёких лет, возросший на благодатной почве холодной капиталистической экономики. Вы хотели пати - нате! Хотите золотой унитаз? Говно вопрос! В местном супермегагигамаркете, в кредит, рассрочку, по акции и скидке. Тащи в свой дом с горячей водой, отоплением, жоподуем, перделками и свистелками. Дёшево! Цинизм каждому даёт шанс всё иметь и всё знать, потому что цинизм эффективен, не завешен мшистыми кочками предрассудков равно как и вообще всякими гуманитарными рефлексиями да переживаниями. Цинизм в философии это электродинамика и квантовая теория поля в науке: кратко, ёмко, холодно, эффективно, как прекрасно вымуштрованный солдат без чувств. Цинизм в экономике это "детей нахуй, стариков в пизду"; даёшь потребление. Цинизм в голове это "нахуй ненужны старухи в мире позитивной прухи". Человек очистился от предрассудков и аналоговой метафизики гуманитария, да здравствует новый человек, цифровой человек, И-ИЛИ-НЕ! И теперь, когда мы всё знаем, всё умеем, мы универсально_смарт для эффективного решения широкого круга задач, связанные одной цепью; когда драконы и вампиры ушли нахуй, мы перестали писать песни и читать книги, не стать ли нам атомарными ячейками Новой глобальной вычислительной машины? Если мы все такие голые логичные винтики, то пусть другие разумы используют нас как примитивные кубики для своих грёз: летают на драконах, любят прекрасных принцесс, путешествуют по мифическим лесам и пробираются к мифическим целям, а мы будем не любить но трахаться, не дракон но энергосбыт, не руны но сезон распродаж: пошло, цинично, зато честно. Метафизика нам нахуй не впилась, мы от неё тыщу лет избавлялись как от рунического тормоза: мы всё знаем, мы всё рассчитали, мы окаменели на золотом унитазе в позе роденовского мыслителя с айфоном в руках и пустотой в голове; у нас не стоит на божественное - мы выбрали заводское. Одно радует - мы знали куда идём, и золотой унитаз нам куда приятнее чем кустики в лесу.


Люди-айсберги

Об экономике внимания

Вот тут жидки от экономики задёргали своими мацеедными ебалами на тему, что их сраное говно никто не покупает. Мало того, даже не видит! А если и видит, то не смотрит. Об экономике внимания: что за дрищ и сколько стоит.

Заебала реклама

Для начала ещё раз о "началах": всё есть экономика, мотивация, бабло и реальность. Всё, что пиздёшь, говноедство, вымачивание хуя в башке - говномесство и провокация. Эпический труд, объяснивший всё вокруг, называется "Копроэкономика" (С)2k, остальное суть лишь производное. Всегда, когда очередной хуеобрезаный жидок (здесь, понятно, имеется ввиду любой барыга, даже с исконно русского устьзажопинска) начинает вопить, вонять и махать своим обрезом, то дело нечисто и связано ровно с падением его - жидка, доходами. С тем, что его бентли он уже не тот, и у окружающей бляди сиськи отвисают, и мир катится в сраное говно. Лично для барыжного бизнеса господина барыжки, ебучего спекулянта, перепродавца ворованными сотовыми или ворованной нефтью, сфинктерного коперастера да раскрутчика на дошираке, сраного гондона и дьявольского пидораса вселенной. Вот подумайте, ебёт ли ФМД то, что его меньше читают? ФМД давно уже в гробике, оттарабанил своё предназначение и в раю пялит сисястую нимфу. Ницше тоже понасрать и на этот, и на тот - что был ему современным, мир. Эйнштейн как бы показывает вам хуй с того света: ебал он вас. Значит, если кто-то кое где у нас порой вопиит, значит диавол в его обличье рекламирует вам свои смертные грехи: гордыню, стяжательство, чревоугодие. Реклама есть сам сатана в обличие битов и точек краски. Раскрутка есть разогревание масла под сковородой своего личного ада.

С недавних пор вонючие барыжки задумались: почему не все покупают их сатанинское говно? Даже если говно есть новости, рыволюция, информатизация и прочее нематериальное, но обычно там за кулисами, очень инвестированное. Почему, несмотря на скрупулёзное выполнение всех пунктов священного экономикса, их говно не пользуется спросом? Быдло не осаждает магазины, скандируя лозунги "я хочу говна, размажьте его мне по ебалу!", не сметают говно с полок, не поглощают жадно говно на автобусных остановках и в подъездах, не читают жадно об убийстве старушки в порномагазине, не смакуют новый отбеливатель очка у эстрадного певца? Хотя вложено куча миллиардов дьявольских долларей, лучшая глубинная миньетчица томно оголяла свои первичные половые признаки в телевизионной рекламе, партии говна были развезены по всем детским садам и заводам, и даже лично президент, жеманясь как неёбаная целочка у берёзки весной сказал, что гавно очень даже ничего, съедобельно? Где священный экономиксъ дал подъёбу? Почему схема не работает? Где, блять, спрашивается, ебаное быдло, сносящее полки с дерьмом в магазинах и взахлёб, с засохшими комочками дерьма на устах, обсуждающее радость жизни с новым говном? А вот хуй вам, барыги ебучие! Норот нажрался! Началась новая эра - эра ловцов за дерьмоедами.

Не надо быть даже частичкой Маркса, даже левым его яйцом, чтобы понять, что производство на угнетении рабов, помноженное на одного инженера даст массовое производство, способное окучить всех живых и неживых объектов во вселенной всем на сто жизней вперёд. Кроме того, жадность, алчность, бессовестность богатых барыг, спекулянтов, ебучих менагерков однозначно приведёт к тотальному падению качеств товара и его потребительских свойств. Иными словами мир, руководимый нелимитированными богачами, тут же будет засран гектатоннами неперевариваемого говна. Говна будет столь много, что само понятие "индивидуальность" останется лишь в пафосных бизнес-репортах пидорасов. По факту человече будет продираться через бесконечные километры полок, набитых разваливающимся от одного взгляда дерьмом, через тыщи сайтецов, обложенных тоннами рекламы как иконным окладом , через доёбывающие моск рекламные СМСки, через грязные рекламные бумажные газетёнки "вестник раённого мудилы". Миллиарды квадратных, кубических километров отборного кала, помоев, одноразовой параши и цветастой блевотины будет свисать, сползать, торчать и активно мозолить глаза. Активно - ключевое слово, с активностью умирающего сперматозойда, ищущего повыебать яйцеклетку. Сонм менеджерков с одноклеточным мозжечком будет искать клиента-покупателя, в доказательстве своего права на жизнь. Впарить, втюхать, всрать говно любым путём - вот мегазадача человечества. Иначе смерть? Хуй! Иначе джип меньше, чем у соседа. Всего-то, по сути.

Тут и вылезает кусок говна, под названием "экономика внимания". Естественно, когда кто-то начинает изрыгать помои терминов и вибрировать вприсядку со своим одебиливающим лучом проектора, то гнать того парашника нахуй, разберёмся сами. Приятно нам, сраным интернетчикам, что термин пошёл от тырнета, что подтверждает торжество информационной эпохи и просирание полимеров реалэкономики, но. Что то знакомые уши зайца торчат за явлением! Пахнет душком замогильным. Не иначе как сам Сцотона, в новом обличии получил выделенный айпишник? Ахтыжебать, товарищ Ридигер! Не признал сразу! Заходите, садитесь, вы и здесь, в сообществе "свободных инженеров, творцов великой сети"; значит прав был ФМД, вспарывающий гнилушную сущность человека, значит верно ткнул пикой в ахиллесову пяту человечества. Жадность, блять, ебаная жадность, радушно развёрстнутые пёзды с доплатой за анал, чужая кровь на сидушке авто в разделе "приколы", далёкие азиатские повстанцы, папирусный труп гурченка и конечно, сто процентов прибыли! Тырнет, как адов усилитель, стотыщкрат усилил и позитив, которого и было-то хуй да маленько, и весь негатив, которого сто вагонов. Информационное общество мгновенно превратилось в помойку, где голос энштейна душится силиконовыми титьками девятого размера, книжки ФМД перекрываются трёхкопеешными высерами донцовой, великие художники завалены тоннами говна-малевни современного искусства, и эта информационная пизда ещё и возбуждена до предела! Источает миазмы, пиздит по делу и не по делу, выкидывает то отбеленное очко леонтьева то блеяние ватного презика. И что вам надо, внимание к каждому персонажу?

Тырнет стал тем, чем и должен быть: службой по мгновенной доставке, помойки в том числе. Для этого Алессандро Вольта бил себя током, а дядька Попов облучал румяных кронштадских матросиков длинными волнами. Мир всегда то, что хочет большинство. Удивительно теперь слышать стоны бырыженек, что именно их дерьмо не находит пути к покупателю, будь то дерьмо материальное или информационное. Товарищ барыга, спамер, раскрутчик, инвестор, запомни: числа вам - тьма! Толкаете вы - гавно. Вот вы и сидите в своём истинно конкурентном рынке, наполненным до краёв оборнейшим дерьмищем, одинаковым, от одного дядюшки Ляо или копирайтером с чебоксарщины. Да да, ебаные в три жопы перепродавцы, топменагеры, ебливые МБАйщики, владельцы "бизнесОв", ваша проблема в продукте: вы толкатели дерьма, то есть глисты! Вы не торговый дом Картье, не Луи Вуитон, не Энцо Феррари; вы не вложили и ста лет тщательной каждодневной работы в свой продукт. Вы перечитали книжек "пра бизнес", взяли чужих денег, скопипастили чужое дерьмо, привезли из китая сушёных помоев и жалуетесь, что в самолёте рядом везли ровно такую же синюю клетчатую сумку дешёвого дерьма, и что ваш униКальный продукт никто не смотрит, потому что у покупателя "рассеяное внимание" и "клиповое сознание". А не пошёл бы ты, жидёнок дешёвый, нахуй, как бы говорит тебе весь норот! Нонче на рынке зайцев много, а дураков мало: информационная эпоха, знаете ли. Потрудись (слышал слово?) сделать индивидуальный продукт, вложи в него себя, и люди потянутся, и не надо будет читать да сетовать на статьи про "экономику внимания". А пока ты срёшь прежде всего себе в душу, барыжишь дерьмом в погоне за трёхкопеешным барышом, копипастишь, раскручиваешь пенис-энларджеры, ты пердишь в воду без прибавки к скорости. Дрищаный ебливый копипастер, китайский барыга, ебучий недомиллионер, срань земная, помоешный поскрёбыш, биологическое недоразумение, парашный гадкий утёнок, который никогда не станет Человеком. Отрезать ручки-ножки, засунуть в корпус 1U и вставить в серверную стойку, пол года покормить а потом списать. Мир чище станет.

  • Current Music
    Underworld - Dinosaur_Adventure_3D
Люди-айсберги

Как трейдер из окна сиганул.

Трейдеру снилась заморская страна, которую он в годы академической юности видел на плакате за спиной научного руководителя. В то время Трейдер писал кандидатскую диссертацию по техническим методам анализа рынков. «Вот, смотри!» — говорил профессор, разворачиваясь на деревянном стуле и указывая на плакат с изображением белого песка, голубого кораллового моря и склонившихся к девице пальм. — «Только научная работа приближает тебя к заслуженному отдыху!» Несколько лет своей жизни Трейдер всё-таки посвятил нищете и науке, но к островам в океане так и не приблизился, в отличие от профессора, который ухватил поездку на конференцию в тёплую страну. Зато теперь, в нервном и коротком сне трейдера улыбающаяся тайка неустановленного пола приносила ему прохладный коктейль к лежаку на побережье океана, в лицо дул тёплый ветер, солнце щедро светило и прогревало каждую косточку тела. Тайка массировала затекающую спину, Трейдер пил пьянящий кокосовый коктейль и смотрел на десять негритят, которые, улыбаясь, стояли перед ним, и каждый держал в руке по плакату с цифрой, вместе они отображали сумму его дохода. Раз в минуту стоящий поодаль классический британский лорд в национальной шотландской юбке, поразительно похожий на самого Сороса, выкрикивал логин Трейдера и всё увеличивающуюся сумму дохода. При этом негритята, звонко смеясь, шаля и брызгаясь солёной водой набежавшей волны, бежали к куче с плакатами, выбирали нужные цифры и, немного угомонясь, вставали в ряд, показывая обновлённое число, большее предыдущего. Трейдер внимательно вчитывался в гигантскую сумму и удовлетворённо кивал головой.

Внезапно солнце стало светить нестерпимо ярко, да так, что начал обугливаться край солнечного зонтика, распространяя по пляжу запах палёного. Море зашумело, закипело, разверзлось в стороны, как сказано в Библии, и из воды прямо на Трейдера начал выходить Дрейзеншток с испепеляющим взглядом, не предвещающим ничего хорошего. Председатель правления в банке, где Трейдер работал аналитиком, был одет в полосатый обтягивающий костюм старомодного кроя, высокий цилиндр и имел белую козлиную бородку, словно только что сошел с американского плаката времён Великой депрессии. В руках начальник держал большой плоский монитор, на котором был изображен график курса валюты, стремительно падающий вниз. Дрейзеншток вышел сухим из воды (Трейдер помнит, как это его удивило, даже во сне), раздвинул строй негритят так, что доход на плакатах сразу располовинился на две жалкие кучки, и подошёл к Трейдеру, ткнув ему в лицо монитором с графиком. График показывал, что Трейдеру пришёл конец.

Резко похолодало. В воздухе носился запах гари. Ласковая тайка больше не массировала плечи, исчезли в сутолоке негритята, убежал лорд в юбке, и растаяло само море. Трейдер стоял у открытого окна нью-йоркского небоскрёба, внизу шумел серый мегаполис, жесткий ветер бил в лицо, на глаза наворачивалась слеза. Позади стоял Дрейзеншток, широко расставив ноги в смешных допотопных американских лосинах, сложивши спереди руки, и ждал. Трейдер понимал, что, как настоящий трейдер, он обязан уйти из жизни, потому что жить, собственно, больше незачем, потому что рынку не нужны трусы и неудачники: так было написано в каждой толстой книге по игре на бирже. Он перенёс одну ногу туда, за раму окна и посмотрел вниз. Внизу была зияющая пустота обычного мира, там копошились простые люди, тянущие свою лямку честного труда, и Трейдеру очень туда не хотелось...

* * *

Зазвенел будильник. Шесть утра, время азиатской биржи. Трейдер вскочил, как ошпаренный, но сон никак не отпускал его сознание. Компьютер, вокруг которого Трейдер где-то часа в три ночи свернулся калачиком и заснул, грел его всю ночь, как солнце на пляже. Лицо, судя по всему, находилось аккурат у вентилятора, который и обеспечил шум прибоя и морской ветер. А вот блок питания не выдержал сложного ночного расчёта по его особенной уникальной модели рынка, и сгорел, что объясняло запах гари, жаркую вспышку солнца сперва и холод потом. «Что же было потом? Точно! Я разорён!» — вспомнил Трейдер, медведем ломанулся через всю маленькую комнату, сбив по пути табуретку со вчерашней скудной едой, со второй попытки открыл заедающие оконные рамы и встал на подоконник. В сонном бреду он всё ещё представлял себя благородным рыцарем биржевых схваток, стоящим в дорогом костюме на трёхсотметровой высоте небоскрёба Уолл-Стрит. «Как страшно жить!» — театрально продекламировал Трейдер и шагнул в неизвестность...

Неизвестность быстро превратилась в известность, напомнив о себе запахом собачьих экскрементов, в которые неудачливый любитель пафосного суицида с ходу попал рукой. Когда куча прелых листьев вокруг улеглась, герой увидел, что его окружает разнокалиберный мусор, битые бутылки, о которые он успел поранить себе руку, использованные презервативы, бычки: в общем, всё то, что жильцы имеют обычай, не задумываясь, выкидывать из окна. Также рядом стояла бабушка с собачкой; обе застыли с округлившимися глазами. Собачка продолжала безудержно писать на столбик забора, не в силах остановиться при виде мятого похмельного бомжа с заспанной мордой, лежащего в куче прелых листьев, который сначала пытался открыть старые оконные рамы своей квартиры, конвульсивно дёргаясь, как в аквариуме, а затем сиганул с первого этажа в приподъездную грязь обычной хрущовки в обычном спальном районе столицы.

Через минуту бабушка заверещала благим матом стандартную песню, что понаехали тут, что кругом пьянь да наркоманы, ширяются всю ночь, а потом в окна шагают, куда милиция смотрит, закономерно съехала на межэтническую тему − до чего довёл проклятый мэр и президент их уютный райский город, и что вообще − как страшно жить. С этими словами бабушка отодрала занемевшую писающую собачку от забора, кинула презрительный взгляд на трезвеющего от действительности Трейдера и, ловко лавируя между раскиданными там и сям машинами, гордо удалилась в туманну даль морозного утра. Трейдерский день начался.

* * *
В вагоне метро Трейдер шарахался от каждого шороха, если так можно сказать о метрополитене. Вот дама открыла журнал, на глянцевой обложке которого красовался стареющий американский актёр с только что купленной молодой женой, будущей звездой Голливуда. «Как это скажется на курсе доллара? Что скажет мировая общественность? Продавать или покупать?» — мысли наполняли голову и мешали просто ехать, как обычные люди. Вот старенькая бабушка отгадывает трясущийся кроссворд в желтоватой метрошной газетёнке с грязной печатью и запахом дешёвой полиграфии. На обратной стороне кроссворда кричал заголовок: «Сенсация! Уникальный случай! Известный ведущий найден живым в своей квартире: хроники катастрофы». Трейдер лихорадочно соображал, каким образом известный ведущий повлияет на рубль: укрепит или ослабит? Молодой человек рядом стоя читал компьютерный журнал, гласивший с разворота, что бумажных журналов компьютерной тематики больше нет, затем следовали три ушата информации про новые китайские гаджеты. «Азия, что в имени мне твоём?» — думал Трейдер и прикидывал, как разбогатеть на бирже, если бумажных журналов больше не будет, как это связано с трендом юаня и его будущими беззаботными Канарами, что все вокруг серые, недостойные, никчёмные глупые люди, тогда как рынок даёт всем равные возможности разбогатеть, стоит лишь только начать.

Где-то ближе к центру, на станции, когда из вагона вышли бомжи на пересадку на Кольцевую и зашли таджики, зазвонил сотовый. Звонил осведомитель, обладающий очень ценной информацией. Трейдер выскочил на платформу и превратился в слух. Судя по звукам из трубки, высокооплачиваемый осведомитель ехал в маршрутке:
— Ты не поверишь! Это бомба! Мировой передел! Эксклюзивный инсайд высшей пробы! — беспрерывно верещал осведомитель, в первый раз отрекомендовавшийся как ключевой работник администрации президента (на полставки).
— Неужто на углу Проектируемого проезда №5467 и 1-го Капотнинского трубу прорвало? — съязвил Трейдер, помня, как за мировую новость, которая стоила сто баксов, было выдано начало подорожания гречки как старт стремительного всемирного продуктового кризиса, как он вложил всё в фьючерс на сахар. Но гречка и сахар в магазине выросли, а котировки оных же на бирже упали. Трейдер пока ещё не до конца понимал формирование рынка в России и недолюбливал родину за отсутствие демократии, свободного честного рынка и за гречку.
— Да ты что, слушай сюда! Топикс-то, топикс!
— Что топикс? — с дрожью в голосе спросил Трейдер. Вестибюль станции начал двоиться в глазах, сворачиваться в дугу, ноги стали ватными, Трейдер на всякий случай схватился за прохладную колонну.
— Индекс топикс вырос на десять пунктов за час! Значит, через три часа вырастет на тридцать! Я уже вложился, ты как хочешь. Да, с тебя сто баксов, как всегда, жду...

Послышался треск, таджикский матерок водителя маршрутки и связь прервалась. Внутри биржевика похолодело. Топикс, да, точно! Как он мог прозевать этот узкоглазый индекс! Не зря сегодня утром ему вещий сон снился, с азиатками! Не зря сгорел компьютер, ночью считающий данные по особой, одному ему известной математической модели, аккурат по данным хитрых япошек! Ох, не зря, всё не зря! Хотя, стоп! Какой японский рынок в полдень по московскому времени, он уже закрывается? Какой рост? А был ли рост, падение, был ли мальчик, что за бред? Трейдер дрожащими руками набрал вожделенный номер высокопоставленного инсайдера, но голос автоответчика сообщил, что абонент отключён за неуплату.

Как раз в этот момент грязный бомж случайно толкнул задумавшегося биржевика. Бомж был омерзительный, грязный, с всклокоченными давно не мытыми длинными волосами и грязной бородой. На шее он носил самодельный плакат, предвещавший скорый конец всем без исключения, и торгашам да барыгам – особенно лютую смерть. Старик обернулся к трейдеру, посмотрел на него своими сумасшедшими глазами, воздел руки вверх, и громогласно завопил в унисон с грохотом подъезжающего поезда: «Гореть всем в аду!». Трейдер сначала оцепенел, потом прокричал «как страшно жить» и, махая руками, побежал прочь.


* * *
На работе царило необычайное оживление. Все шушукались по углам, глазки работников блестели, сплетни рождались буквально из воздуха. Уставший от утреннего приключения и от постоянных нервов, Трейдер устало шёл по коридору на своё место. Тут из-за угла, как чёрт из табакерки, выскочил Дрейзеншток. Опоздавший работник шарахнулся от него, поминая сегодняшний ужасный сон, однако быстро справился с потоком эмоций и начал мямлить, как профессиональный офисный работник:
— Я это, опоздал, рано встал, зуб болит, плохо спал, вот порезался, — он оправдывающее показал наспех перебинтованную руку, пораненную во время утреннего падения.
— Петров, ты кажется трейдер? Счёт имеешь, денежки туда-сюда гоняешь? — спросил начальник.
— Я это, так, не в ущерб работе, я для своего удовольствия, — начал лепетать Трейдер, чувствуя близкую кару за игру на бирже с рабочего компьютера. Но, напротив, начальник просто расцвёл.
— Молодец, Петров! Даром, что Петров! Даже не Петрищенко, и уж точно не Петерман!

По дороге краем уха Трейдер не раз услышал то русское слово, которое говорят, когда что-то беспардонно взяли и не вернули, попросту украли и, судя по всему, в больших количествах, нагло и при свете дня. Но какое это значение могло иметь для биржевого игрока? Что это? Мелочи! Обычная мелочная жизнь никчёмных жадных людей, барахтающихся, как пауки, в одной банке этого банка в надежде умыкнуть куш при первой возможности, лизнуть задницу начальника при первом её появлении или просто ничего не делать на работе.

Перед обедом начальник отдела безопасности лично подошёл к Терйдеру и позвал его на пару слов. Выругавшись про себя, что его отвлекают от серьёзных дел, биржевик прошёл в холодный кабинет стража банковского порядка; с портрета на стене на них смотрел президент. Беседа протекала на удивление гладко. Безопасник спросил о биржевой игре, особо похвалил за инициативность, что не сидит на месте, как этот планктон (на этом месте они оба довольно ухмыльнулись), а делает себя сам. В довершении спросил про мать в деревне, есть ли кому за ней присмотреть «если что», потом самолично встал из-за стола и проводил до двери, пожав руку «за сотрудничество».

После обеда, когда Трейдер одной рукой ваял аналитическую статью о взлёте цен на жильё завтра, а другой рукой шуровал на бирже, пришли кадровичка с бухгалтершей и спросили что-то про неиспользованный отпуск и трудовую книжку. Ближе к вечеру подошёл индифферентный сисдамин с отсутствующим взглядом, спросил, не вынимал ли Трейдер что из компьютера, переписал зачем-то серийный номер, взглянул на установленный специальный трейдерский софт, ухмыльнулся и удалился так же незаметно, как и появился. В общем, коллеги своими мелочными приставаниям весь день мешали Трейдеру работать и приближаться к заветной мечте.

* * *
Следующее утро Трейдер провёл в неприятном месте, на допросе, как и следующее за ним утро, как и все следующие дни вообще. Следователь спрашивал, каким образом, в деталях, он осуществил финансовую афёру и вывел денежные средства банка за рубеж. Трейдер глупо хлопал глазёнками, скомкано мычал про быков, про лосей, миллионы виртуальных денег и натурально не понимал, причём тут он, банк, миллиарды реальных денег, и за что его держат в КПЗ. Свет на историю пролила одна жёлтая газетёнка, которая случайно попала в изолятор. Из статьи явствовало, что мошенник проник в банк под видом рыночного аналитика, и ежедневно, используя пиратское и специальное хакерское программное обеспечение, осуществлял зверское мошенничество, выразившееся в подпольном выводе миллиардов денежных средств в оффшорные зоны за границей. Украденная сумма удивительно коррелировала с цифрой, которые показывали десять негритят из тревожного сна Трейдера. Также в статье фигурировала банда отмороженных «лосей», «медведей», «быков», внезапное разоблачение преступника, попытка бегства, порезанная о разбитое оконное стекло рука и, собственно, испуганная фотография Трейдера с забинтованной ладонью.

Полгода спустя на зону, где сидел Трейдер, пришёл пёстрый заграничный конверт на его имя. Внутри была обычная фотография, десять на пятнадцать. На фотографии на белом песчаном берегу у кораллового моря под склонившимися пальмами в шезлонгах восседало трое загорелых улыбающихся мужчин возраста ближе к пятидесяти; позади стояли прелестные азиатки. Среди троих сразу угадывался Дрейзеншток, вышедшим сухим из воды этой перипетии, и два других руководителя банка. На обороте фотографии не было подписи. Внимательным аналитическим взглядом изучив весь конверт и его содержимое, Трейдер под конец обратил внимание на отправителя. Им значился некто Николай Маржин.

Люди-айсберги

Как въедливый покупатель пылесос выбирал.

В один прекрасный день, вернее, в пыльное утро, один не в меру Въедливый Покупатель сгрёб свой старый сломанный пылесос в кучку и приготовился к покупке нового. Не то чтобы его новая женщина была человеком аккуратным и постоянно пилила за выводки упитанных сапрофитов, семейным гуськом пересекающих их скромную съёмную комнату, отважно перебираясь через брёвна мусора. И даже бабушка-хозяйка не сильно ныла, когда аллергически задыхалась, пересчитывая купюры за аренду комнаты и попутно проверяя, не заменил ли жилец ИКЕЕшным говном люстру, которую ей давно умерший муж на юбилей подарил. На подобные косые взгляды у Въедливого Покупателя был один ответ: «Так сойдёт. Ходить не мешает, и ладно».

С трудом затолкав сломанный пылесос к его сломанным коллегам в безразмерный мусорный контейнер, который более чем на половину состоял из техники на выброс, Въедливый Покупатель решил зайти перед работой в заранее присмотренный магазин, где наличествовала модель, тщательно выбранная по множеству интернетных форумов. Остановив маршрутку, Въедливый Покупатель долго возился с заевшей дверью Газели, и когда попал в салон, сразу накинулся на водителя:
— Хрен ли дверь не ремонтируешь? Водила чуркестанская!
— А, и так сойдёт. Давай деньгу, — водила на миг отвернулся от дороги, чтобы забрать деньги, и сделал замысловатый пируэт железным гробиком газели. Послышались отчаянные гудки кредитных иномарок.
— Ты, чуркестан! Не дрова везёшь! — Въедливый Покупатель завис в замысловатой позе камасутры между лабиринтом поручней и потно-пивным контингентом газели.
— Эээ, дарагой, нормально едем! Так сойдёт! Ты, главное, деньгу давай!

Вырвавшись из тесного чрева бешеной «Газели», Въедливый Покупатель аккуратно вписался в роскошную лужу, по выползании из коей его «итальянские» ботинки начали усиленно просить каши. На остановке, между разбитым стеклом рекламной витрины и развороченной мусоркой, сидел «апельсин» в оранжевой жилетке и попивал пивко в тени навеса остановки. Бережно обнимая ведьмину метлу из прутьев, как будто на дворе – средневековье и иных средств уборки не придумано, апельсиновый работник ЖЭКа меланхолично взирал на метаморфозы появившегося из ржавой «Газели» товарища. Товарищ гневно посмотрел на дворника, хотел, было, что-то сказать на тему лужи, да махнул рукой и поплёлся в магазин. «Тоже мне, интеллихент нашёлся», — прокричал ему вслед труженик чистоты, и, не вставая, начал лениво сталкивать метлой осколки стекла в дорожную лужу, потому что уборкой дороги занималась другая контора.

В полумраке магазина было тихо, жужжали кондиционеры, и вездесущие подтянутые сапрофиты с улюлюканьем, как серфингисты, вылетали с никогда не чищеных фильтров воздуходува, падали на пол и проворно забирались назад, в кондиционер. Охранник подал особый сигнал в помещении торгового зала: примерно такой же использовали охотники для загона дичи. Стайки продажных менеджерков в разных частях огромного магазина сделали стойку и оторвались от обсуждения своих насущных менеджерских проблем. Десятки глаз из-за брустверов товарных полок зорко, как фрицы в засаде, следили за каждым передвижением и каждым нюансом выражения лица потенциальной жертвы. Как только скорость жертвы стала менее скорости, с которой проходят ряды люди, которые ничего не собираются покупать, из-за угла на Въедливого Покупателя напала менеджер в красном жилете:
— Категорически приветствую в нашем супермаркете! Что вы сегодня у нас купите? — начала менеджер, как будто встретила не офисного терпилу с мятой тысячерублевкой в кармане, а принца на «Феррари» с незаполненным бланком заявления в ЗАГС.
—Я бы у вас, пидорасов, ничего бы не купил… — мрачно начал Въедливый Покупатель.
— …Если бы у вас чего-нибудь не долбнулось! — весело закончила фразу менеджер. — Так что же у вас сломалось сегодня?
— Козлы, вашу мать! Говноеды бесполезные! Да в гробу я вас с вашим китайским фуфлом видел! Впариваете дерьмо, а оно ломается, ещё до дома не донёс! — Покупатель уже было повернулся уходить из неприветливого магазина.
— И я вас, товарищ чмо и нищий лузер, тоже ненавижу! Как будто я, такая красавица, для того в Жмеринке родилась, чтобы облизывать таких уродов, как ты. Но жизнь несправедлива, и я вынуждена продавать говно говну вместо того, чтобы блистать на сцене.
— Да ты охренела, сопля! А ну-ка, дай сюда жалобную книгу!
— Фу, старпер, слово какое знаешь. Расслабься, дедок, книгу мы отродясь не видели, а ты сюда кляузы строчить пришёл или покупать? Тебя, засранец, везде так обслужат, потому что ты – въедливый брюзга. А надо – купил и ушёл, и всем приятно.

После серии пререканий, сладкая парочка перешла к выбору моделей пылесосов. Менеджер трещала без умолку:
— А вот эта модель красная и стоит десять тысяч, а вот эта – зелёная, двенадцать тысяч. Они все хорошие и прикольные. Уф, вроде всё рассказала.
— Молодец, трещотка, а теперь позови того, кто знает в пылесосах толк.

На зов из подсобки вышел мятый грузчик, работавший здесь ещё с момента, когда на этом месте была библиотека, и имеющий трёхкомнатную квартиру тремя этажами выше. Грузчик с грустными глазами бассет-хаунда перед кастрацией отодвинул румяную менеджершу и начал свой печальный монолог:
— Это говно, это говно, это говно. Это вообще говнище. Это – срань господня, а это – адское говно. Это – говно получше, но цена говно. Уф, вроде всё рассказал.
— А у вас есть не говно? — спросил Въедливый Покупатель?
— Ты же в магазин пришёл, а не в кружок «умелые ручки»! — хором ответил приветливый персонал магазина.

Видя въедливость покупателя, решили собрать эксклюзивный пылесос из разных частей. Такое магазин давно практиковал. С полки взяли модель подходящей формы и цвета. По включении он выдал сатанинский сноп пламени и заплевал окружающих копчёными ошмётками. Тогда корпус, как кокосовый орех, раскололи надвое, выкинули кишки и запихали подходящие из соседнего. Но теперь к пылесосу не подходил шланг. Грузчик долго шароёбился в подсобке, пока, довольный, не вытащил из пыльного угла старый шланг:
— Вот! Охренительный хобот! Ещё с тех времён. Пылесосов у нас дохрена меняется, а этот шланг всё работает. Он всё равно не мой, забирай.
Хобот, естественно, хвала инженерам, не влез в новоиспеченный пылесос, и его прилепили на жвачку, заделав всё вокруг монтажной пеной.

Насадки решено было выбрать из новой партии, особые, как в глянцевых журналах рекламируют. На заднем дворе стоял кирпичного цвета «Камаз», и из его кузова таджики скидывали новый товар на асфальт. После выбора нужной формы насадки среди разбившихся, гибридный пылесос был оплачен копеечной суммой, и на него выписали красочную гарантию с открытой датой. Всё равно его никто чинить не собирался. Весь магазин весело напутствовал покупателя: «Заходите завтра!» И действительно, по пересечению рамки на выходе из магазина покупка почувствовала, что можно расслабиться и предательски щёлкнула внутри какой-то своей запчастью.

На работе, только Въедливый Покупатель поставил новое приобретение в угол, на него накинулся начальник:
— Ну, где ты бродишь?! У нас новый проект, а тебя нет.
— Какой новый, я ещё старый не закончил!
— А какой старый?
— А я помню?

На срочном совещании выяснилось, что надо что-то делать. Причём, кажется больше, чем на старом проекте, который уже никто не помнил и давно не делал. Чуя приближение работы, Въедливый Покупатель без задней мысли, прямо на столе написал заявление на увольнение. Начальник отдела кадров, не поведя бровью, тут же его завизировала и продолжила рассматривать свой новый маникюр. Начальник по проектам взбеленился:
— Э, алё! Какое такое увольнение? А как же проект? Народ, вы что?!
— Да нам как-то всё равно. Это не наше дело, у нас другой фронт работ, а проект надо бы сделать, — намекнули участники круглого стола.
— Родной, ты что, как же ты жить будешь? У тебя, небось, кредит и дома семеро по лавкам? — обратился к работнику начальник. В ответ на это Въедливый Покупатель незамедлительно набрал номер банка:
— Алё, банк? Я ваш клиент. Я только что уволился с работы и мне пока нечем платить кредит, и вообще, мне пофиг. Вот, звоню, предупреждаю.
— Очень хорошо, не платите. Я – менеджер этого сраного банка, мне тоже пофиг. Но через полгода будет не пофиг коллекторным гориллам, — получив этот ответ, Въедливый Покупатель удовлетворённо повесил трубку.

— Итак, всем всё пофиг, а как же наши экономические показатели, товарищ коммерческий директор? — исполнительный директор подытожил этим вопросом разыгравшуюся мизансцену.
— Ну, с тех пор как нам стало пофиг на этот и этот проект, пофиг на тех и вот тех субподрядчиков, наша прибыль увеличилась на двадцать пять процентов! — отрапортовал коммерс.
— Ну, на этой позитивной ноте давайте и закончим сборище и вернёмся к нашим уютным компьютерам, — все встали, и офис продолжил своё плавание в тихих водах пофигистического бизнеса.

Позже, в курилке, Въедливый Покупатель всё-таки пересёкся с начальником.
— Ты не серчай, если что. Мне, конечно, всё равно на работу, на этот сраный офис да и на тебя.
— Да и мне на тебя тоже насрать, если что, но ты тоже не серчай, — начальник расшаркался с подчинённым. — Что-то надоело тут, я в новый офис пойду, пылесосами торговать. Кореш школьный зовёт.
— А, этим гавном барыжить, — ухмыльнулся Въедливый Покупатель, памятуя утреннюю чехарду в магазине.
— А не пофиг? Деньги дают, и хорошо. На них купим нового говна, правда?! — и оба коллеги удовлетворённо загыгыкали.

Дома Въедливого Покупателя ждала женщина. Она молча сидела с ноутбуком на коленях и сосредоточенно что-то строчила то ли в форум, то ли на сайт знакомств. Въедливый Покупатель прошёл на кухню, погрыз замороженную сосиску, глотнул вечного пастеризованного пивка и вернулся в комнату, испытывать обновку. Сапрофиты с любопытством наблюдали за действием со старого пыльного шкафа. С первого тыка агрегат не завёлся, он лишь блестел своим лакированным боком с наклейкой, напечатанной тощим китайским шрифтом «Настоящая Германия! Надёжно! Пожизненная гарантия!». Въедливый Покупатель покрепче взялся за шланг и с размаху саданул пылесосом об стену. Сатанинский агрегат визгливо взвыл, пёрнул облаком дыма и сиганул в окно, оставив розетку с обгорающим кабелем, а Въедливого Покупателя – с действительно надёжным хоботом в руках. Снизу гулко ухнуло, и заверещала сигналка.

Женщина закрыла ноутбук, как будто в комнате ничего не произошло, и будничным голосом сказала:
— Знаешь, я ухожу. Что-то надоело у тебя. Я по интернету интереснее нашла.
— Ладно, уходи. Мне всё равно. Новую найду, — так же бесцветно ответил мужчина, как будто вопрос стоял о приобретении копеечной рыбки в аквариум.
В коридоре, подавая сумку с вещами, он спросил:
— Тебя как звали-то?
— А не всё равно? Маша.
— А меня – Василий, — Он подождал секунду, и захлопнул дверь.

Но не надолго. В дверях появилась квартирная бабка с новоиспечённым жильцом.
— Проходите, пожалуйста, вот комнатка, чистая, светлая, вот ванная, туалет.
— Э, народ, я ещё здесь, живой! — Въедливый Покупатель стоял в одних трусах, допивая пластиковое пиво.
— Да мне всё равно, сынок. Я нового покупателя нашла, он на тыщу больше даёт. А ты выметайся подобру-поздорову, пока участкового не позвала, — сказала бабка, стараясь не смотреть жильцу в глаза.
— Да это что же такое делается?! Народ, караул, среди бела дня! Мужик, ну ты-то хоть войди в положение, меня же на улицу выставляют! — обратился к новому жильцу старый. Новый жилец вынул наушники и ответил:
— Да мне всё равно, мужик. Меня самого утром вот так вот выставили, — и углубился в квартиру изучать степень загаженности кухни.

Въедливый Покупатель вывалился из подъезда с баулом шмоток и оставшимся от пылесоса хоботом. Вокруг машины с пробитой крышей кудахтал хозяин и загибающиеся со смеху комиссары страховой, тыкая пальцами в обугленный пылесос в центре крыши. Въедливый Покупатель с трудом запихал хобот в ту же помойку, откуда на него, смеясь, выглядывал утренний выброшенный пылесос вместе с тоннами давно не вывозимого мусора, и пошагал в неизвестном направлении. Куда? А, пофиг куда.

Люди-айсберги

О квартирках

Сытый голодного не разумеет
Народное

Вся современная экономика построена на квартирках,
добро пожаловать в мегаполисы, дяревня.
Collapse )
  • Current Music
    Аукцыон - Птица
  • Tags
Люди-айсберги

О геях

Если вам не нравятся геи, вы просто не умеете их готовить.
А точнее просто вы есть неадертальское деревенское отсталое чмо. Collapse )
  • Current Music
    Rammstein - Mann gegen mann
  • Tags
Люди-айсберги

О таможне

Большой Зелёный Человек стоит на границе и охраняет наш покой.
Большой Зелёный Таможенник - залог нашей вечной патриархальной российской жизни.
Collapse )